Невоспетая

Ее разбудил холод посреди ночи. Кристина лежала на боку, лицом к окну и со смутным раздражением поняла, что сквозняк, который неприятно чувствовался на коже, и стук дождя означали, что ей придется встать. Постепенно до нее начало доходить, где она находится, и девушке показалось странным, что Эрик еще не поднялся, чтобы закрыть окно. Повернувшись на кровати, Кристина почти ожидала, что он исчезнет. Однако то, что она обнаружила, было гораздо более удивительным: Призрак Оперы, с обнаженным лицом и абсолютно раздетый, крепко спал. Он лежал на боку, искаженная половина лица утыкалась в подушку, и Кристина задумалась, приучил ли Эрик себя так спать. Одна его рука лежала под одеялом, а верхнее была согнута в локте, бледное предплечье расположилось на подушке, а длинные пальцы изящно изгибались даже во сне. Одеяло не доходило ему до плеч, и ее взгляд на какое-то время был прикован к выступающим острым линиям ключицы. Слегка вздрогнув, Кристина подумала о том, как они могут чувствоваться и ощущаться на губах, а ее язык вспомнил соленый привкус его лба и скулы. Напряженность на лице, почти гримаса, могла быть свидетельством того, что, возможно, Эрик не может избавиться от своих демонов даже во сне. Его губы, однако, приоткрылись, словно он только что испустил легкий вздох. Девушка надеялась, что вместе с ним исчезла и часть беспокойства. А ресницы! Замечала ли она когда-нибудь, что у него есть ресницы? Они были такими тонкими и бледными, едва касаясь нежной кожи под глазами, как паутинки. Он был прекрасен. Клочья пепельных волос на голове торчали во все стороны. Кристина была удивлена, насколько мягкими и тонкими они оказались, и теперь сопротивлялась искушению пригладить их. Девушка не хотела будить его, потому что не знала, чего теперь можно ожидать от Эрика, когда они вступили на эту новую, неизведанную территорию. Мосты пылают, и нет уже пути назад. Кристина села на кровати, плотно прижимая одеяло к груди. Она почувствовала тайный трепет от осознания, что они с Эриком были полностью обнажены под тканью, но у нее едва ли получилось бы пересечь комнату таким образом. К счастью, на краю матраса лежало сложенное запасное одеяло: девушка наклонилась, чтобы схватить его и обернуть вокруг туловища, а после встала на пол. Кристина подошла к краю комнаты и закрыла окно, теперь ощущая слабую жгучую боль между ног. Часть ее была ошеломлена тем, что произошло, тем, что она спровоцировала. Другая же - смирилась с неизбежностью и теперь упивалась явным облегчением, покорностью искушению, но, что главное, утверждением жизни после стольких смертей и тьмы. Чувство собственного "я", которое она испытывала в поезде до Флоренции на прошлой неделе начало рассеиваться, и Кристина уже начала ощущать как соскальзывает в черную, пустую темноту, но этот безумный приступ страсти к Эрику являлся спасательным кругом, и она станет цепляться за него, пока может. Девушка чувствовала себя удовлетворенной. Кристина собрала свою сброшенную одежду и проскользнула в смежную ванную, где вымылась чересчур холодной водой, прежде чем одеться. Ее желудок заурчал, напоминая о том, как мало она ела накануне. Девушка внутренне застонала, потому что у нее редко получалось заснуть на пустой живот. Может быть, получится пробраться на кухню в надежде найти хотя бы кусочек хлеба. К ее удивлению, Эрик все еще спал, когда она вышла. Кристина проскользнула в свою комнату за халатом, крепко затянула пояс и спустилась по лестнице. Низкий янтарный свет, исходивший из кухни, заставил ее заколебаться, прежде чем войти. Там она увидела Мэг в своем лиловом халате, стоящую за рабочим столом из светлого орехового дерева. Девушка наливала молоко из керамического кувшина, отделанного голубым и золотым, с чудесными оливковыми ветвями ручной росписи. При виде Кристины она вздрогнула и чуть не выронила кувшин, а другая ее рука поднялась к груди. - Боже мой, ты меня напугала, - сказала Мэг с легким смешком. Она кивнула в сторону посуды. - Присоединяйся. Хочешь немного? Кристина кивнула, подошла