Не поддающийся дрессировке

      — Эй, Альберт, лови! — рыбья голова шлепнулась в воду, вследствие чего была вскоре схвачена зубастой пастью дельфина. — Ха-ха-ха, не могу поверить, что ты серьезно выполнишь все и, как рыбы-нахлебники, будешь хватать остатки. Гэвин возлежал на приступе камня, наполовину уходящего под воду, и дразнил морских обитателей океанариума Детройта. — Может, вам просто неведом вкус свободы? Я просто клык даю, что, когда вы подольше поплаваете в открытом море, вам не захочется возвращаться. Чего вы тут вообще забыли? Кого вы слушаетесь? Обычного человека? Да он не имеет …. — Чего? — над ухом раздался вкрадчивый шепот, заставивший Гэвина подскочить и перекатиться в воду от неожиданности. Утреннее солнце показалось в этот момент еще слабым источником ультрафиолета, потому что Ричард обжег своим взглядом так, что даже внутри все запылало. — Я все имею, и тебя, русалочка, потом тоже поимею. — Да кем ты себя возомнил? Это было случайностью, — Гэвин взмахнул хвостом, отплывая от берега. Как оба и предполагали, с противоположных сторон начались и подколы, и самое обычное отрицание всего того, что было, даже оправдание этого физиологией. Ричард сыпал намеками, Гэвин — знаниями о своем теле, иногда, конечно, придумывая лишнего, ну, чтобы выглядело убедительнее. Но, сам того не подозревая, Тритон выдал себя чрезмерным усердием в этом деле. Дрессировщик уже раскусил все его оправдания. — Сплаваем в открытое море? — предложил человек, ставя ведро с рыбой на камни. — А ты не утонешь? А то как я тебя потащу, ты же человек, — огрызнулся Русал, с интересом посматривая на рыбу в руках Ричарда. — Не переживай. Буду держаться поплавком. Главное, чтобы русалочка с акулой не повздорила. — Так уж и быть, у меня есть одно тайное место недалеко отсюда. Обычно я обитал там, до недавнего времени. — Звучит заманчиво — посмотреть, где ты живешь, — Ричард ушел собираться. Ну как собираться, он только снял одежду, оставив ее в маленьком домике, который обычно служил помещением для тренировочного инвентаря. Выступлений сегодня нет, он не особо занят, а Гэвин снова отпихивается от него, поэтому в планах было показать тому, что Ричард за человек. Раз рыбка любит свободу, то человек хотел контактировать с ней на благоприятной для того территории. А если точнее, то зажать Русала там, где никого не будет поблизости. Дрессировщик вышел, показавшись перед Тритоном в одних плавках. Вроде бы ничего необычного, Рид даже видел его на близком расстоянии, касался, хоть это и — бр-р-р — поначалу было ему противно. Постепенно в полной мере приходило осознание того, что они сделали. Как Гэвин нарушил правило Русалов, как связался с человеком, как все хорошо начиналось… Рид отвернулся, слыша шелест травы — редкой растительности в тренировочном бассейне, так как вся поверхность состояла из камней. Он уловил всплеск воды, который означал, что человек зашел в воду. Легкая вибрация, гулкий стук собственного рыбьего сердца. Да, он точно верх эволюции, зачем же такому высокому разуму было связываться с человеком? Возможно, потому, что другого выхода не было. Крепкие руки обхватили его со спины, хвост дернулся от безусловного рефлекса, а в груди застрял предательский стон. Хорошо, что он не вырвался. Не успевшего сказать и пары слов Рида тут же увели под воду, направляя к барьеру, который был открыт все утро. Русал вырвался, бросая гневный взгляд на человека. Даже в воде его ухмылка была звериной. Сразу приходил на ум вопрос: кто из этих двоих животное с хищническими инстинктами? Разговоров сегодня утром было мало, но Рид понимал человека и без слов. Будто фразы, отрывки и недосказанные чувства им были не нужны — что-то лишнее. Они выплыли в открытое море. Настроение Тритона сразу же изменилось, и это не осталось незамеченным. Ричард видел, как мышцы Русала сразу расслабились, черты лица стали разглаживаться, даже кожа впитывала соль морской воды — свободной воды. Дрессировщик вынырнул на поверхность, глотая воздух. Смешанные чувства. Ему хотелось запереть Рида, связать и не отпускать, но в то же время свободный Рид был не менее прекрасен, сексуален и восхитителен — свежая рыбья тушка, которую хотелось съесть. Прохладная вода обволакивала все клетки, проникала в поры, забивала их солью и прочим, возможно, бактериями, мелкими морскими организмами. Ричарду хотелось, как вирус, проникнуть внутрь Русала в прямом и переносном смысле. Захватить его клетки, заменить часть ДНК, быть частью его тела. Какое-то биологическое желание обладать этим существом. — Куда дальше? — поинтересовался он, обводя взглядом морские просторы. — Просто плыви за мной. Если будет не хватать воздуха, то дай мне знать, — ответил Гэвин, барахтаясь в воде и испуская серотонин. Счастье повисло в воздухе. После пригласительного жеста Рид первым заплыл в свои владения, в глубину всей душой любимой стихии. Ричард нырнул следом, слабо жмурясь и пока еще привыкая к разъедающей глаза соли. Но это длилось недолго, и в скором времени он сильными руками разгребал воду, проникая в нее все дальше, глубже, раскрывая ее секреты, ведь человеку никогда не доводилось заплывать так далеко. Рид наблюдал за тем, как человек плывет. Почему-то, против его воли, хотелось смотреть на это и дальше, что-то завораживало, может, некая идентичность? То, что Ричард похож на него. Он умеет задерживать дыхание, относительно быстро плыть, его движения, будто он часами наблюдал за дельфинами, а теперь начал копировать их. Минимальная затрата сил на повороты, он загребал воду руками очень умело, при этом его ноги образовывали подобие хвоста, а ступнями он отталкивался, тем самым продвигая себя вперед. Глаза он не закрывал, потому что оболочка изменила состав, став приемлемой для соленой жидкости. Может, в какой-то степени то, что Ричард смотрит на него в воде, делало атмосферу по-гэвиновски интимной, так, что тело Русала ныло при воспоминаниях о прошлой ночи — воображение рисовало слишком реальные картинки. Внимание Тритона плыло так же, как медленно он продвигался вперед. Они были недалеко друг от друга, но в открытом море казалось, будто даже и не пересекались вовсе. Внезапно возникло непреодолимое желание показать Ричарду море, его волшебную глубину, красоту кораллов и рифов. Он жестом указал человеку наверх, чтобы тот всплыл. Уже на поверхности Рид высказал свое желание, давая человеку набрать полные легкие кислорода. — Я тебе кое-что покажу, набери побольше воздуха. Ричард кивнул, беря Русала за руку. Тот не особо и сопротивлялся. Через минуту Тритон, сильно взметая воду и окружающее пространство, уносил себя и человека вглубь морской воды, что теперь уже расступалась нехотя, а давление росло. Хаотичной волной пузырьки от ударов его хвоста взвивались ввысь, к небу. Ричарду заложило уши, но он лишь крепче ухватился за свою русалочку. На дне что-то сверкало, какое-то собрание различных цветов, невиданное людьми чудо. Гэвин с блеском в глазах посмотрел на дрессировщика. Его радовала мысль, что Ричард это увидел. Тут было красиво. Уже подплыв ближе, Рид обнял человека руками, прижав ближе к себе, чтобы того вода не вытолкнула на поверхность. — Смотри, — проговорил он в воде, образовав большое количество мельчайших пузырьков, быстро вздымающихся вверх. Слова были неразличимы, но Ричард понял и так. Он, обхватив в ответ руками лицо Тритона, быстро завлек того в поцелуй, забирая кислород, который человеку был сейчас так необходим. Хоть Ричард и мог не дышать какое-то время, но он все же не машина. Тем более усилившееся давление с большой глубиной влияло на объем легких, вытесняя часть воздуха из груди уже на ранних стадиях вдоха. Язык Ричарда прошелся по небу, чуть касаясь клыков, которые могли в любой момент щелкнуть. Теперь Гэвин не мог скрыть короткие стоны, всхлипы и всякий другой звук, ненамеренно вырывавшийся из его пасти. Все это превращалось и смешивалось в миллионы пузырьков, которые Ричард жадно глотал. Русал ответил. Своим языком он сплелся воедино с человечьим, но дрессировщик тут же отпрянул. Только потом Рид понял, что тому нужен был воздух, а он ответил на поцелуй, тем самым загубив последние остатки гордости. Легкое поглаживание по хвосту означало, что Ричард об этом обязательно вспомнит, а сейчас он повернул тому голову, намекая на то, что нужно