Квартирный вопрос.

Я страдала. Вот честное слово — страдала. И это было так странно и непонятно, что меня не на шутку напугало. Уверенность в том, что Артём мне врёт и всё намного хуже, чем я могу себе представить, только крепла. Правда, чётких объяснений всему этому у меня не находилось. Если дело не в квартире, не в деньгах за квартиру, то в чём? Что девушка может такого сделать, что мужчины (и не один, по всей видимости!) покой потеряли? — Предлагаю продолжить вечер, — сказал Хэддок, когда мы вышли из «Трёх карасей». Было уже достаточно поздно, но Артёма это нисколько не смущало. — Где? Он пожал плечами. — Не знаю. Ты чего хочешь? — Прогуляемся? — Или потанцуем? — Артём притянул меня к себе и поцеловал. Он был немного пьян, весел и вообще казался счастливым и довольным жизнью. Что было очень странно, на мой взгляд. — Хорошо, — согласилась я. Артём заглянул мне в глаза. — Астрид, ты чего? Я выдавила из себя улыбку. — Всё хорошо. — Ты устала? Давай домой тогда поедем. Это «поедем домой» кольнуло в самое сердце, и я поняла, что вот-вот разревусь. — Я не устала. — Обняла Хэддока за шею и прижалась к нему. Над нами мигал фонарь, на стоянке, всего в десяти метрах, ждало такси, а мы целовались и во мне зрело желание сказать Артёму что-то очень важное, но понимала, что он моим откровениям может не обрадоваться. Танцевать мы всё-таки поехали, правда, надолго в клубе не задержались. Слишком громкая музыка, много людей вокруг, толчея, в общем, никакой романтики. Намного заманчивей была родная крыша, звездное небо над головой и ощущение полной вседозволенности. И мне казалось, что сегодня всё по-другому, не так как всегда. Поцелуи более требовательные, объятия крепче, а в шёпоте Артёма мне чудилось что-то особенное. Что-то, чего, наверняка, не было. Но я всё равно прислушивалась, стараясь не упустить ничего, ни одного слова. Вот только смутное беспокойство меня не отпускало. — Артём, — тихонько позвала я. Было уже очень поздно, а точнее, ещё немного и будет рано, мы наконец-то перебрались в спальню, Артём засыпал, а у меня вот никак не получалось, и я снова позвала: — Артём. Он невнятно угукнул и мне тут же стало стыдно, что я его бужу. Я ткнулась носом в его плечо и глаза закрыла. В горле вдруг встал противный комок, и я никак с ним справиться не могла. — Давай не будем её искать, — сказала я, когда болезненный ком удалось сглотнуть. Хэддок вздохнул и зашевелился. — Кого? — Жену твою. — Астрид, ты просто не понимаешь, что ты говоришь. — Всё я понимаю. — Я отодвинулась от него и повернулась к Хэддоку спиной. Он помолчал, а потом придвинулся ко мне и обнял. Прижался щекой к моему плечу, а мне опять плакать захотелось. — Тебе деньги не нужны? Я головой покачала, заталкивая в себя рыдания. А вот Артём усмехнулся. — Удивительная девушка. — Не смейся надо мной! — Астрид, ну ты чего? Ревёшь, что ли? Слёзы тут же брызнули из глаз. — Нет… — Точно, не ревёшь, — поддакнул он, стирая слёзы с моих щёк. Я даже на спину перевернулась, чтобы ему было удобнее это делать. — Артём, я ведь серьёзно. Чёрт с ними, с этими деньгами. А вдруг… вдруг у неё в мужьях бандит какой-нибудь? Хэддок приподнялся на локте, да так и замер ненадолго. А после поинтересовался: — Подслушивала? Я носом шмыгнула. — Давай уедем куда-нибудь. — Астрид, ты подслушивала? Моя рука забегала по его плечу. — Давай на море поедем? Ты же давно не был, сам говорил. Отдохнём… Он гадко выругался, а я от ужаса зажмурилась и снова заревела. То, что он так отреагировал, ещё больше меня напугало. Значит, я ничего не придумала и мне ничего не показалось. Значит, всё на самом деле серьёзно. — Какого чёрта ты творишь, а? — Артём откинул одеяло и встал с