к столу и села на деревянный табурет, пока хозяйка занималась наполнением второго стакана. - Молоко - это все, что мне сейчас нужно, - сказала Мэг, а после застенчиво улыбнулась, положила руку на округлившийся живот и подтолкнула тару через стол. - Оно и говядина. Между нами двумя, но я, кажется, уже проглотила целую корову в одиночку на этой неделе. Кристина улыбнулась в ответ. Она уже начинала чувствовать себя лучше с молоком в животе. Когда Мэг подтащила тарелку с ломтиками холодного яблочного пирога, девушка посмотрела на нее с таким восхищением, что блондинка рассмеялась. - Знаешь ли, я не забыла о твоей любви к сладкому. Угощайся. В кухне стало тихо. Глаза Мэг метались по столу, морщинки между бровями то и дело становились шире. Кристина слишком хорошо знала это выражение лица, поэтому просто ждала неизбежного, когда ее подруга не сможет больше держать рот на замке. - Ты странно непринужденно ведешь себя с этим человеком, - наконец выпалила она. Кристина заколебалась, отложила в сторону остатки пирога, но продолжила жевать. Во всяком случае, у нее не было возможности ответить. Девушка огляделась в поисках чего-нибудь, что помогло бы. Мэг проследила за ее взглядом, и у нее на лице отразилось понимание. Она встала и начала рыться в полках и шкафах. - Я все время вижу, как повар что-то записывает в рецептах. Здесь должно быть необходимое, чтобы ты смогла использовать... Ах! Вот оно. - Девушка достала огрызок карандаша и большой клочок крафтовой бумаги. Кристина взяла их и остановилась. Что она могла сказать? "Мы понимаем друг друга. И он оберегает меня." - От угрозы, за которую сам несет ответственность! - Запротестовала Мэг. - И вообще, "оберегает" это не то слово, когда тебя несут к моему порогу, дрожащую и покрытую чужой кровью. Кристина! Ты что забыла все разрушения, которые он причинил? Этот человек заслуживает того, чтобы, по крайней мере, быть в тюрьме. Кристина покраснела и опустила глаза. "Знаю," - нацарапала она. Девушка подтолкнула клочок к Мэг, которая вздохнула и тихо произнесла: "Ты как мама". Что ж. Кристина уже не была уверена в сочувствии мадам Жири, и это вполне понятно. Но что насчет нее? Являлось ли это жалостью? "Нет. - написала она Мэг. - Я хочу, чтобы он считал себя ответственным за свои действия. Эрик не сможет сделать этого без понимания основ человеческой порядочности и ценности жизни." - И это так трогательно и великодушно с твоей стороны показать ему все это. Но он все еще опасен, любовь моя, и не сможет защищать тебя вечно. Мэг допила молоко и отнесла стакан в раковину. - Отпусти его одного, - бросила она через плечо, - никто не знает, что ты здесь. Можешь оставаться в тени, пока о тебе совсем не забудут. Как бы ей ни нравилось путешествовать, Кристине пришлось признать, что ее нынешняя ситуация быстро затягивает в нисходящую спираль, прочь от жизни и от того "я", которое она знала. Мысль о долгой отсрочке успокоила девушку. Эрик был единственным постоянным человеком для нее, и тем, кто не умел контролировать свои вспышки эмоций. Это знание тревожило Кристину. Однако большую часть времени он оставался рядом с ней спокойным. И даже не стал причинять вред Карлотте. В этом девушка была также уверена. Но какой ценой? Кристина прикусила губу и в последний раз написала на бумаге: "Я подумаю об этом". Это была правда. Она подумывала вернуться в свою комнату по возвращению в гостевое крыло - какая-никакая вынужденная разлука пойдет им на пользу. Но потом Кристина подумала об Эрике, одиноком и раздетом под одеялом, об его теплых губах, белой коже, пахнувшей цитрусами, травами и мылом. Ее желудок сжался от желания, и она почти возненавидела себя за это. Девушка на цыпочках пробралась в комнату Эрика и проскользнула внутрь. Он проснулся и стоял в исподнем и рубашке, его пальцы застыли на одной из верхних пуговиц, когда они встретились взглядом. Белая полумаска уже находилась на прежнем месте. - Кристина. Я думал, что... что ты... - он сглотнул. - Я почти убедил себя, что это сон. Девушка покачала