МоШан и сахарная пудра

На улице холодно. Это же север. Пальцы переплелись в некий узел. Холодные, длинные, с острыми демоническими когтями. Маленькие, тёплые, короткие, все в мозолях от постоянного письма. Но ни одного, ни второго вовсе не смущает такая огромная разница между их ладонями. Они разные, но чувство одно. Цинхуа так приятно держать своего короля за руку. Но он очень боится. Боится, что его отпустят. Мобэй не может сдержать внутреннего восторга оттого, что они сцепили пальцы, но он боится. Боится, что человеку может стать некомфортно. И правда может. Спустя пять минут прогулки за руку, ладонь Цинхуа начала замерзать, но отпустить он никак не решался.  — М… мой… мой к… король… ль…  — Цинхуа.  — Холодно. И на плечи вдруг легла тяжёлая меховая накидка. Холодная. Но не настолько, насколько снег или лёд. Она была от его любимого, и поэтому была теплее. Закутанного Цинхуа Мобэй притянул к себе. Взгляды их встретились. Беспокойство и бесконечная благодарность. Какой же Мобэй демон, если так заботится о Цинхуа?.. Замёрзшие руки и ноги наконец-то начали чувствовать хоть что-то. Накидка хорошо сохраняла тепло. Тепло хрупкого тела Цинхуа и сильного сердца Мобэя. Он так крепко прижал своего человека к себе, что тот затылком мог ощущать его дыхание. Холодное. Но в сторону любимого всегда тёплое. А уши Цинхуа покраснели от мороза и выглядели почему-то так соблазнительно. И Мобэй просто не мог удержаться. Завитка уха коснулись прохладные губы, а потом леденящий тело и согревающий душу ветер донёс:  — Идём домой.