Рыжего разнообразия в серые будни

Саурон страдает. В других условиях он был бы вполне доволен бурной личной жизнью, но сейчас для него одного явно слишком много ощущений. Находиться в одной позе тяжело, а при малейшем движении игрушки внутри смещаются (и в том, что это входит в задумку Мелькора, а не происходит благодаря старым-добрым законам физики, майя почти уверен). Они сталкиваются друг с другом, входят в резонанс, иногда один из них, не прекращая дрожать, касается чувствительной точки, и потом приходится думать, как извернуться, чтобы убрать его обратно… В общем, довольно скоро Саурон понимает, что если уж нашел относительно удобную позу - лучше не шевелиться как можно дольше. Ошейник давит, и цепь от него не даёт ни встать вертикально, ни опуститься грудью на пол. Или локтями… Нормально опереться хоть на что-нибудь. Длины не хватает даже для того, чтобы встать на колени. Майя хватается пальцами за цепи кандалов, за стыки между камнями стены, чтобы повиснуть на руках и хоть немного разгрузить ноги и спину, но силы пальцев хватает ненадолго. Прикосновения Мелькора все ещё чувствуются кожей грудной клетки, шеи, спины. Тело непрозрачно намекает о том, что можно принять это - и, возможно, чары помогут забыться. Саурон мысленно посылает его с такими намеками так далеко, как только язык повернулся бы. И всё-таки больше всего его напрягает, что при всех прочих ощущениях до члена не дотронуться ничем. Не дотянуться ни до стены, ни до пола, и один Эру знает, что сделают шарики в его заднице, попробуй он потереть стояк бедром. За время одиночества он кончил один раз и без рук, пока разбирался с дьявольскими штуками у себя в заднице. Это помогло на какое-то время, можно было почти комфортно потянуть устающие мышцы… С того момента Майрон успел пережить все состояния от недоумения до гнева. Он поразмышлял о странном поведении вала (в порыве страсти он обычно и сам не любит ждать, так почему ушел?..), по мере того, как напряжение возрастало, разъярился до белого каления, выбился из сил, пытаясь вырвать цепи из стены (и как же Финрод умудрился в свое время?!), и теперь пребывал в состоянии философского смирения с ситуацией. Пока он воевал со стеной и кандалами, тело начало откликаться на движение шариков в нем снова, и теперь майя остаётся лишь обреченно утыкаться носом в стену, поскольку сил едва хватает на то, чтобы не падать. Вопреки ожиданиям, возбуждение и не думает спадать, и если бы не тянущая боль в мышцах, Саурон бы сказал, что ему приятно… Даже очень. В голове майя роями летают мысли, почти все - нецензурные. Куда девался раугов Мелькор? Сколько времени он уже тут висит? Сколько ещё придется продержаться? Эрушки милостивый, как же хорошо и хреново… Над головой Саурона, шипя, гаснет факел. Запах гари становится резче. Звук ключей раздается, казалось бы, вечность спустя. Мелькор приходит обратно, когда Саурон оказывается вымотан окончательно. Он неглубоко, но очень часто дышит, уткнувшись лицом в стену. Плед сполз на пол, а рубашка промокла от пота. Ноги и спина едва заметно дрожат. - Как ты, Майрон, прелесть моя? Устал, м-м? Майя ловит себя на мысли, что в первый момент был искренне рад возвращению Мелькора. Наивный идиот! Мелькор проводит рукой по спине Саурона, заставляя прогнуться, оглаживает тощую задницу под задравшейся рубашкой. Усмехается чему-то своему, пока отстегивает ошейник от стены, освобождает ноги майя и подтягивает цепи кандалов, возвращая пленнику вертикальное положение. Майрон не может отказать себе в попытке немного размяться, но шарики снова дают о себе знать. Почти сразу он прислоняется бедрами к холодной стене, трётся головкой члена об ее шершавую поверхность. Мелькор легко шлёпает его по бедренной части ноги и заставляет майя сделать шаг назад. Замечает что-то возле его босой ноги. - Вижу, ты не скучал без меня, - говорит вала, поднимая с пола перемазанное в сперме пёрышко. - Неужели так понравилась моя игрушка? Майя молчит, кусая губы. У него все ещё стояк, но сил пока нет ни на то, чтобы врезать Мелькору по его наглой роже, ни на то, чтобы как-то облегчить свое состояние. Хотя безумно хочется и того, и другого… Вала же продолжает издеваться. Он гладит самый низ живота майя, заглядывает ему в глаза и, улыбнувшись, надавливает. И наслаждается хриплым