головой. "Проголодалась," - жестами показала она. Кристина сделала всего один шаг к нему, прежде чем Эрик заключил ее в объятия, и его облегчение выразилось в той нежности, с которой он обращался с ней. Их губы соприкоснулись, в начале мягко, затем с возрастающим давлением, и девушка почувствовала, что ее тянут к кровати. Да, Эрик тоже проголодался. Стоит ли удивляться, если его тело было обездолено все это время? Но она позволит ему овладеть собой, и сделает это с радостью, потому что эти страстные прикосновения гораздо предпочтительнее, чем оставаться наедине со своими мыслями. Однако от нее не ускользнул тот факт, что человек, на которого она теперь полагалась, стараясь стереть мрачные мысли, и являлся тем, кто, в первую очередь, вызывал их. Эрик развязал пояс и стянул с нее халат, не прерывая жаркого обмена поцелуями, от этого все ее внутренности начали гореть. Она хотела снять с него маску, чтобы его губы могли двигаться свободнее, но мужчина остановил движение, крепко сжав запястье. Кристина отстранилась, как бы спрашивая причину. - Нам повезло, что материал уцелел после твоих прошлых стараний, - мягко предостерег ее Эрик. - Давай не будем повторять этих небрежностей? Он снял маску и положил на тумбочку. Кристина все еще смотрела на него, приятно ошеломленная, когда мужчина вернулся, чтобы прикусить ее нижнюю губу. Когда Эрик осторожно потянул девушку за руку, она почувствовала легкий дискомфорт от его ногтей на коже. Когда он положил Кристину на матрас, та приподняла бедра, прижимаясь к нему с настоятельной потребностью и вызывая у него слабый стон. Его ловкие пальцы нащупали нужное место в ее панталонах, и один-единственный палец скользнул внутрь; она уже была скользкой от желания. Он вздохнул ей в рот. Второй палец присоединился к первому; Кристина извивалась и задыхалась под ним, пока Эрик вдруг не отдернул руку. Он быстро вошел в нее, оставив их обоих полуодетыми, ночная рубашка оставалась застегнутой на талии. Девушка почувствовала некоторый остаточный дискомфорт и встретила его с гримасой, но затем губы Эрика нашли ее горло, и она поняла, что потеряна для мира.

***

Окно гостевой комнаты выходило на восток, Кристина поняла это, потому что, когда открыла глаза утром, то была почти ослеплена, даже несмотря на занавески, служившие заслоном. Девушка снова зажмурилась и перевернулась на другой бок, жалея, что у нее нет голоса, чтобы поворчать по этому поводу. Разве ночью не шел дождь? До ее губ докоснулось что-то прохладное, и она прищурилась. Эрик смотрел на нее, его голова лежала на подушке, скрывая какую-то долю изуродованной кожи, однако, маски не было. Кристина поняла, что он ласкает своим большим пальцем ее рот, и инстинктивно поцеловала подушечку. Его глаза сверкнули, и Эрик с некоторым удивлением переключил внимание на волосы. Она внутренне съежилась, зная, как легко новая прическа путалась просто во время сна... Прошлой же ночью Кристина гораздо активнее прижималась к подушке. Боже. Неужели он считает ее блудницей? Была ли она блудницей? Эрик положил ладонь на бедро девушке, наклонился, и поцеловал, и Кристина решила, что с таким же успехом могла бы связать свою судьбу с гедонизмом, поскольку никогда бы не смогла отказаться от чувственной выразительности этих припухлых губ. Она ответила на этот поцелуй и ни о чем не пожалела. - О, Кристина, - Эрик тихо выдохнул, и его горячее дыхание коснулось ее рта. - Я никогда не чувствовал себя так хорошо, как сейчас. И это при потенциальной цене за свою голову. Он снова прикоснулся к губам девушки, и она изо всех сил старалась не думать о наркотике, которым являлось каждое его прикосновение. Кристина уже поняла, что для того, чтобы отказаться от здравого смысла, ей потребуется всего лишь его блуждающая рука, но они не могли оставаться в постели вечно, как бы соблазнительно это не звучало. Слишком рискованно. Каким-то образом у Кристины получилось отстраниться и показать пантомиму. Она увидела, как слегка опустились его плечи, но потом Эрик поднялся и пересек комнату, перебирая