кровати, наклонился за своими джинсами. — Я? А ты что творишь? Во что ты вообще ввязался? — Ни во что. Это моё дело. — С бандитами дружбу водить? — Я села и прижала одеяло к груди. — И не говори мне, что этот твой Кирилл добропорядочный гражданин и бизнесмен! У него всё на лбу написано! Хэддок обернулся и посмотрел на меня. — Так и написано — бандит? А ты уверена, что я не бандит? Что ты вообще обо мне знаешь? От обиды у меня губы затряслись. — Только то, что ты счёл нужным мне рассказать! — Вот именно. — Значит, врал? Он молча отвернулся, а я горько усмехнулась. — Ясно… — Астрид! Тебе не нужно знать лишнее, поверь мне. — Конечно! Зачем? От меня ведь что нужно? Крыша над головой, еда, постель. Все тридцать три удовольствия! А я как последняя дура думаю о том, как шкуру его спасти! — Меня не надо спасать, откуда такие мысли? Я сам справлюсь. — Не сомневаюсь! — Я упала обратно на подушки, но тут же поняла, что лежать не могу и встала. Правда, мне, так как Хэддоку не повезло, ничего из своей одежды я рядом с кроватью не обнаружила, даже на полу, и я замерла в некотором смущении, продолжая оглядываться. Артём только руками развёл, наблюдая за мной. — Астрид. — Отстань! — Я пролетела мимо него в ванную и дверью хлопнула. Но ровно через пять секунд (именно столько времени мне понадобилось, чтобы сдёрнуть с крючка халат и на себя накинуть) дверь я снова распахнула. — И кто же ты у нас такой, интересно? Бандит, вор в законе, а может секретный агент? Артём свирепо уставился на меня и ткнул пальцем в настенные часы. — Четыре часа утра! Ты другого времени не нашла для разборок? — А в чём проблема? Или у тебя с утра пораньше важное задание? Так ты бы предупредил, я бы будильник завела, пирогов бы напекла… Утомлять бы тебя не стала! — Швырнула в него банным полотенцем. — Сумасшествие какое-то! — Вот прав ты, прав! Слушай, а может ты и с квартирой мне наврал всё? Придумал басню… — Астрид, хватит, в конце концов! — заорал он, а у меня мороз по коже пошёл. Испуганно сглотнула и решила предупредить: — Ещё раз так крикнешь, соседи полицию вызовут. — Вот именно. Не думаю, что им очень нравятся скандалы среди ночи! — Они мне тоже не нравятся, к твоему сведению. А ещё меньше мне нравится, когда мне врут! А ты только этим и занимаешься. Кто ты у нас там, москвич? Вот и катись в свою Москву! У тебя там, наверное, нормальная, устроенная жизнь? Квартира, дача… — Голос предательски сорвался. — Жена, дети… Кто там ещё бывает? Ах да, любовница, как же без этого? Без этого никуда… Артём устало опустился на кровать, а я за дверью ванной комнаты спряталась. Вытирала слёзы и старалась особо громко не всхлипывать. Умоляла себя успокоиться. Причём немедленно. — Всё-таки женская логика — странная вещь, — вдруг сказал Хэддок. — Вроде бы начали разговор с того, что меня убить собираются, а закончили всё тем же — ревностью. — Размечтался, — подала я голос из-за двери. — Не ревнуешь? — С какой стати мне тебя ревновать? Я может и дура, но не настолько. Мне про тебя всё понятно. — И что же, если не секрет? — Всё. Ты врун, подлец и бабник. Артём помолчал, но затем хмыкнул весьма заинтересованно. — Да… Более чем исчерпывающий ответ. Ладно, с вруном и бабником я спорить не буду… — Ещё бы ты спорил, — не удержалась я. — Да, не буду! Потому что это бесполезно. Но вот почему я подлец? Может, объяснишь? Что такого подлого я тебе сделал? Вот тут я уже не стерпела и из ванной выскочила. — Объясню. Объясню, Артём! Потому что ты попросту ворвался в мою жизнь и перевернул её с ног на голову. И, кажется, очень гордишься собой по этому поводу, не так ли? А уж после сегодняшнего вечера я совсем не уверена, что всё это было случайностью и стечением обстоятельств. — И