воем Саурона после того, как шарики внутри него начинают двигаться быстрее. - Мелькор, рауг тебя дери! А-а-а… В бедро майя снова упирается член Мелькора, и Саурон мстительно трётся об него. Улыбается, услышав низкий стон: пусть Темному вала тоже жизнь медом не кажется. Однако ему самому легче совсем не становится. Близость стены наводит на мысль повторить маневр с ней, но Мелькор прижимает его к себе за живот, давя на нижнюю его часть и не давая двигаться. Майя медленно закипает, пока вала прикасается к нему по всему телу, откровенно дразня. Мелькор пощипывает мочки острых ушей, проводит языком по шее и дует на влажную кожу, оттягивает расстегнутую рубашку и покусывает кожу между лопаток… Саурон вполне мог бы кончить только от ощущения острых зубов, широкого языка и теплого дыхания Мелькора на влажной коже своей спины. Только вот каждый раз, как он приближается к моменту разрядки, вала сжимает Саурона за яйца или пережимает основание члена, оттягивая этот миг на ещё какое-то время, а потом снова переходит к ласкам. Все это действует на майя так, что ему хочется скулить и толкаться в руку или вежливо просить Мелькора дать ему кончить или делать что-то ещё, что его бедный перегревшийся генератор идей выдает как шанс прекратить эту бесконечную пытку... Осознание того, насколько же он сейчас жалок, раздражает невероятно. - Что такое, рыжик? - будто откликается Мелькор на его метания. - Не можешь больше терпеть? - Я бы… послал тебя в Пустоту за границей Эа… да ты... уже оттуда! - Ты тоже, прелесть моя. Ну, если тебе так нравится, то я, пожалуй, продолжу. "Когда же ты сам сломаешься, тварь?! - думает Майрон, выгибаясь от очередного укуса в спину. - Ты хочешь этого не меньше, чем я!" Ожидание разрядки становится болезненным. Мелькор продолжает ласкать Саурона и методично надавливать ему на живот время от времени, заставляя шарики двигаться то быстрее, то медленнее. Майя часто дышит и практически висит на кандалах, холод которых чувствуется даже сквозь ткань. Он не мёрзнет, но постоянно чувствует, как холодный металл оков забирает силы. Тоже зачарованы Мелькором? Может, оттого и не ломаются... - Какая же… ты тварь… на самом деле. - Ты не лучше. Ах, да… Колдовские цепи - это же его, Саурона, изобретение. И далеко не единственное. - Я… никогда не мучил тех… кто любил меня. - Оригинальное признание, но чем ты сейчас занимаешься? - усмехается Вала и трётся о ягодицу Майрона твердым бугром под штанами. Прижимается к спине Саурона, и тот чувствует едва заметную дрожь его тела под тяжелой одеждой. - Почему… все… зависит… от меня? Я… лучше сдохну… чем… скажу то… что ты… хочешь услышать! После такой фразы, сказанной в лицо вала, лишиться тела более чем реально. Майя втягивает голову в плечи и с тихим стоном утыкается лицом в стену. Плевать. Затрахал уже, во всех смыслах. Тёмный Майя - не бездушный предмет, который можно иметь где, как и чем попало. И он не собирается терять лицо, даже - нет, особенно - перед Мелькором. Удара, переломившего бы позвоночник, все нет и нет. Мелькор продолжает стоять, прижавшись к майя грудью. Тот часто дышит, через рот, рваными короткими рывками, и порой едва заметно постанывает на выдохе. Все это зашло дальше, чем бы хотелось вала. Саурон не принял правила игры, а ведь с него станется и вправду вырубиться... И один Эру знает, как потом добиться его прощения. Всё-таки Майрон был единственной живой душой во всем Эа, чье мнение для Темного Вала хоть что-нибудь значило... Мелькор приобнимает своего майя за плечи, водит носом по его щеке, почти невесомо целует в висок и успокаивающе гладит рыжие волосы. Майя набирает полные лёгкие, медленно выдыхает и затем дышит уже ровнее. Приступ истерики в раздумьях о том, приходить ему или нет, понемногу склоняется к последнему. - Тш-ш-ш... Успеешь умереть, Майрон, - тихо говорит вала и аккуратно перебирает волосы на затылке майя. - Не надо обо мне. Скажи, чего хочешь ты. Я сделаю по-твоему. Чего, рыжик? Саурон был полностью настроен молчать до конца, как партизан, но неожиданные действия и резкая перемена в тоне Мелькора ставят его в тупик. "Эру с ним", решает он и устало выдает первое, что приходит на ум. - Т-тебя. И чтобы вс… всё это… закончилось. Но сначала тебя. Без… издевок, цепей и... и разнообразной фигни в моей