содержимое стола в поисках чего-то, что бы Кристина смогла использовать. Он, казалось, вспомнил о своем полураздетом состоянии лишь на мгновение позже, возвращаясь к ней с застенчивым выражением лица и передавая бумагу и ручку. - Извини, я пока оденусь. - Эрик двинулся, чтобы снять брюки со спинки стула. Пока он натягивал черную ткань на свои длинные ноги, Кристина поймала себя на том, что не может оторвать взгляда от белого полотна его исподней. Несмотря на близость, она поняла, что видела и чувствовала Эрика очень мало. Он оглянулся на нее через плечо, застегивая пояс, и девушка с ярко-алым румянцем отвела глаза. Одевшись, мужчина сел рядом с ней на край матраса, чтобы посмотреть, что Кристина ему написала. "Мне пора идти. Мадам Жири ожидает нас в ближайшее время." - Ах. Да. - Он потянул за нитку на внутренней стороне манжеты. - Я подумал, что, возможно, мы сможем обойти эту ситуацию, выскользнув из окна и перебежав в отдаленное место. Скажи, что ты знаешь о Канаде? Она улыбнулась и покачала головой. "Я знаю, что ты ее боишься." Эрик нахмурился. - Этой женщине известно обо мне больше, чем любой живой душе. - Отозвался он. - И это сразу же дает ей преимущество. Удивительно, что за все это время у нее не произошло никакой встречи с моим лассо. Когда Кристина вопросительно посмотрела на него, он вздохнул. - Знаешь ли, я не совсем беспринципен. И прекрасно понимаю, насколько она была благосклонна ко мне на протяжении многих лет. Когда Эрик заговорил о встрече мадам Жири с лассо, у нее в животе словно завязался узел. Кристина удивлялась, как он мог быть таким бесцеремонным в такой мрачной теме, но разве вся его жизнь не была этой самой мрачной темой? Возможно, черный юмор являлся у него средством выживания. Она вспомнила то, что давно хотела спросить у Эрика. "Почему лассо? Почему не пистолет?" Он усмехнулся. - Такая громкая, вульгарная вещь. И как метод выведения из строя, пистолет слишком неточен, слишком непредсказуем. - Эрик сунул руку во фрак и вытащил тонкое пенджабское лассо, проворно проведя пальцами по всей длине. - Это же, однако, дает мне желаемый контроль: как сильно нанести вред или как быстро лишить жизни. Он чист и тих, не говоря уже об искусстве и точности, которые говорят в пользу подобного выбора. Эрик быстро вернул оружие на место и заглянул в ее округлившиеся глаза. - Пистолет оставляет слишком большой шанс на ошибку, - продолжил он, - и позволяет своему владельцу быть безрассудным и импульсивным. Беспристрастным. Возможно, кому-то я покажусь отрешенным, но ты не хуже меня знаешь, что отбирать жизнь своими руками - это, по сути, одна из самых страшных и интимных вещей, которую человек может испытать. Кристина сглотнула, не в силах отвести глаза от его напряженного взгляда. - Нет, лассо используется с большим намерением. И я никогда не расточителен, моя дорогая. При этих словах она бросила на него грозный взгляд. По крайней мере, у Эрика хватило приличия выглядеть смущенным. - Нет, - тихо признался он, - нет, полагаю, это не совсем так. Мужчина смотрел на свои руки и молчал. Кристина внимательно наблюдала за ним, размышляя о глубине его сожаления, начал ли он рассматривать свои действия в контексте отнятых жизней, а не как простую ошибку в суждениях? Слова Эрика об оружии застряли у нее в голове, но, возможно, не так, как ему хотелось. "Может быть, мне следует носить с собой пистолет. Для защиты." Она никогда не думала, что сможет стать опрометчивой и импульсивной, а мысль об отрешенности была очень привлекательна для нее в данный момент. Эрик нахмурился. - Не думаю, что это хорошая идея. "Тогда научи меня защищаться." Теперь он поджал губы, и ей показалась, что она в состоянии прочитать его мысли: Эрик ненавидел саму идею о том, что Кристине придется самообороняться, особенно, когда он рядом с ней, и все же не мог отрицать, что такой случай может представиться, как тогда, и в довольно ужасной ситуации. - Хорошо, - согласился Эрик, - прежде чем мы уйдем отсюда, я продемонстрирую тебе некоторые маневры. Но давай