Не поддающийся дрессировке

      Ричард пришел домой поздно. Тихо открыв ключом дверь, он со скрипом вошел в свой скромный дом. Его жилище располагалось недалеко от моря. Но если думать о том, чтобы присматривать за Русалом отсюда, то, скорее всего, это невозможно. В этом районе много людей. В основном домики скупают туристы, решившие остаться здесь навсегда. Ричард приобрел его давно. Дом являлся его полноценной собственностью. Двухэтажный коттедж с балконом, двумя спальнями и большой просторной кухней. Когда он его купил, местность вокруг была довольно пустынной. Позднее, с каждым годом, рядом пристраивались по пять-шесть домиков. Возле дома был небольшой сад, там Ричард выращивал в основном персики и яблоки, которые потом стояли в вазочке на кухонном столе. Он никогда не задумывался о смене жилья, но недавно возникшие обстоятельства заставили его переосмыслить приоритеты. Ему настолько был важен Русал Гэвин Рид, что аж до чертиков хотелось разодрать глотку, в сотый раз поясняя тому, что своим наплевательским отношением к увечьям он себя добивает; каждый день подводит к тому, что совсем скоро не останется и того исключительного Тритона мужского пола. Слава его морским богам, что в недавнее время тот стал задумываться, а стоит ли еще одна драка с касаткой тех изобилий, что ему потом достанутся. Количество потасовок со своими сородичами значительно уменьшилось. Теперь Рида очень интересовал человек. Все его повадки, действия, мысли и поведение. Иногда он просто подпирал свою рыбью головку руками и, не отрываясь, глядел на мужчину, коротко ухмыляясь. Все эти взгляды коробили сердце Ричарда по непонятным ему причинам. Устало садясь за кухонный стол и открывая банку алкоголя, Ричард целиком погрузился в свои мысли. Он думал о том, что Гэвина скоро все равно придется отпустить. Тот любит свободу, тот ее бережет, а Ричард наоборот. Он властный и подминающий под себя, Рид этому всецело сопротивляется. Ну, не считая последних дней, когда Русал дал расчесать свои спутавшиеся пакли волос, которые никаким способом, кроме как выдрать, привести в нормальное состояние не удастся. После сорока минут железных усилий он стал похож на вполне приличного получеловека. Слишком очевидно Ричарду, что тот не останется. Что дрессировщик просто был для него очередной нянькой. Но все же какая-то надежда была. Возможно, Русал, ненавидящий людей, все-таки привяжется, может, все-таки вернется к нему, Ричарду. Надежды кажутся провальными. На завтрашний день у Ричарда было запланировано открыть барьер, который перекрывал путь Гэвина к свободе. Тогда он потеряет все связи с ним, Русал точно предпочтет море своему спасителю. После предложения остаться в океанариуме Ричард понял, что для Гэвина это не вариант. А Ричард привязался. За те несколько дней он даже успел открыто расхохотаться, когда Рид вынырнул из воды с большой водорослью на голове. А Гэвин застыл, смотря на человека, не отрываясь. Тому тоже были неведомы такие чувства. Также на завтра было назначено очень важное мероприятие. Океанариуму исполняется семь лет с момента открытия. В честь этого устраивается день открытых дверей, когда куча туристов непрекращающейся массой идут смотреть на тренировочные бассейны — место жительства дельфинов и касаток за пределами сцены. Вроде бы и хорошо, что Гэвина там уже не будет. Иначе он мог быть подвержен риску быть обнаруженным. Дрессировщик собирался отпустить того с утра. Он придет на работу раньше обычного и поднимет барьер, выпуская эту толстенькую рыбью тушку наружу. Потом начнется его рабочий день: надо будет подготовить больше рыбы для того, чтобы туристы могли покормить морских животных. На