Рыжего разнообразия в серые будни

За окном - полный мрак, лишь сверкают в желтом свете капли дождя. Слышен их стук по карнизу. Из окна тянет холодом и сыростью, но в комнате тепло. Саурон любит такие вечера. Можно сидеть в комнате и работать. Спокойствием дышит ночь, и ничто не отвлекает от чтения отчётов орков и составления всевозможных списков. Или нет... Сегодня майя что-то беспокоит, а предчувствиям огненный дух привык доверять. Время от времени он подозрительно оборачивается за спину, но видит лишь тени в книжных шкафах и за широкой жёсткой кроватью. Пока, наконец, не вспоминает способ незаметно оглянуться. Он роняет перо на пол и нагибает голову, якобы чтобы найти его взглядом. Сам же косится назад и боковым зрением видит на своей кровати огромное чёрное пятно, в котором трудно не опознать Мелькора. - Заметил, да? - весело вопрошает силуэт в спину майя. - Заметил давно. Увидел - сейчас. Ты по какому делу? Если о треснувшем горне в кузнице, то его вчера… - Неужели мне действительно нужно какое-то дело, чтобы увидеть моего милого ученика? - перебивает Мелькор и в следующий миг уворачивается от смятого в шарик листа бумаги. - Впрочем, повод есть. Мне скучно, Майрон. И я хочу, чтобы ты помог мне развлечься. - Я не шут и не менестрель. Скучно - иди в подземелья, у нас есть пара бежавших с каторги эльфов. Надо бы узнать, как они выбрались и куда так рвались. - Нет, Майрон. Обычные пытки мне тоже надоели. Как и тренировки драконов, беседы с балрогами и доклады орков. Все это я делаю день изо дня. И я хочу немного рыжего разнообразия в мои серые будни. Это уже не намек. О том, как и куда ретироваться отсюда, Саурон начал думать ещё две реплики назад, но мысль как-то не шла в голову. Убегать по коридорам бессмысленно: силой мысли Мелькор захлопнет обе двери в каком-нибудь отсеке и оттрахает прямо там. Но добровольно Саурон сдаваться не намерен. - Мелькор, объясню доступно… После твоего прошлого "Давай поиграем" я не мог ходить два дня. Ездить верхом - и того дольше. Избавь меня от подобной участи на этот раз, и я буду так благодарен, что даже заберу часть наскучившей тебе работы. Как ты говоришь, тренировки орков и беседы с драконами? - Не смеши меня, прелесть моя, у тебя тоже давно никого не было. Тот милый эльфенок из Гондолина забрел к нам пару лет назад, после его совращения мы с тобой друг друга мило отлюбили, а потом ты снова завис в своих отчётах и планах. Саурон поднялся с места. Мелькор остался сидеть на кровати в показательно расслабленной позе. Насколько же забавен поединок взглядов перед битвой, когда каждый участник уже знает ее исход. "Я готов гоняться от тебя до последнего, хоть кругами по этой комнате", - ловит вала мысленный порыв майя. "Прелесть моя, я все равно догоню, поймаю и сделаю с тобой все, что посчитаю нужным," - ласково отзывается он. И, чтобы избавить себя и Саурона от беготни по крепости (сам же все равно не сдастся, скотина!), Мелькор проникает в ещё открытое после обмена мыслями сознание майя и усыпляет его магическим сном. В себя Саурон приходит уже в подземелье и тут же озирается по сторонам. На нем железные кандалы и тонкий кожаный ошейник, слегка затрудняющий дыхание. С ног до головы он оказывается замотанным в клетчатый плед, но цепи и пол ледяные. Стена, к которой он прикован, тоже. Майя вздрагивает, шевелит ладонями и ступнями. Те задубели от холода и плохо слушаются - стало быть, висит он тут уже давно. Запястья под оковами надежно обмотаны мягкой тканью, и майя сложно не оценить это как жест заботы. Кому как не ему знать, во что могут