для начала выясним, с кем имеем дело. Открыв дверь спальни, он выглянул в коридор. - Все чисто, - объявил Эрик, подзывая ее, и Кристина быстро соскользнула с кровати, по пути забирая свой халат. - Увидимся за завтраком, моя дорогая. Он еще раз поцеловал девушку в губы, от чего внутри у нее все оборвалось, и она поспешила к себе, прежде чем могло появиться искушение остаться. Там Кристина переоделась в темно-синюю шерстяную юбку и лиф из своего багажа, который горничная подготовила для нее накануне. Наряд выглядел ужасно некрасиво, особенно на фоне такого элегантного дома, но, по крайней мере, идеально ей подходил и был, по сути, женской одеждой. Эрик был единственным, кто сидел за столом, когда Кристина спустилась вниз. - Мама уже ушла, - с сожалением известила Мэг. - Она сказала, что не станет жертвовать драгоценным временем, ожидая двух лежебок. Думаю, что нам стоит ждать ее к ужину. Хозяйка дома сделала вид, что не заметила, как Эрик фыркнул в чашку. - Боюсь, что у меня много нудной корреспонденции. Надеюсь, вы сможете занять себя чем-нибудь? Он приподнял бровь, глядя на Кристину, а она мгновенно залилась краской. - У меня есть несколько идей, - сообщил Эрик Мэг, и его ровный тон не выдавал озорства, на которое он намекал. - Приятного дня, синьорина. Блондинка уставилась на него, явно пытаясь оценить искренность. - Действительно, - наконец, ответила она отрывисто. - И вам того же, месье. Он смотрел, как Кристина заканчивает завтракать, и его глаза все это время блестели. К тому времени, как девушка сняла салфетку с колен, ее сердцебиение, казалось, удвоилось и в скорости, в и интенсивности. - Пойдем, - сказал Эрик и подал руку. С равным облегчением и разочарованием она оказалась в гостиной. Он сел за рояль, его тело практически искрилось от музыки, ожидающей освобождения. - Хочешь присоединиться ко мне? - Предложил Эрик, но Кристина покачала головой и не стала его останавливать. Она просто хотела понаблюдать. О, и он ее не разочаровал. Ей сыграли Шопена, Моцарта и Баха, а также другие мелодии, которые девушка не узнавала, и делал это Эрик с такой великолепной плавностью, что Кристина едва могла поверить, что он и инструмент являлись двумя отдельными сущностями. Девушка довольствовалась тем, что сидела на диванчике, закрыв глаза и прислушиваясь. Наступил момент, когда Эрик закончил очередную мелодию, и она ждала в наступившей тишине, когда же он начнет следующую, но вместо этого почувствовала прикосновение его пальцев к нежной коже между ее шеей и правым плечом. - Твоя очередь, моя милая, - пробормотал Эрик. Смущенная, Кристина позволила ему проводить себя до скамьи, где он предложил ей попробовать свою собственную мелодию. - Я бы преподал тебе урок игры на скрипке, - объяснил мужчина, - но мы не должны больше придавать чрезмерно маленькое значение твоему пальцу. Эрик кивнул в сторону нелепой шины, которой ранее перевязал руку при помощи, как он выразился, хирургической ленты. Она даже не потрудилась спросить, почему такие вещи были в его распоряжении. Они провели большую часть дня в компании музыки и друг друга, и это казалось таким спокойным и прекрасным, что даже Кристина начала бояться возвращения мадам Жири. В самом деле, бывший балетный инструктор вернулась к ужину, и это было слишком неловко и торжественно, чем любой из них мог ожидать. Только после того, как они удалились в гостиную, женщина повернулась к Эрику с каменным лицом и поджатыми губами. - А теперь, - сказала она, - расскажи мне все. Это была трудная просьба, так как Эрик являлся человеком красноречиво немногословным, но он уже однажды проходил через подобное с Мэг. Мужчина ввел ее в курс дела настолько кратко, насколько это было возможно, начав с Дон Жуана, но, в конечном счете, сделав акцент на преследователях и ни на чем больше. Эрик был осторожен, говоря о Карлотте и Кристине, и, так же, как и в случае с Мэг, избегал обвинять свою спутницу в смерти нападавшего. Она могла бы обнять его. Когда все было сказано, мадам Жири некоторое время молчала, пристально