заднице. - Ты, видно, даже представить себе не можешь, что значит разнообразие, - улыбается Мелькор. - Ладно, хочешь большой и чистой любви, как у прочих детей Эру, - могу устроить. Он останавливает движения игрушки после очередного нажатия на живот майя, медленно вытаскивает шарики один за другим и слышит облегченный выдох. Отходит к столу за ключами и освобождает руки Майрона от кандалов, помогает уставшему любовнику перебраться на койку. Вала расстегивает ошейник, и Саурон расслабленно прислоняется к стенке, впервые за долгое время дыша без помех. Мелькор утыкается ему в макушку и вдыхает запах влажных волос. - Я принес попить. Тебе, должно быть, хочется промочить горло, - говорит он, отстегивая от пояса большую флягу и поднося ее к губам Саурона. Тот фыркает: в последнее время жажда почти не мучила его на фоне всего остального, - но ничего не говорит, потому что пить действительно хочется. Напиток оказывается приятным на вкус и очень бодрящим. Когда Майрон, наконец, отрывается от фляги, Мелькор наклоняется к нему и слизывает с его подбородка капли, попавшие мимо. Прикасается лбом ко лбу и смотрит майа в глаза. Не отводя взгляда, тот принимается расстёгивать черную мантию, затем рубашку под ней. Вала стягивает с Майрона последнюю остававшуюся на нем тряпку, влажную от пота и неприятно липнущую к телу, скидывает на пол свою расстегнутую одежду и забирается на койку сверху от Майрона. Саурон улыбается, когда Мелькор нависает над ним, опрокидывая на спину, и целует валу - сам, первый. Касается пальцами шрамов от когтей Торондора на лице любовника, проводит ладонями по его плечам и бокам. Мелькор тихо урчит ему в ухо - слишком редко ему выпадает хоть какая-то ласка от Саурона - и принимается вылизывать шею майя. Проводит языком по следу от ошейника, прикусывает кожу у едва заметного уже шрама, оставшегося от зубов Валинорского пса. Майя чуть сдавленно стонет. - Не стесняйся своего голоса. Я был бы рад его слышать, а кроме меня тут нет никого, - нежно шепчет Мелькор, лаская майроновскую мочку уха. Чувствует несильный удар кулаком в плечо, который ему для вида отвешивает краснеющий майя. Упрямец. Два айну, извиваясь, трутся друг о друга, гладят руками бока и спины, переплетают пальцы. Напряжение возрастает. Несколько раз Майрон пытается дотянуться до своего члена рукой, но Мелькор всегда успевает перехватить ее, а на борьбу со свежим и бодрым вала сил Майрону не хватает. Однако даже так, понимает Мелькор, майя не выдержит долго. - Я ведь уже готов, забыл? - шепчет Саурон, останавливая руку партнёра, когда тот тянется пальцами к его заднему проходу. - Очень давно готов. Давай. И Мелькор, смазав член маслом (когда он успел подобрать то с пола?), аккуратно входит до конца, стараясь не сорваться сразу на быстрый темп и крепко удерживая за бедра дергающегося Саурона, чтобы этого не сделал он. Тяжело дыша, они привыкают друг к другу с минуту. Саурон мелко дрожит, сжимая одной рукой край койки так, что белеют пальцы. Его член в тусклом свете лампы блестит от смазки. - Ты кончишь, как только я начну двигаться, - грустно констатирует факт Мелькор, продолжая крепко прижимать бедра своего майя к койке, и поглаживает большими пальцами его выступающие тазовые косточки. - Дать тебе это сделать, или потерпишь ещё? Саурон зажмуривается и ничего не отвечает. А потом вздыхает, поднимает все еще обмотанную мягкой тканью руку и сразу бросает ее: рауг, мол, с тобой, делай что хочешь. Мелькор, улыбнувшись, пережимает член Майя у основания и гладит свободным пальцем головку. Саурон выгибается дугой назад, резко вдыхая, но молчит. Стараясь не потерять контроль ни над партнёром, ни над собой, Тёмный вала ненамного подаётся бедрами назад и снова входит на всю длину. Потом ещё раз, и ещё, постепенно увеличивая амплитуду движения. Саурон кусает губы, скребёт ногтями по койке, извивается всей верхней частью тела - бедра вала ещё удается фиксировать одной рукой - и пытается обхватить ногами бедра Мелькора. Получается настолько плохо, что Тёмный не сразу соображает, что его рыжеволосое чудо в принципе пытается сделать. - Ты устал, лежи спокойно, - шепчет он в губы майя. - Ничего не случится, если ты немного побудешь бревнышком. Я сам все сделаю, только не брыкайся. - Ть-тьмы кромешной ради! Б-быстрее, Мелькор! - Ещё? - Ещё! - Тогда