следующий день, под уже вышедшее палящее солнце, Ричард шел в океанариум. Воздух был очень сухим, он высушивал кожу мгновенно, так что ему хотелось пить. В кустах трещали кузнечики, ветер лишь изредка одергивал зеленые листья, подверженные стремительному высыханию. Земля была безжизненной и колючей, так, что хрустела под ногами мужчины. Пыль клубами дыма оседала на асфальте, вдалеке был слышен легкий прибой морской воды. От моря шел ядреный запах соли. Где-то по сторонам дороги открывались в такое раннее время первые магазинчики, небольшие, но с кондиционером. Сегодня было жарче обычного. Дрессировщик шел в одной футболке, сверху накинув легкую ветровку, хотя ветра как такового и не было. Укороченные штаны свободно сидели на нем, оголяя тазовые косточки и редкие волоски на теле. Быстро позавтракав фруктовой экзотикой и запив это все холодным кофе, он на полтора часа раньше вышел из дома. И не пожалел. Несмотря на вынужденность такого раннего выхода, ему пришлось увидеть нечто прекрасное. Уже в океанариуме он вошел в тренировочный бассейн, сразу замечая Рида, спящего на камнях. Такой спокойный и беззащитный. Идеальные черты тела, превосходный мощный хвост и грация, подобная кошке при охоте, только у того при плавании. Он высох, так как уже несколько часов не обливался водой. Опять же — пофигистическое отношение Русала к своему здоровью. А ведь только начал исправляться. Тритон лежал в тени, но струя солнечного света стремительно продвигалась, уничтожая теневую полоску. Ему еще повезло, что солнце не достигло его, а то снова появились бы новые ожоги, хорошо, если первой степени, а то ведь может и второй. Гэвин спал так крепко, что, казалось, не замечал прихода человека и приближающегося палящего огня солнца. Ричард бросил взгляд на мирно колышущуюся воду. Неожиданно показался верхний плавник касатки и тут же скрылся, оставив после себя ритмично отходящие круги волн. Атмосфера с виду спокойная. Пришлось брать в руки ведро, и, зачерпнув его до краев, мужчина начал медленно обливать Русала. Тот, как ему показалось, довольно замурлыкал, но не проснулся. Человек коснулся кожи Русала и заметил, как она остывает. Тепло уходило из клеток кожи через поры, можно было даже рассмотреть легкий паровой эффект, который сейчас царил вокруг тела. Это хорошо. Он не смог удержаться и потрогал сухие волосы, которые сейчас выглядели, как пушок на голове. Мягкие укороченные пряди скользнули меж его пальцев, оставляя после себя очень яркое ощущение чего-то волшебного. Мысленно одернув себя, он вернулся к рабочим делам. Быстро бросив на землю сумку, Ричард пошел переодеваться в свою фирменную форму — РК900. Сегодня надо выглядеть идеально, будет руководство, а также много народу, перед которым нужно выглядеть тактично и сдержанно. Он зашел в небольшое здание с большим количеством окон. Быстро стягивая с себя футболку, штаны и все прочее, дрессировщик и не заметил взгляда, устремленного на него. Гэвин Рид проснулся, как только ладонь перестала ласкать его волосы. А потом, чуть приоткрыв заспанные глаза, он обнаружил, что Ричард уже ушел. Ощупывая кожу, он с удивлением заметил ее влажность. По телу прошла легкая дрожь прохлады — стало так хорошо. «Он рано», — подумал Русал, сладко позевывая, издавая слабый глухой вой — по-русалочьи. Дрессировщик не спеша застегивал пуговицы на рубашке, завязывал галстук и накидывал пиджак. Уже выйдя из маленького домика, он наткнулся на заинтересованные глаза. — Давно шпионишь? — обратился человек к Русалу, прищурив глаза и показательно одергивая галстук. — Видел предостаточно. Зачем тебе сейчас форма, утреннего выступления ведь нет. Ричард подошел и присел на