превратить железные кандалы руки пленников, если подвесить тех за цепи? Впрочем, Мелькору его повреждения не нужны, быть может, лишь до поры до времени. На стене коптит факел, и майя чувствует резкий запах гари. В тусклом, дрожащем свете он видит на стенах другие, ржавые, цепи и стоящее посреди камеры большое мягкое кресло. У дальней стены темнеют стандартная тюремная койка, подвешенная на цепях, и большой дубовый стол. Что лежит на столе, майя, сколько ни всматривался, разобрать не смог. Саурон слышит звон ключей, и в темноте дверного прохода возникает ещё более чёрное пятно. Мелькор. Майя встаёт попрямее - ничего, мол, не боюсь, и всё нипочём. Слышит тихий смешок учителя. - Здравствуй, солнышко! Выспался? Тёмный вала зажигает лампу на столе и ставит туда что-то большое, а затем приближается к майя. Саурон косится в угол, который наконец-то стал нормально освещен, но Мелькор успевает загородить обзор и разворачивает лицо майя к себе. Проводит по скуле пальцем. Майрон молчит и изображает спокойствие. Плед с него снимают и бросают в сторону койки. Неожиданно для себя Саурон обнаруживает, что под одеялом на нем висела рубашка. Удивление, видимо, четко отражается на лице. - Я подумал, тебе будет спокойнее, если оставить хоть что-то из одежды, - нежно шепчет ему Мелькор в ухо, прежде чем провести по нему языком. Степень абсурда происходящего вызывает у Майрона лишь нервный смешок. - Ты знаешь, ещё спокойнее мне было бы, если бы ты оставил меня в комнате. Великие пауки, да я был бы даже морально готов к тому, чтобы ты разложил меня на моей кровати и трахал там аж до обеда. Но - так?! За что, учитель? Чем я провинился перед тобой на этот раз? - Я враг всего сущего, прелесть моя, - ласково отвечает Мелькор, отстраняясь от пленника. - И вполне могу позволить себе развлечься пытками ни в чем не повинных существ. Так уж вышло, что сегодня из всех невиновных я выбрал тебя… Вот и все. Не волнуйся, я не сделаю больно, - добавляет тёмный, проводя кончиком носа по шее майя. - Я собираюсь поиграть с тобой по-другому. Мелькор целует Саурона, лижет и прикусывает его губы, попутно вклинивая свое колено между ног партнера. Саурон неподвижен и показательно-спокоен. - Не строй безразличным стенам мордашку великомученика, - мурлычет вала, прикусывая кожу за ухом. Бедром он трётся между ног майя и кивает ему на постепенно твердеющий член - Посмотри, так тебе тоже нравится. Майрон редко чувствует стыд, но это - один из тех моментов. Тело отзывается на ласку, которой с ним так давно не случалось, и приходится умом контролировать хотя бы то, что ещё возможно: дыхание, голос, выражение лица, - чтобы не капитулировать так быстро и совсем уж позорно. Взрослый мужик, в цепях и ошейнике, ловит безумный кайф от ласк другого мужика… Бр-р-р, пока ещё работают мозги, нужно искать силы и делать вид, что все по барабану. Не отрываясь от губ майя, Мелькор неторопливо расстёгивает его рубашку. Он лижет и аккуратно покусывает кожу на его ключицах, проводит пальцами по бокам, легко щекочет подмышки. В конце концов Мелькор отстраняется и хитро смотрит на пленника. Саурон, который до сих пор успешно прикидывался каменным истуканом, чует что-то очень нехорошее. Тёмный вала отходит к столу и притаскивает оттуда ведро воды и небольшой кожаный мешок с длинным деревянным носиком. - Я собираюсь почистить тебя. Буду рад, если расставишь ноги шире. Когда до Майрона доходит смысл сказанного, подошедший было к нему Мелькор получает в бок удар с ноги. Впрочем, пнуть пошатнувшегося вала в солнечное сплетение Саурон уже не успевает: вала перехватывает обе его ноги под колени и закидывает их себе на плечи, прижимая Саурона спиной к стене. - В следующий раз оставлю болтаться в кандалах без опоры на стену, усёк? - рычит Мелькор, наклоняясь к его уху. И тут же получает от изворотливого ученика удар лбом в висок, так что остаётся лишь пожать плечами и действительно сдать назад, потянув злобного партнёра за собой. Отвлечённый резким ударом кандалов по запястьям, Майрон на время перестает брыкаться и запоздало чувствует входящую в зад деревянную трубочку. Сквозь злость, панику и непреодолимое желание оказаться где-нибудь подальше просачивается мысль, что дёргаться теперь - себе дороже. Остаётся только висеть между стеной и Мелькором и чувствовать, как теплая вода наполняет проход, пока вала выжимает ее из мешка свободной рукой. - Попробуй продержать ее внутри пять минут. Потом дам тазик, - говорит Мелькор, закончив. И голос его снова становится жестким. - А если сейчас скажешь, что не собираешься даже пытаться - заткну зад пробкой от бочки: такого размера, что сам не вытолкнешь. Ты меня понял? Саурон, зажмурившись, кивает. Изначально он думал выкинуть что-то такое, но с Темного станется выполнить и эту угрозу… Мелькор располагается в кресле перед ним и показательно ставит на подлокотник песочные часы. Закинув ногу на ногу, Тёмный разглядывает майя, и Саурон не знает, куда деться от этого взгляда. Кажется, более стыдно сейчас может быть только одно: если он обделается у Мелькора на глазах. Майя возвращается мыслью к холодной стене, к окоченевшим рукам. Обхватывает цепь кандалов почти негнущимися пальцами... Прищуривает один глаз в надежде, что Мелькор переключил свое внимание на что-то ещё - тот неподвижен. Мелькор наслаждается. Нечасто лицо его майя бывает краснее знамён Феанора до самых ушей. Вала любуется изящным телом ученика. Саурона никогда нельзя было назвать слабым: ещё со времён его преданности Аулэ работа кузнеца делала свое дело. И все же Майрон был меньше Мелькора, более тонким и жилистым. Член Саурона, немного опавший после драки, снова твердеет. Что ж, если смущение и стыд так возбуждают Майрона - Мелькор готов молча смотреть на него хоть до конца мира. У него и самого от этого зрелища давно стоит, но тяжёлая объемная мантия скрывает этот факт. Саурон жмурится, закусывает губу, начинает реже и глубже дышать. Мелькор вытаскивает из-под койки ведро, подхватывает ноги майя на плечи и подносит ёмкость к его пятой точке. Саурон замотал бы головой, чтобы не умереть от стыда окончательно, но он слишком устал удерживать все внутри, и приходится сдаться. - Зачем это всё, Тано? - отрешённо бормочет Саурон после того, как Тёмный дал ему отдышаться, заполнил вновь и отпустил на ноги. - Любой из нас мог бы наложить очищающие чары, как ты делал это раньше. - Считай, что мне так нравится. Да и тебе это, смотрю, не так уж безразлично, - отвечает Мелькор, присаживается и аккуратно дует на головку вставшего члена майя. Майрон дергается, не сумев сдержать резкого выдоха, и пытается спрятать красное-прекрасное лицо за поднятым вверх плечом. Тёмный проходится кончиком языка по основанию головки, а затем мажет им по самому концу. Саурон всхлипывает и не может полностью сдержать порыв толкнуться бедрами вперёд. - М-мелькор, это все ещё внутри… Пожалуйста, не делай со мной сейчас ничего, иначе я не смогу продержать его там долго, - шепчет майя куда-то себе в руку. Мелькор ликует. Он отлично представляет, насколько тяжело гордому Майрону далось такое признание, и потому невероятно рад этой маленькой победе. Он поднимается и