держись. Мелькор кусает шею майя уже не в шутку (ничего, заживёт - не Хуан), гладит свободной рукой его голову, путая пальцы в рыжих волосах, и чешет Майрону спину, пока втрахивает его в койку. Цепи обиженно скрипят, непривыкшие к таким нагрузкам в обычно пустующей камере. Майрон боится отключиться окончательно. Он сжимает Мелькора в себе, стараясь, по возможности, подмахивать бедрами так, чтобы член вала не очень сильно проходился по простате. Мечется из стороны в сторону, держась за плечи вала обеими руками, резко выдыхает при особенно грубых толчках. Выгорает масло в лампе, и тусклый неровный свет сменяется абсолютной темнотой. Мелькор, владыка мрака, может различать в нем неясные очертания окружения, а Саурон не видит ничего. Теперь каждая следующая ласка вала становится для него полным сюрпризом. На это майя отвечает так остро, что Мелькор решает остановиться на почесывании у Саурона за ухом и не мучить беднягу неизвестностью. Конечно, слышать партнёра приятно и очень хочется, но если уж Майрон твердо решил, что стонать будет только в крайних случаях, то с этим приходится считаться. Мелькор не рискует долго держать его настолько на пределе. Вскоре вала чувствует приближение и собственной разрядки. Он ускоряет темп ещё немного и под конец перестает сжимать член Саурона. Тому хватает пары толчков, чтобы выгнуться в какую-то невообразимую дугу, кончить в руку вала и обессиленно упасть на жёсткие доски койки. Мелькор кончает следом, замирая почти на минуту, а затем ложится сбоку от майя, чтобы не мешать ему своим весом. Дышит Саурон сейчас глубже дракона, закрыв глаза и заложив руки за голову. Хмыкнув, Мелькор слизывает соленые капли из уголков его век - смог ли он увидеть их в кромешной тьме или просто догадывался, что они там есть? Майрон подаёт первые признаки своего ментального присутствия в камере лишь через пару десятков минут. Он оборачивается, глядя невидящим взором куда-то в сторону Мелькора, который все это время расслабленно выводил обожженными пальцами разнообразные узоры на груди майя. Тёмный улыбается и мягко его целует. - Я в восторге, прелесть моя. - Я тоже. Будь добр, дай попить. Я не найду в темноте. "Сомневаюсь, что ты сейчас и встать-то сам сможешь," - довольно думает вала и послушно сползает с койки за флягой. Садясь обратно, он перетаскивает майя лопатками себе на колени и аккуратно придерживает его голову, пока тот пьет. Майрон в душе благодарен ему за это. Некоторые мышцы он просто не чувствует, да и в целом не очень хочется напрягать тело, все ещё расслабленное после долгожданного оргазма. Закончив, он облокачивается плечом и головой на грудь вала, который ставит фляжку на койку рядом. Хотя в камере стало заметно теплее, Мелькор наклоняется за своей тяжёлой мантией, укрывает ей Саурона, обнимает его в ответ и зарывается носом во влажные волосы. Майя весь горячий и взмокший, и его кожа сейчас, наверное, соленая от пота… Впрочем, не время проверять. На сегодня с него точно хватит. - Спи, - шепчет вала, перебирая пальцами волосы любовника. Майя не нужно уговаривать. Он устало закрывает глаза и вскоре проваливается в сон. Просыпается Саурон снова замотанным в клетчатое одеяло и опять не в своей постели. Озирается вокруг - покои Мелькора. Сам он был здесь давненько и всего несколько раз, зато при таких обстоятельствах, которые так просто не забудешь. В отличие от него, Мелькор не любил спать и работать в одном помещении, так что в убранстве комнаты не было даже стола. Только небольшой шкаф, резной комод, кресло и большая кровать - все из черного дерева, удобное и практичное. Стены светло-серые с геометрическим темным узором почти у потолка, узкие окна закрыты черными занавесками - с аналогичным рисунком, только светлым. Мелькор всегда больше ценил стиль, чем показное богатство. При невольном воспоминании о великолепии Амана Саурона аж передёргивает. Майрон лежит на спине и по очереди проверяет мышцы на предмет их дееспособности. Результат так себе: все болит и двигается с трудом, сил в теле после сна так и не прибавилось. Если завтра война - в мире, населенном сумасшедшими эльфами, ни в чем нельзя быть уверенным, - он, наверное, даже доспех не сможет поднять... С другой стороны, в прошлый раз все было ещё хуже. Сейчас, по крайней