корточки, вперив взгляд в Рида. — Ты опять не следишь за собой. Кожа пересохла, — звучало осуждающе. — Зато повязка была всю ночь с концентрированным лекарством, — быстро отмахнулся Гэвин и стал рассматривать руки человека, которые со всей осторожностью снимали компресс. Ричард орудовал руками резво. Снял бинты и пластыри в несколько движений. Общее состояние Русала выглядело приемлемо. Все порезы затянулись, на каждом, по крайней мере, была уже корка, состоящая из новых клеток и тканей, что образовались после ранее уничтоженных. Регенерация сейчас работала полностью. Хвост приобрел темный сине-белый оттенок, уже без опухолей и покраснений. Кожа тоже стала приятного нежного цвета, ожоги прошли, но кожный покров был немного шероховат, кое-где даже слезал. — Признаю, твое состояние благоприятное, так что сегодня я тебя отпускаю, — может, мельком в словах Ричарда скользила горечь. — Что? Ты это сейчас серьезно? Не ожидал, что выйду на свободу так скоро. Когда я могу плыть? — радость, совсем не прикрытая, была для человека пощечиной. «Ну, конечно же, рыба любит быть свободной», — подумал Ричард и, встав, подошел к барьеру, мягко нажимая на рычаг.       ХЛОП. Дверь в открытое море была отворена. Рожденный на свободе должен быть всегда на свободе. Может, не стоило приводить его сюда. Возможно, запереть его здесь было большой ошибкой. Наверное, Гэвину было плохо. Ричард — эгоист. — Тогда я могу уплыть? Прямо сейчас? — осторожно спросил Русал, и человек ему согласно кивнул. Смотреть, как уплывает рыба, которую ты лечил и заботился о ней, к которой ты привязался, почти как к наркотикам. Скорее всего, больно. В силу холодности Ричарда, на его лице это никак не отразилось. Безэмоциональное выражение. Каменное лицо. Никто даже и не знает, что все-таки что-то в нем сейчас бухнуло вниз. А ведь тот снова уплыл, не попрощавшись. Может, у Русалов такой этикет? Как бы то ни было, Гэвин тот еще придурок. Оглянувшись, человек взялся за дела. Он щелкнул рычагом, и тренировочный бассейн стал недосягаем лицам из открытого моря. Нагрузив себя работой, подготовил много ведер с рыбой, сделал небольшую разминку с морскими обитателями океанариума. Поместил детенышей дельфина в отдельный бассейн, так как малышня будет в основном крутиться здесь. В планах было набросать легкий сюжет мероприятия, но Ричарда мгновенно увлекла расстановка обручей и подвешивание шаров для небольшого выступления, так сказать, за кулисами. Работа отвлекала его от плохих мыслей. Он подготовил место для фотосета. Какой-то маленький уголок с фоном голубого цвета, совсем рядом с водоемом, чтобы дельфины или касатки могли ненадолго вынырнуть и попозировать. Место действительно было красивое. С краев окружено двумя скалистыми выступами, на которых мелким слоем расположились зеленые водоросли, наверняка активно фотосинтезирующие в этот момент. Интересно, Гэвин, если поранится снова, начнет пытаться лечиться теми водорослями? Ричарду пришлось сплавать и поместить всех в разделенные бассейны. Это заняло много времени, но зато теперь самый непослушный Альберт был самым последним, а самая беспрекословно подчиняющаяся Джессика — первой. Через полтора часа начали собираться люди. Многие пришли семьями, парами, ну или просто в одиночестве, вооружившись фотоаппаратом в легких шортах и майке. Длинной вереницей все начали заполнять пространство тренировочных бассейнов. Мгновенно места были заполнены, и было просто не продохнуть. Одни пришли изучить дельфинов и касаток на ближнем расстоянии, чтобы понять, почему те так доверяют людям; другие же надеялись привлечь к себе внимание, в основном внимание Ричарда, действуя только в своих