смотреть, раз уж они сюда приплыли. Русал взглянул на дно. Мирно покачиваясь, водоросли шевелились, красиво изгибаясь и полностью повинуясь течению. Песок, вздымаясь легкой дымкой, стал пристанищем для раков-отшельников. Он заволакивал их дома, оберегая от опасности извне. Риду стало грустно. Почему же и его дом так не заволокло, почему он не родился раком-отшельником? По чистому дну, покрытому только многометровым слоем песка, стайка скатов держала свой путь на восток. От них шла еле заметная электрическая волна, так как они двигали грудными плавниками, по бокам которых расположены почкообразные парные наэлектризованные органы. Их глаза были слепы, поэтому скаты компенсировали это большой электрорецепцией. Подплыви Русал с человеком ближе, те почувствовали бы их, до точности определяя местоположение. Тритон указал Ричарду на это. Они все еще держались за руки. Человек все еще полностью обвивал его шею, а Гэвин удерживал их на глубине. Может, человеку сейчас нужен воздух? Может… плевать на все это. Это уже была инициатива Русала, когда он яростно всунул свой длинный, извивающийся язык человеку в рот. Под взглядами окружающих — его сородичей, рыб, моллюсков — было уже не так стыдно, как под взглядами людей. В море, в свободной стихии, в своем доме, Риду хотелось делать то, что он делает сейчас. Страх и ненависть пропали, уступив место чувствам. Вот так сложилось. Рид чувствовал себя в открытом море комфортно. Его ничто не смущало, ничего не останавливало, ничего не связывало по рукам и хвосту, как это было в закрытом бассейне. Что же свобода делает со всеми? Она раскрывает натуру. Сейчас обе особи мужского пола целовались. Ричард руками обводил хвост, чувствуя, как физиология Русала дает о себе знать. Тот с каждой минутой возбуждался, силясь всеми способами это скрыть. Человек коснулся волос Рида, отводя его голову, и впился в шею, кусая кожу, мокрую и холодную. Тут же резвая стайка пузырьков взвилась вверх. А Ричард, предусмотрительно заметив, что они стремительно лишаются кислорода, ладонью закрыл тому рот. Хотелось всунуть в него пальцы, собственнически похозяйничать, смотря Тритону в глаза, переполненные похотью. И почему же ты, рыбка, на воле такая чувствительная? Человек уже тянулся рукой к половому органу Русала, когда тот его перехватил, жалостливо говоря глазами, что до гавани недалеко, и лучше им сейчас обождать и доплыть туда. Ричард только хмыкнул, резко хватая на себя Гэвина и двигая ступнями, отталкиваясь и продвигаясь к поверхности. Они покидали это прекрасное место, даже не заметив ту красоту, что была под ними. Они были заняты лишь друг другом, пока морские растения покачивались, открывая вид на небольшие ущелья в камнях и рифах. Никто не знает, что там находится. Может быть, женская особь кальмара внимательно наблюдает за кладкой, состоящих из своих будущих детенышей. А она даже не подозревает, что, как только кладка станет многочисленными личинками, она погибнет. Ох, сколько сил она потратила. Возможно, выносить потомство, было делом всей ее жизни. Гэвина Рида и Ричарда больше ничего не интересовало. Оба думали о том, как бы быстрее добраться до спасительной каменистой поверхности. Теперь вел Русал, всматриваясь в мутную воду, ища глазами знак того, что пещерка уже близко. И вот он увидел на глубине затонувшую лодку, которая здесь затерялась уже как семь лет назад. Никто сюда так и не приплыл, а все, кто были на судне — погибли. Глубоко любимая стихия Рида не щадила никого, даже самого преданного ей. Почему-то вокруг этой потеряшки продолжали собираться стайками рыбы довольно крупных размеров. Поначалу Гэвин видел и акул, но только потом и они исчезли так же, как и люди вместе с ними. Только один раз Русал спустился вниз, осмотреть лодку. Его взору предстал лишь железный корпус, сильно подверженный коррозии и весь обросший кораллами. Тогда он был пристанищем для различных морских обитателей. Здесь плавали скаты и груперы, иногда появлялись осьминоги с черепахами. Мелкие рыбы находили большой запас пропитания в виде огромного количества цианобактерий и зеленых водорослей на кусках развалившегося корабля. Как только она