мере, организм даёт пошевелить чем угодно, а не пытается утверждать, что запрошенной мозгом мышцы не существует. Сесть получается с третьего раза. Кровать предательски скрипит, и майя пытается вспомнить, издает ли какие-нибудь звуки его собственная постель. По весеннему времени - наверное, последние недели две - работы прибавилось, и в большую часть ночей Саурон засыпал за рабочим столом. А утром просто продолжал работать. Орки сами за себя планы не составят… - Твоя маниакальная страсть к точности и порядку когда-нибудь доведет тебя до той деревянной тары, в которой ещё ни один айну не оказывался, - слышит он у себя за спиной. Оборачивается так быстро, как только может с учётом ограниченной подвижности. Мелькор стоит в дверях, вальяжно прислонившись к косяку, и беззлобно-задумчиво продолжает: - Вот выходил бы из своей норы размяться хотя бы на несколько часов в день, и, может быть, сейчас бы не было так плохо. - Я в полном порядке, - утверждает майя, вставая с кровати. - Это я уже понял, - отвечает вала, наблюдая, как Майрон после первых двух шагов валится на пол. Он поднимает шипящего Саурона на руки и водворяет на кровать обратно. - Мне нужно в купальню, Мелькор, отпусти меня. - Я уже вымыл тебя после всего. Майрон запоздало осознает, что и вправду не чувствует липкости пота, что волосы чистые и пахнут какими-то травами. С сомнением смотрит вниз. - И… - Да, и там тоже. Я даже положил тебя потом в теплую воду, чтобы мышцы отошли быстрее. - И я ничего не помню? Погоди… какой сейчас день? И время? - Четверг, примерно час дня. - Ты пришел ко мне вечером вторника, - оторопело бормочет майя, пока осознание жестокой действительности пытается найти место в его голове. - Если тебе от этого станет легче, большую часть времени ты спал. - Да рауга с два мне легче! - взвивается Саурон и рывком садится, несмотря на боль в теле. - Весна идёт, а работа стоит! Я должен был закончить план по укреплениям южного сектора и отдать его командиру стройотрядов вчера утром! Если мы не успеем нагнать туда орков и рабов… - Лежи, говорю! - рявкает Мелькор, лениво опрокидывая майя тяжёлой рукой. - Я в курсе твоих дел. Все равно ты бы согласовывал план со мной. Я просто закончил сам. Майя заметно расслабляется, но злиться не перестает. - А та гора отчётов, которые я разбираю каждый день? Кто следит за исполнением твоих приказов в крепости? А на местах? Я далеко не такой домосед, как тебе кажется, Мелькор! Работа регулярно загоняет меня в такую глушь, что к ней и на лошади не проберешься. - Майрон, тихо. Ангбанд в курсе, что ты в отпуске. Ту работу, которую обычно делаешь ты один, я свалил на ораву Готмога и пару людей потолковее - пускай развлекаются. Когда я решу, что ты в порядке, вернёшься к делам. А сейчас я хочу, чтобы ты отдохнул. Потому что… - вала роняет Майрона на постель, нависает сверху и изображает хищный оскал, - отпускать тебя так просто я точно не намерен. Майя морально приготовился было к тому, что его собираются любить прямо сейчас и в таком состоянии, но снова не угадал. Не везёт ему, видно, с сексом на нормальной постели… Тёмный молча исчезает за дверью и через пару минут возвращается с кастрюлей какого-то супа. Заставляет поесть, и даже после этого оставляет в покое. Открывая первую же книгу, которую сумел спихнуть себе на кровать с мелькоровского комода, Саурон погружается в удивительный мир "селекции лошадей, волков и драконов" и краем сознания думает о том, что же ещё Мелькор может выкинуть дальше. Майя искренне надеется, что в голове у Его Темнейшества не отложится, будто для хорошего секса его надо сначала ушатать чем-нибудь по полной программе. Он ведь и сам был бы не против, если бы Мелькор не имел привычки заявляться в тот самый момент, когда работы дофига и больше… Вала появляется так же внезапно и бесшумно, как в прошлый раз. Он укладывается на чёрную простынь рядом с Майроном, приобнимая его одной рукой за широкую спину. Любуется длинными огненно-рыжими волосами, острыми скулами и серыми глазами, устремленными с неподдельным интересом в книгу. - Свинья, Майрон, везде найдет грязь, а ты - работу, - притворно-обиженно говорит Мелькор. - Оставил тебя на десять минут, а ты уже копаешься в генетике. Саурон пропускает эту реплику мимо ушей. Книга сейчас кажется интереснее всего.