обхватывает вконец озябшие ладони Саурона своими, тёплыми, растирает и разминает пальцы, и майя готов терпеть свою пытку водой сколько угодно… по крайней мере, до тех пор, пока руки не отогреются окончательно. После третьего раза Мелькор успокаивается и пододвигает Саурону ведро с остатками чистой теплой воды, чтобы тот мог погреть в ней окоченевшие ступни. Майя вдруг чувствует себя так хорошо, что даже мысли о происходившем только что отходят на второй план. Только вот долго расслабляться ему не дают. - Подумать только! Как же огненному майа порой не хватает простого тепла… Впрочем, я знаю, как ещё тебя согреть. Мелькор ослабляет цепи кандалов и разворачивает пленника к стене лицом. Он расстегивает свою одежду и прижимается горячей грудью к одетой лишь в тонкую рубашку дрожащей спине майя. Руки Темного растирают бока и грудь Саурона, и от этих прикосновений расходится тепло. Подозрительно возбуждающее тепло... - Мелькор, нет! Что угодно, но не это! - Аккуратнее, Майрон, ты нарываешься на всякие интересности, - мурлычет вала ему в ухо, удерживая паникующего ученика на месте. - Почему же тебя так пугают возбуждающие чары? Скажи, и, может быть, я передумаю... - Потому что потом у меня три дня будет стоять каждый раз, как я буду сталкиваться с проявлением твоей силы. Учитывая, что в Ангбанде ей пропитан каждый второй камень… - Ха-ха-ха-ха! Так может, я того и добиваюсь? Вала не считает нужным скрывать искренний смех. Он, конечно, был в курсе, что действие чар может немного затягиваться, но чтобы его холодный ученик-трудоголик был настолько к ним чувствителен… Да ещё и высказал это так запросто. С другой стороны, это может быть действительно неприятно. - Давай договоримся: если я использую заклятье, то ближайшие три дня буду с тобой рядом, чтобы помогать справляться с его последствиями? Идёт? Судя по рывку, который делает Саурон, такая перспектива нервирует его ничуть не меньше. - Я и так скован в подземелье и никуда от тебя не денусь. Не унижай меня ещё больше, Тано! - Майрон, я развлекаюсь с тобой - это да. А унижаешься ты сам, когда просишь меня о пощаде. С эльфами при пытках то же самое, только они терпят боль. Обычно. Не уподобляйся Маэглину. Саурон вздрагивает, как от удара хлыстом, выпрямляется и замолкает. Кажется, Мелькор таки смог задеть ученика за живое. - Эти чары не подействуют на того, кто окончательно и бесповоротно против. Даже мне не пробить аванирэ. Так что я тут продолжу разогревать тебя, а ты - если и правду решил, что не хочешь, - сможешь собрать себя в кучку и противопоставить моей воле свою. И Тёмный возобновляет свои поглаживания и касания. Он трет ключицы майя, пощипывает соски, проводит пальцами вдоль ребер. Иногда заводит руку под рубашку и почесывает спину между лопаток - жест, от которого майя и в обычных условиях может с ума сходить. Саурон борется. Это сложнее простого блока при нежелании сливаться разумами в осанвэ: приходится не только закрываться от влияния чужого разума, но и совладать с той частью своего существа, которая совершенно не против продолжения. Он слишком долго был один. Мелькор, наверное, тоже. Уставший Мелькор кладет ему голову на плечо, и вместе они облокачиваются на стену. Да уж, Учитель постарался на славу - от наложенных чар кожу Саурона покалывает во всех местах, заставляя ёжиться и вздрагивать, и почти каждое движение воздуха тело пытается ощущать как касание... Контраст между ледяной стеной и живым, теплым телом вала - совершенно не то, что помогло бы Саурону сопротивляться. Не слабее мешает и ощущение твердого бугра под штанами