затонула, несколько недель легкой струйкой наверх выливались горючие вещества, оставшиеся неиспользованными. А так как Тритон ночевал в гавани, то его здоровье резко подкосилось. Тогда и пришлось сменить на время место жительства. Сейчас смесь бензина и мазута уже давно разнесло морским течением, погубив не одну рыбу и крупное млекопитающее. Риду еще повезло, что он не попал на это кладбище, устроенное всего лишь одной затонувшей лодкой. Время прошло, и рельеф морского дна сменился под воздействием легких внутриземных толчков, напоминающих первичный уровень землетрясения. Быстро проплывая мимо этого поистине мрачного места, Рид уже пребывал в нетерпении. Да, Ричард чувствовал настырно упирающийся половой орган, который не желал уходить обратно в складки ткани на хвосте. Он бы уже давно мог обхватить его пальцами, но Русал просил, да, именно глазами просил дождаться, когда они доплывут. Они заплыли в пещеру, ограненную большими и высокими скалистыми рифами. Ричард не стал церемониться. Быстро вдохнув воздух, он уже приник губами к Гэвину, раскрывая тому рот. — Сегодня простой дрочкой ты не отделаешься, — прошептал он на ухо Тритону, вызывая табуном мурашки, не вяжущиеся с его физиологией. Тихое мычание — и Рид обхватил руками человека, прижимаясь ближе к его телу. Они лежали на камнях, а место было неглубоким. Возможно, глубина этого закуточка, в котором Русала и зажали, являлась такой же, как и в которой он и застрял при знакомстве с человеком. А Гэвин всего лишь хотел показать Ричарду эту лагуну. Но это вовсе не означало, что она должна стать в этот же день голубой. Ну, а место было поистине волшебным. Белый свет, проникая внутрь через небольшие проемы в камнях, раскладывался на спектр, состоящий из семи цветов радуги. По-научному такое называется дисперсией, а по-природному — радуга. Казалось, будто вся природа делает прямые намеки так же, как прямолинейно воздействует солнце своими лучами. Ричард попытался отогнать луч света, как назойливую муху. Хотя тот так красиво освещал тела обоих в этом полумраке небольшой пещерки. — Ричард … — Рид тянул того за плавки, которые потом были сняты и откинуты в сторону. Холодная рука прошлась по стволу члена Русала и обхватила головку. Все эти действия происходили в воде, так как и человек, и Тритон были наполовину погружены в соленую жидкость. Из получеловека вышел рык. Рид дернулся, прогибаясь и хватаясь одной рукой за скользкие камни, тут же съезжая. «И откуда у морской русалочки такие реакции на ласки?» — подумал Ричард, приникая губами к набухшим соскам. — Хф-фм-фх… — слишком слабое сопротивление. Легкие подергивания хвостовой частью тела не принесли Гэвину результата. Он не избежит половой связи с человеком. Сегодня человек точно доведет дело до конца. Ричард заново обследовал каждый сантиметр упругой кожи, направляясь вниз, постепенно двигаясь вместе с Русалом к небольшому кусочку суши в этой лагуне. Ему был интересен хвост, и он руками начал обводить чешуйки возле второго отверстия — анального. Такие незатейливые поглаживания, любовные ласки полностью растопили всю спесь в Русале — Гэвине Риде. Все, что сейчас он мог сделать, это стонать в голос, совсем по-человечески реагируя на сексуальное влечение. Вовсе не обделенная плотским желанием рыба сейчас была полностью готова отдаться. Уже два пальца скользнули во влажное анальное отверстие, сразу же начиная двигаться в легком темпе. Тут же Рид перехватил руку Ричарда, умоляюще смотря на него. — Нет, я не остановлюсь, — закончил человек и добавил, — потому что я желаю этого. Я хочу тебя, Гэвин. Сердце Гэвин Рида сжалось, лихорадочно отстукивая каждый слог, сказанных дрессировщиком слов. Фразы, произнесенные в такой обстановке… смущали. И человек не дал погрузиться Тритону в свои мысли, он вытащил пальцы из ануса, эротично облизывая, проходясь языком по всем фалангам, смачивая слюной каждый изгиб. Кадык Рида сдвинулся с места, привлекая внимания Ричарда. — Хочешь попробовать? — слова звучали откровенно вызывающе. Расстановка была изменена, и уже Ричард сидел на камнях, наблюдая за тем, как распластавшийся по дну Русал, чуть смачиваемый