корыстных интересах; иные хотели просто расслабиться среди морских обитателей, так как те приносили некое духовное удовлетворение, когда утыкались своими холодными мокрыми носами куда-то в ногу. Постепенно образовались маленькие группы людей, столпившиеся каждая у своего морского фаворита. Как и было предсказано Ричардом, дети сразу оккупировали маленький бассейн, где в данный момент играли дельфинята. Директор океанариума в начале мероприятия произнес речь, указав на то, что сегодня гидами по закулисью их заведения будут РК900 — Девятка — и еще пару сотрудников. К Ричарду тут же прибилась стайка взбудораженных девушек. — Девятка, а ты будешь показывать трюки в воде? — спросила одна миловидного вида девушка. Мужчина оглянулся, улыбаясь во все зубы. — Возможно, если публика попросит. Те в ответ хитро захихикали, вжимаясь своими грудями в тонкую летнюю форму дрессировщика. Он как бы невзначай бросил заинтересованный взгляд на обручи и предложил всем пройтись и посмотреть новые движения с дельфинами, которым он недавно их обучил. Под дружный женский шепот и смех они добрались до дальнего тренировочного бассейна, где был Альберт. По пути, конечно, пришлось продемонстрировать работу барьера, отделяющего искусственное море от открытого. Туристы настояли на том, чтобы не закрывать его, а потом проверить, действительно ли все дельфины и касатки будут на месте. Ричард сделал приветствие, в которое входил поцелуй в нос и нежное поглаживание у плавников. Альберт бы от удовольствия замурлыкал, если бы мог. А вот Гэвин мог. Девушки завизжали, чуть ли не оглушая своим голосом так, что даже дельфин, не выдержав, ушел под воду. Мужчина лишь хмыкнул, так как полностью его понимал. Итак. Он сделал взмах рукой, под который через пару секунд Альберт вылетел из воды, проходя прямо в середине обруча с ультразвуковым криком. Послышались аплодисменты, народ потихоньку собирался около дрессировщика. Он завладел вниманием всех. На момент, когда Ричарда сквозь толпу уже не было видно, Альберт сделал несколько выбросов из воды, показал трюки с мячом и даже прокатил дрессировщика на носу. Все шло гладко, пока Ричард не заметил его. Смутно знакомый хвост, взметнувшийся в воде и уходящий под нее. Осторожно огляделся, поняв, что какой-то мальчик тянет за руку мать и просит подойти к очень интересному морскому существу. Дрессировщик запаниковал. Гэвин Рид вернулся. Он понятия не имеет о том, что здесь так много народу. Сейчас же он уже окружен если не взглядом взрослых, то удивленным взором детей. Если Рид вынырнет, то завладеет вниманием всех. Надо что-то делать. — Я продемонстрирую, как проходит тренировка в воде, — громко сказал Ричард и скинул одним взмахом руки свой пиджак, бросаясь в воду прямо в одежде. Гэвин, какой же ты непредсказуемый. Ричард улыбался. Эмоции хлынули через край, он слишком долго терпел. Он позволил тому еще раз уйти, но в этот раз не даст. Рид потерял свой шанс. Пусть Девятка останется эгоистом на всю жизнь, но Русала он больше не отпустит. Все внимание теперь было направлено на него. Тем временем человек, разгребая воду руками, отталкивался от поверхности вниз, на глубину. Все люди на него смотрят. Он подал знак Альберту, чтобы тот взял внимание на себя. В его состоянии, тоже неимоверного счастья, тот начал обливать всех посетителей теплой морской водой, на выбор давая кому-нибудь погладить себя. Дрессировщик осматривался. Вода была взбаламучена всеми морскими обитателями так, что он еле различал неясные силуэты рыб. Он точно видел Гэвина Рида. Его взгляд точно не подвел. Неужели все-таки ошибся? Может, глупо было полагать, что тот вернется?.. Но вот что-то скользнуло в