буравя на полу одну точку. - Да, - наконец сказала она, - осмелюсь предположить, что это их рук дело. - Теперь расскажи нам, что произошло после Дон Жуана, - потребовал Эрик. Кристина бросила на него укоризненный взгляд, и его голос смягчился, когда он пробормотал. - Пожалуйста. - Во второй половине дня после спектакля я вернулась в оперу, - начала мадам Жири, - была запланирована репетиция балета, и, хотя вряд ли кто-нибудь вернулся бы на работу тогда, я подозревала, что некоторые танцовщицы все еще могли оставаться там. Кроме моей дочери, которая настояла на этой поездке, в Опере находились три перепуганные девочки, которые наблюдали за тем, как похитили их подругу, а затем обнаружили синьора Пьянджи. При этих словах Эрик вскочил и зашагал к противоположной стене. - Пожалуйста, продолжай, - хрипло попросил он, когда все замерли, чтобы посмотреть на него. Мужчина начал попеременно ходить взад-вперед и останавливаться, чтобы осматривать мебель, его рот был крепко стиснут. - Я старалась утешить их как могла. К тому времени ты, Кристина, уже благополучно вернулась к нам, так что, по крайней мере, удалось их успокоить. Тогда-то меня и разыскал месье Фермен. Он сообщил мне, что мать синьора Пьянджи появилась у него в кабинете в сопровождении какого-то родственника мужского пола, который потребовал объяснений. Месье Фермен сказал, что они с месье Андре провели их в запасной кабинет для ожидания, но у них сейчас множество хлопот с полицией и прессой, поэтому не могла бы я поговорить с синьорой Пьянджи от их имени. Мадам Жири раздраженно покачала головой, как будто Фермен стоял рядом. - Похоже, он считал, что я лучше, чем кто бы то ни было, за исключением присутствующих, понимаю, что именно произошло. Думаю, в его мыслях была истина. Эрик не смотрел ей в глаза. - Кто был родственником? - Кажется, кузен. Он говорил по-французски, но синьора Пьянджи... она не произнесла ни слова. - Тот мужчина сказал, что она не произнесла ни слова со времени Дон Жуана, - добавила Мэг. - Я тоже была там. Он все переводил для нее. Эта синьора казалась совсем хрупкой, но не слишком старой, как мне кажется, но у нее были такие артритные пальцы и загорелая, обветренная кожа, что, несомненно, старило ее. - Климат, я полагаю, - подытожила мадам Жири. Никто не обратил внимания на бледность и пухлость сына этой женщины. Кристине стало интересно, сколько ему было лет, когда он покинул Сицилию. Как Пианджи умудрился сделать это, если его мать никогда не покидала остров? - Что ты им сказала? - Спросил Эрик напряженным голосом. - Убальдо стал жертвой одержимости, а соперничество окончилось смертью. - Говоря это, мадам Жири не сводила с него глаз. - Я рассказала им о твоем конфликте с директорами, с Карлоттой, с виконтом. Я рассказала им о том, что у тебя есть любимое сопрано, которое видели поющим с ним перед самой его смертью. И я рассказала им о том, что ты был человеком, доведенным до ненависти к себе миром, который изгнал тебя. Тут ее голос дрогнул, и она остановилась, чтобы перевести дыхание. - Я должна была предвидеть, должна была предотвратить... О, Эрик... - лицо мадам Жири смягчилось от жалости. - Ты думал, что она может спасти тебя. Он перестал ходить по комнате. Возможно, его ответ и был адресован пожилой женщине, но глаза безотрывно смотрели на Кристину. - Она спасла меня, - тихо сказал Эрик, - и продолжает это делать. Но цена слишком высока. Девушка уклонилась от его взгляда. Мог ли он знать, что она подумывает об их разлуке? - Прости меня, - сказала мадам Жири, - но я должна спросить: если ты, как утверждаешь, не собирался убивать синьора Пианджи и проникать на спектакль... тогда что намеривался сделать? Его грудь приподнялась от резкого вдоха, но он не дрогнул. - Я хотел, чтобы все увидели... услышали... мою оперу целиком, погрелись в сладкозвучном голосе этого ангела и поняли, что совершили ужасную ошибку, оттолкнув нас. Женщина настороженно посмотрела на него. - А потом... Его взгляд на мгновение пересекся со взглядом Кристины, но он тут же отвел