водой, рассматривает его член. Глаза скользили, сначала разглядывая яйца, следом большой ствол и головку, которая подрагивала от желания и такого внимательного взора, обращенного к ней. Тритон не решался. Не то чтобы его манило, может, был какой-то чисто русалочий интерес. Ричард, видя неуверенность на чужом лице, слегка коснулся влажных волос Гэвина, которые прилипли ему ко лбу. Их глаза встретились, а рот Русала открылся в намерении что-то сказать. Но не получилось. В губы тут же уткнулась влажная головка, начиная пульсировать в бешеном ритме. Рид по безусловному рефлексу облизнулся, краем глаза замечая реакцию человека. Сердце его тут же затрепетало от серых полуприкрытых глаз. Тело, что было возбуждено до предела, идеальная светлая кожа, абсолютно без шрамов. Просто идеал человеческого обожания. А, может, теперь и русалочьего? Длинный язык был аккуратно высунут из зубастой пасти. Рид мазнул им нехотя, медленно, совершенно не зная, как с этим быть. Такие неумелые ласки компенсировались шершавой поверхностью и обильной чуть голубоватой слюной. Не дожидаясь инициативных действий Русала, Ричард толкнулся тому в рот, упираясь в гланды, запрокидывая голову назад. По лагуне эхом прошлись гортанный стон, выдавленный Ридом, и шипение человека. — Если ты наигрался, то я поплыл, — проворчал Гэвин, собираясь сворачивать с мелководья. — А ну стой! — прокричал Ричард, хватая того тут же за руки. Неудовлетворенный партнер хуже тещи. Поэтому Гэвина ждал еще один мокрый поцелуй, после которого дрессировщик произнес тому прямо в губы: — Я буду говорить тебе, что делать. Для начала оближи языком ствол и возьми в рот головку. Рид снова взял в руки твердую плоть и начал обводить языком головку, слизывая редкие капельки смазки. Было заметно, как он подавляет дрожь в пальцах. Температура его тела прыгала по показателю Цельсия. Его явно лихорадило от таких действий. Но язык двигался уверенно, будто Русал пробовал на вкус тело человека. Конечно, рецепторная связь сбоила, выдавая яркий вкус биологической жидкости. Язык теребил уретру, затем, обводя круговыми движениями головку, руки касались ствола. Ричард старался не закрывать глаза. Он желал наблюдать, как ропотно двигается Русал, как его губы обхватываю весь член в длине. Так и хотелось толкнуться глубже — в эту томительную прохладу. Но он сдерживал себя, давая Гэвину самому регулировать получаемое человеком удовольствие. — Черт, теперь возьми его полностью в рот и двигайся, — прохрипел Ричард, обводя длинными пальцами скулы Тритона. Рид попробовал заглотить огромный половой орган. Член прошелся по стенкам рта глубоко в глотку. Горло стало неимоверно распирать. Гэвин чувствовал, как ствол во рту часто дёргается, то напрягаясь, то расслабляясь. Эти ощущения доводили его до исступления. Он мог точно замерить, что уровень андрогенов в его организме возрос не менее чем в пять раз. Русал ощущал свою собственную течку, которую вода пока что успешно скрывала. Было стыдно за такое. В Постыдные желания, которые он хочет сделать с человеком, он отнес и то, что хочет почувствовать пальцы Ричарда в своем анусе. Это все гормоны. Да, это они во всем виноваты. Тритон опускал взгляд, в то время как дрессировщик его не сводил. — Смотри на меня, русалочка. Ты чувствуешь это? — и Рид чувствовал. Его глубокие глаза, наполненные желанием, отдавали чистым синим блеском. — Это еще ничего не значит, — сказал он тихо, просто чтобы отмазаться. — Конечно. Это ничего не значит, — ответил Ричард, держась одной рукой за свои волосы, с которых стекала вода. — Особенно то, как ты хочешь меня. Уберем эту маленькую деталь, и все будет нормально. Гэвин, придавленный собственными желаниями, слыша, как бешено бьется собственное сердце, не знал сейчас, куда себя деть. Молить человека о том, чтобы тот взял его? Это отвратительно. Но Риду слишком не терпелось. — Ричард, тупой ты человек. Возьми ответственность за то, что ты со мной делаешь, — прокричал он, с силой прижимаясь своим членом к человеческому телу. — Непременно, Гэвин. Дрессировщик подтянул Русала на себя, заводя его руки себе за спину. Он прошелся по его груди, спине, пересчитывая позвонки