мутной воде, и дрессировщик различил силуэт его русалочки. С поверхности их точно не видно. Бликами она отражала небо, окрашивая воду в зеркальную гладь, дальше же вглубь воды было тоже ничего не видно. Он успеет еще сказать Гэвину спасибо за то, что тот вернулся. Вернулся тогда, когда был очень нужен. Вернулся по собственной воле, а теперь Ричард пойдет в атаку. Ричард подплыл к Тритону и схватился за него, как утопающий, ища его губы. Только наткнувшись на это спасительное удовольствие, человек приоткрыл их и впился не хуже пиявки. Русал тихонечко охнул, но это не осталось сокрытым. Ричард проглотил пузырек кислорода, заполняя им не только часть альвеол, но и свое сердце. Ладно, на этот раз Гэвин позволит человеку захватить свои губы в плен. Целовать в соленой воде. Зачем только? Но все равно — он позволит. Потому что от этого что-то приятно скручивается. Неужели начался период размножения? Черт. Целоваться в воде, под взглядами тысячи людей, которые даже об этом и не подозревают, определенно и Русалу, и Ричарду это нравилось. Будто они были хранителями тайны чего-то сокровенного, такого хрупкого. Только бы не разрушить это, только бы не сделать неправильное движение, не так посмотреть, только бы не испортить. Язык Ричарда прошел границы губ, врываясь в ротовую полость, сталкиваясь сразу с длинным дико шершавым языком Рида. Русал сразу ощутил все своими вкусовыми рецепторами. На мгновение он застыл, анализируя состав человеческой слюны, но Ричард не дал ему долго думать и прошелся своим языком по стенкам, раскрывая рот больше, впуская туда воду, на вкус ужасно соленую. Русал не знал, куда деть руки — они просто неестественно держались в воде, в то время как дрессировщик своими уже притянул того за талию, обхватывая ногами хвост. Мокрые поцелуи, вроде бы и почти неощутимые, но Гэвин мелко дрожал. Похоже, что реально период размножения наступил раньше обычного. «Лучше бы меня утащил гигантский кальмар, чем я вернулся сюда, если бы знал, что меня здесь ждет», — подумал Тритон. Влажные перебирания языками друг друга. Казалось, что поцелуй длится уже как минимум пять минут, но небольшой толчок дельфиньего носа дал Ричарду понять, что сорок секунд назад Альберт выполнил трюк, и сейчас была его очередь показать выступление. Сердце Ричарда екнуло, пока он осматривал забликованное солнцем и покрасневшее лицо Русала: губы, немного опухшие, приоткрытые, явно не желавшие прекращения того, что только что было. Почему Гэвин Рид — Русал и Тритон — такой красивый в своей родной стихии? Ричард обязательно сплавает с ним, ведь теперь точно они будут вместе. Надо было всплывать на поверхность, одежда человека немного тянула вниз. Мужчина обернулся к Альберту, показывая тому, что надо всплывать, но за рукав его схватили еле трясущиеся пальцы. Гэвин не знал, что ему дальше делать. Ричард не имел понятия, видел ли он ту кучу народа на поверхности, но, даже если да, сейчас ему надо было где-то ютиться среди каменных выступов. Ричард передал свое послание дельфину, а тот через ультразвук оповестил Рида. Человек не успел посмотреть вслед, уплывающему в безопасное место Русалу, но был уверен — тот что-то чувствует. Возможно, то же трепещущее чувство. Странное. Слишком невыносимое. От которого и больно, и хорошо одновременно. Безусловно, никто из женщин так Ричарда никогда не интересовал. Рид пребывал в смешанных чувствах. Он не понимал, зачем вообще вернулся. Просто хотел сказать спасибо, а также вспомнил, что забыл сказать Ричарду о том, что он недоэволюционированный мудак, которому еще нужно развиваться.       