МоШан и сахарная пудра

Мир был настолько велик, а Цинхуа настолько мал, что иногда сам пытался вспомнить географию своей вселенной и не мог. Потому что просто-напросто изначально её не придумал. Он почему-то не хотел сидеть на месте. Надоел и Аньдин, где было слишком много работы, и дворец Мобэя, где было порой слишком холодно. Цинхуа сидел за столом и по памяти рисовал карту. Линии сбивались, получалось что-то совершенно не похожее на географию этого мира. Он и сам не заметил, как отложил лист с неудавшейся картой в сторону и, будто поддавшись внутреннему гипнозу своих мыслей, начал рисовать, о чём думал. Точно также он не заметил и то, как заснул, и то, как дверь в комнату открылась. Цинхуа проснулся в объятиях. Таких тёплых-тёплых, что не хотелось открывать глаза. Лишь ресницы мелко задрожали. Окончательно его разбудил поцелуй в макушку, за которым последовали ещё более чувственные объятия. Цинхуа открыл глаза и посмотрел на своего короля. Он до сих пор не верил, что сам создал его. Широкая улыбка украсила лицо пикового лорда. - Чем ты занимался, пока меня не было? - требовательно спросил Мобэй и показал Цинхуа его творения искусства. На паре листов действительно было что-то, напоминающее карту, но на остальных - портреты Мобэя. Цинхуа действительно не заметил, как начал рисовать своего короля. - Это... я сначала хотел нарисовать карту мира, но карта не получалась, зато получились вы, - голос к концу заметно дрогнул и стал несколько тоньше. Не значит ли это, что весь его мир - это Мобэй? Демон обхватил человека крепче. - Весь мой мир - это ты, - забвенно сказал Мобэй Цинхуа и поправил ему волосы холодными пальцами.