на спине и хвосте. Тритон от нетерпения заерзал, тихо скуля в плечо. — Уже скоро, моя хищная рыбка. Два пальца вошли в уже влажное отверстие, находящееся чуть ниже полового члена. Ухо Ричарда тут же обожгло стоном, который прибавил желания войти в Рида полностью, как можно быстрее. С характерным хлюпающим звуком, заставляющим Русала каждый раз шипеть, человек в среднем ритме разработал его тремя пальцами. — Мне продолжить? Или ты хочешь, чтобы я уже вошел? — ласково произнес Ричард, резко меняя направление пальцев в точку предстательной железы, которая у людей называется простатой. Как же Рид ему ответит, в таком-то состоянии? Его член набух, налился кровью. Гэвину хорошо и одновременно больно от такого долгого томления. — Ты меня порвешь. Я не человек! Мои мышцы не предназначены для такого! — Я тебя достаточно растянул. Твои мышцы расслаблены. Они уже просто всасывают каждую мою фалангу, — выражение лица Русала говорило только об одном. Чтобы человек заткнулся сейчас, больше не заводя речи об этом. — Скажи мне, чего ты хочешь? — Да чтоб тебя, какой ты человек, просто. Я хочу что-то большее, чем твои пальцы. Все, ты доволен, Ричард? Человек, которого я ненавижу. М-м-м… Х-х, — дрессировщик вытащил пальцы, целясь головкой своего члена в анус Русала. Да, эта поза была удобной. Учитывая, что физиологическое строение Тритона подразумевало спаривание с самками в воде, сейчас человек нашел способ отодрать глубоко любимую им русалочку. Его половые органы находились с анальным отверстием в одну линию. Половой член шел выше, примерно на уровне бедер у людей, он был покрыт слоем покровной ткани, находясь внутри хвостовой части. Анальное отверстие располагалось чуть ниже. Оно тоже было защищено от инородного проникновения. Но, видимо, не все — инородное. В достаточно растянутый анус Русала вошел член человека. Ричард сразу же обнял свою русалочку, чтобы та не смогла сбежать. При этом его захлестнули ощущения. Гэвин внутри пылал. Он был как огненная лава, сжимающая его. — Р-и-ичард… ох-х, — наощупь найдя губы человека, Рид приник к ним, жадно целуя. Большой член разрывал его изнутри, но ощущения были непередаваемые. Он был готов сам насаживаться до конца, крича имя человека, царапать ему спину своими острыми ногтями и кусать ключицу зубами. Голос сорвался на хрип, перебиваясь с громкого рыка на русалочий писк. — Гэвин, ты прекрасен. Единственный и неповторимый в своем роде. Больше таких, как ты, нет. Ты будешь моим. Я тебя приручу. Скоро, — выдыхал Ричард, набирая темп. Обоим снесло крышу. Оба несли всякий бред, который был правдой. И Рид шептал на ухо дрессировщику мольбу двигаться быстрее. Видимо, познал вкус развратных плотских удовольствий. — Я против. Я буду свободным. Ты не сможешь забрать ее у меня. Если нас связывает такое, это еще не значит, что… я тебя люблю. — Это мы еще посмотрим. Чем больше они разговаривали, тем сильнее Рид сжимался, постоянно запрокидывая голову, пытаясь держаться руками сначала за своего партнера, потом за скользкие камни, покрытые железными водорослями. Хвост дрожал, а стимуляция члена подводила его к развязке. Большой изогнутый половой орган Русала сильно истекал, так что вода вокруг приняла голубоватый оттенок. Ричард ускорял темп, снижая только тогда, когда на его грудь падал обессиленный Гэвин, хрипя просьбы быть медленнее. Самые глубокие толчки достали до важной точки, посылая нервные импульсы до синапсического отдела. Рид не выдержал и, содрогаясь крупной дрожью, кончил, подвывая при этом по-русалочьи. — Ох, Гэвин, — прошептал человек. Сногсшибательные ощущения внутри, когда Тритона достиг оргазм, полностью охватили Ричарда. Его член был туго сжат внутренними стенками ануса, а потому он с протяжным стоном кончил прямо внутрь. Пещера стала оркестровой площадкой. Сцена, где два самца сливались в бурном сексе. Где каждый хотел другого. Где оба не могли выразить свои чувства словами. Стоны, отбиваясь от стен, уходили в воду и там рассеивались. Конечно, такое никто не должен слышать. Эти звуки музыки только для двоих — Гэвина Рида и Ричарда — Русала и дрессировщика, который постепенно его приручит. Обязательно.