Мероприятие завершилось только к вечеру. Солнце садилось, окрашивая закатом воду в красно-желтые оттенки. Ветер стал прохладнее, и мокрая одежда Ричарда неприятно липла к телу. Залетало много мошкары, которая желала съесть все живое. Кровососущие не смотрели только на Русала, который сидел на камне, усиленно ожидая прихода человека. Ожидания были поистине долгими. Он слышал перешептывание девушек неподалеку, то, как они размышляли — пригласить ли Девятку на свидание. Рид впервые почувствовал укол боли от того, что вот недавно тот его целовал, хотя, может, это и было по-дружески, но все же. Теперь же человек пойдет на свидание с женской особью, а, как это обычно заканчивалось у людей, впоследствии у них должен родиться ребенок. Почему же так обидно за это? Позади послышался шорох, и Тритон обернулся, натыкаясь на хитрую улыбку мужчины. — Ты вернулся по собственному желанию? — тихо спросил он, перелезая через камни и цепляясь мокрой одеждой за все выступы. Надо было бы освободиться от стягивающей все тело ткани. Ричард начал раздеваться, продолжая при этом разговор. — Я вернулся, чтобы сказать спасибо, а также то, что такое низшее создание вообще не должно было меня встретить на том берегу ночью, — пробубнил Русал, склоняя голову ниже, пытаясь прикрыться от считывающего взгляда человека. Мужчина все понимал, хотя в себе долго и не признавал эти чувства. — Гэвин, это ведь неправда. Ты скучал? — Я не мог скучать. Я не умею скучать. Тем более прошло всего несколько часов. Я не такой, как люди. Мне такие чувства неизвестны. И это хорошо, потому что так жить лучше. — Что еще ты скажешь про людей? — спокойный голос, казалось, подводил к самому главному. — То, что они жестокие, что после первого свидания у вас сразу спаривание, что вы выпендриваетесь. На то вы и не достигли верха эволюции. — Тебя интересует только спаривание? — Что? Нет! — Я, по твоему лексикону, не спариваюсь с кем попало после первого свидания. И у нас оно не первое, — медленными шажками Ричард подходил к Русалу, снимая с себя поочередно элементы одежды, в конце концов оставшись лишь в одних плавках. Гэвин вытянул вперед руки, пытаясь притормозить навязчивого человека. Те же были схвачены и заведены назад, а тело Ричарда полностью придавило Тритона к камням, наваливаясь сверху. Губы были схвачены в горячий плен, язык тут же, без промедления, скользнул вглубь. Ричард слышал, как Русал что-то простонал. Такой незаметный звук — редкий ультразвуковой экземпляр. — Стой, у меня период размножения, только поэтому я сейчас с тобой это делаю. Это все физиология, так как женских особей у меня давно не… м-м-м. — Заткнись, русалочка, и слушай, — Ричард прикрыл ладонью пасть своему хищному партнеру. — Ты делаешь это, потому что хочешь, иначе бы не вернулся, так ведь? Ты смотришь на меня и не сводишь взгляда, пытаешься напакостить, чтобы я заметил, чтобы снова обратил на тебя внимание? Я вижу тебя, Гэвин, и я полностью в тебе заинтересован. Так же, как заинтересован в человеке и ты. «Гэвин Рид бы никогда…», — так он думал до сегодняшнего времени. Вся защита рухнула. Панцирь, в котором жил до сих пор Русал, разрушен, раковина, как возможное место переселения туда, убрана человеком слишком далеко. Нет пути выхода, кроме как признать то, что человек ужасно его заинтересовал. Во всех смыслах. Хотелось смотреть на него, не отрываясь, пакостить у него на глазах, а потом получать наказание, смешанное со сладким флиртом. И когда Рид стал таким? Было страшно подумать, что он и человек могут быть вместе. Сообщил бы кто-нибудь Гэвину это месяц назад, он бы скормил того акулам или отправил бы на дно к рыбам-удильщикам поговорить о смысле нашего существования. Как же теперь Гэвину Риду — Русалу и Тритону — жить?