Мелькора. Будто читая его мысли, вала трется этим местом о майроновское бедро. - Я принёс для тебя ещё кое-что. Чтобы ты не скучал, когда я выдохнусь в магическом плане. Под обречённый вздох Саурона Мелькор приносит со стола три небольших шарика на ниточках и жидкое масло (тоже в мешочке с длинным носиком). Он смазывает пальцы и аккуратно вводит один в Майрона, затем, когда тот привыкает, добавляет второй. Он неторопливо водит ими внутри, сгибает, разводит в стороны, раздвигая стенки прохода. Саурон не чувствует даже намека на боль и очень жалеет об этом. Все труднее сдерживаться, дышать ровно... Когда Мелькор решает, наконец, помассировать простату, Саурон не может сдержать сдавленного стона и утыкается лбом в стену. Мелькор, ухмыляясь, добавляет третий палец. Он прекрасно видит, что Майрону стоит большого труда не подмахивать бедрами навстречу. Член его майя стоит колом, и по нему уже течет смазка. Свободной рукой Мелькор достает откуда-то из складок мантии черное пушистое пёрышко и собирает его упругим концом каплю с головки. На это Саурона уже не хватает. Он глухо вскрикивает и кончает на пол. - Быстро ты. А я ведь только начал... Мелькор даёт ученику минуту отдышаться и возобновляет движения пальцами. Он массирует чувствительное место и одновременно щекочет пёрышком соски, шею, проводит вдоль по члену… Майя медленно, но верно заводится снова, стараясь ненавидеть себя за это. Он ещё не поддался чарам и не хочет представлять, что будет, когда... если это случится. Он тяжело дышит и впервые ощущает ошейник как более-менее значимую помеху. Эта штука сжимает чувствительную шею, кожа под ней потеет и чешется, и пусть не сильно, не до хрипа, ошейник затрудняет вдох. Майя рефлекторно чешет шею плечом в попытке если не избавиться, то хотя бы сдвинуть оковы на более удобное место. Вала усмехается, заставляет Саурона наклониться и прицепляет к кольцу на ошейнике короткую цепь, отходящую от стены на уровне его солнечного сплетения и не позволяющую выпрямиться обратно. Впрочем, цепи кандалов тут же становятся длиннее, не лишая Саурона возможности опираться руками на стену. Затем, раз уж Тёмный решил разобраться с оковами пленника, он обматывает лодыжки Саурона тканью и защелкивает кандалы и на них, приковывая ноги пленника к полу, чтобы тот не мог подползти к стене и потереться об нее членом. В том, что вскоре майя захочется это сделать, Мелькор почти не сомневается. Закончив с оковами, он заставляет Саурона прогнуться в спине и через трубочку мешка вводит масло глубоко ему в зад, а затем смазывает и шарики, которые он притащил вместе с маслом. - Я сделал это для тебя и уже давно хотел показать. Уверен, тебе понравится. Очень медленно и осторожно Тёмный вала вводит все три шарика внутрь прохода. Майрон думает было, что все не так уж страшно, но Мелькор дергает за веревки, ведущие к шарикам снаружи, и они приходят в движение. Саурон вскрикивает и прячет лицо в ладонях, рискуя повредить себе руки об кандалы даже несмотря на защиту из ткани. Он пытается сжать шарики внутри, но становится только хуже. - Вижу, ты оценил игрушку, - усмехается Мелькор, глядя на дергающегося и елозящего босыми ногами по полу Саурона и его сочащийся смазкой член. Улыбнувшись своей идее, он аккуратно и неглубоко вставляет перышко очином в уретру, пачкая его в смазке и наслаждаясь возмущенным стоном майя. - Расслабься и получай удовольствие. Я не обижусь, если ты будешь кончать без меня. Остатками сознания Майрон замечает, что его сверху накрывают пледом, и слышит, как открывается и закрывается тяжёлая дверь…