глаза. - Там был люк, расположенный именно там, где она должна была стоять для последнего поднятия занавеса. Я намеревался ждать внизу с соответствующим рычагом, мягкой посадкой и выходом. Кристина судорожно вздохнула. Конечно, она подозревала, что Эрик собирался забрать ее с собой. Но до сих пор это ничем не подтверждалось. Девушка даже думала, что такой отчаянный способ был связан со стремительным разоблачением его перед всеми. - Кхм, - подал голос Эрик, отвлекая Кристину от размышлений, - Хорошо. Было ли что-то еще в том разговоре с семьей Пьянджи? Она кивнула. - Кузен требовал информацию о тебе вплоть до мелочей, - мрачно сообщила мадам Жири. - Он сказал, что уже договорился о похоронах и благополучном возвращении синьоры Пьянджи домой, но считает дело незавершенным. - Тот итальянец добавил, - вмешалась Мэг, - что вы разозлили могущественную семью и теперь пожалеете об этом. Он небрежно назвал это "перераспределением источника угрозы". Блондинка нахмурила брови. - У меня сложилось впечатление, что многое осталось недосказанным. Эрик так глубоко погрузился в свои мысли, что его лицо на какое-то время стало пустым. - Кузен сказал, где они живут на Сицилии? - Наконец спросил он, продолжая пребывать как будто в трансе. - Палермо. - Ответила мадам Жири. Рассеянно кивнув, Эрик снова сел на место, опершись локтем на подлокотник кресла, чтобы иметь возможность уткнуться подбородком на тыльную сторону кисти. - Интересно, - медленно произнес он, но не стал вдаваться в подробности. Три женщины выжидающе смотрели на него. Первой не выдержала Мэг. - Месье? Эрик вышел из задумчивости так резко, как будто ничего и не было. - До меня дошли слухи о тайной ассоциации на Сицилии, которая специализируется на рэкете, то есть... - добавил он, когда Кристина вопросительно посмотрела на него, - ... они получают власть и богатство, обеспечивая безопасность землевладельцев и их урожая. Я понимаю, что рэкет был рожден как необходимостью, так и вызовом после того, как материковая Италия аннексировала землю на острове несколько десятилетий назад. И теперь же их влияние, как говорят, настолько широко распространилось, что некоторые члены ассоциации даже проникли в местное правительство и скрутили его в своих целях, одновременно преуменьшая существовании собственной организации. Он поднялся на ноги, подошел к пианино и повернулся на пятках, чтобы снова обратиться к ним. - Они называют себя Коза Ностра. Здесь же, думаю, они известны как мафия. Их специализация, их индустрия - насилие. - Алессандро говорил мне о них раз или два, - подтвердила Мэг. - Он сказал, что смертность на Сицилии невероятно высока. - И ты думаешь, что именно они координируют эти атаки? - Поинтересовалась мадам Жири. - Все сходится, - хрипло ответил Эрик. Теперь же он, казалось, не мог смотреть никому из них в глаза. - Если у Пьянджи была родственная связь с кем-то из верхов, то этот человек имеет в своем распоряжении огромный запас ресурсов. - И что вы будете делать? - Поинтересовалась Мэг. Эрик покачал головой. - Я ничего не могу предпринять, если это правда. Меня превзошли. - Тогда он посмотрел на Кристину, и не в первый раз за последние дни мужчина выглядел искренне, болезненно сожалеющим. В его словах зазвучала серьезность. Все четверо застыли от неожиданного шепота мужских голосов, доносившегося со стороны фойе. Глаза Мэг расширились. - Алессандро! - Его не ждали еще несколько дней, - заметила мадам Жири с таким же встревоженным видом. - Если мое присутствие помешает ему, я могу исчезнуть, - предложил Эрик, - хотя слуги уже видели меня. Мэг покачала головой. - Я боюсь не мужа, а его компании. - Она повернулась к Кристине, ее лицо исказилось от паники. - О, прости меня, милая, что не подумала упомянуть, кто именно из друзей Алессандро сопровождал его на охоте, и, возможно, ты уже забыла, кто первым познакомил меня с ним. Желудок Кристины сжался... она не забыла. Но даже если бы и сделала это, то его внезапное появление в дверях рядом с мужем Мэг напомнило бы ей об этом. Это был Рауль.