что же случилось сегодня вечером? Хэддок снова смотрел на меня своими невинными зелёными глазами, а я его за это убить была готова. Кажется, он до сих пор считает, что я полная дура и ничего не понимаю. Или у него единое мнение по поводу всей женской половины человечества? — Сегодня вечером ты потащил меня в этот дурацкий ресторан. — Дался он тебе! — Да, дался! Потому что для тебя это важно, и хватит уже притворяться. Я весь вечер голову ломала — зачем ты меня туда привёл. Тебе нужно было поговорить с Кириллом, а я мешала, легче было встретиться с ним наедине. Но ты всё равно настоял, чтобы я пошла с тобой. — Я развела руками. — Зачем? А потом всё встало на свои места. На губах Артёма, как приклеенная, цвела снисходительная ухмылочка. Что бы я ни говорила, он выглядел всё более насмешливым, но я была уверена, что всё это чистой воды притворство. Каждое моё слово попадало в цель, и Хэддок всё больше напрягался, хоть и старался это скрыть. Я слёзы вытерла и продолжила: — Тебе просто нужно было показать меня Кириллу. Или ещё кому-то, кого ты ожидал встретить в «Трёх карасях». Правда? Чтобы все поняли — ты в этом городе по вполне понятной причине. Чтобы не думали, что ты рыщешь по городу в поисках своей бывшей жены, а видели — ты спокойно живёшь у любовницы. Отдыхаешь, так сказать! И как кстати этой любовницей оказалась я, правда, Артём? — горько проговорила я. — Ведь меня в этом городе каждая собака знает, и ты это очень быстро понял. Дяде моему «спасибо», который, будучи человеком неженатым, вечно меня таскал по всяким мероприятиям. Хоть кому-то это пригодилось! Ухмылка на его губах дрогнула, но тут же снова расцвела. — Поэтому ты и таскал меня по ресторанам, — закончила я дрогнувшим голосом. — Я, правда, не сразу поняла, в чём дело, но поняла. Лучше поздно, чем никогда, правда, Артём? — Я посмотрела на него, но он продолжал молчать, и стало ясно, что надеяться мне не на что. — Сволочь ты, Хэддок, — добавила я, изо всех сил стараясь сдержать слёзы, а Артём к моему ужасу ещё и кивнул, а потом и улыбнулся мне. — Сволочь, Астрид. И очень хорошо, что ты это поняла. — Я поняла, — еле слышно проговорила я. Вся злость и справедливое негодование неожиданно испарились, и осталась только пустота. Правда, я всё же предупредила его: — Не смей втягивать в свои афёры дядю, понял? — Я и не собирался. — Очень на это надеюсь. — Я запахнула на груди халат и направилась к двери, а Артём вдруг встревожился. — Ты куда? — Пройдусь. Благо квартира большая. Артём смотрел на меня, и мне показалось, что он расстроен. — Астрид, — вздохнул он, но я слушать не стала и из спальни вышла. Астрид, Астрид… Вот как у него это получается? Я всю жизнь своё имя терпеть не могла, и когда Димка стал звать меня Ас, восприняла это с благодарностью и чуть ли не с восторгом, посчитала это поворотным моментом в жизни. Я всегда считала, что имя очень влияет на судьбу человека. У меня же имя не такое как у всех, а как с таким именем возможно женское счастье заполучить? А потом я вдруг превратилась в Ас и пришла к выводу, что это правильно, и что Димка, который моё имя поменял, и есть подарок судьбы, лучшего и ждать нечего. А как снова к Астрид вернулась, так поняла, что не в имени дело и не в том, как оно звучит, а в том, кто и как его произносит. Вот у Артёма и небрежное «Астрид» по-особенному получается. Как ни у кого. Вот только ему до моих ощущений никакого дела, судя по всему, нет. Выйдя из спальни, я прошла на кухню, налила себе воды, а потом вышла на крышу. Ночь уже отступала, небо начало сереть, новый день вот-вот начнётся, а я ещё со старым никак не распрощаюсь. Пила воду маленькими глотками, а в горле снова комок и слёзы текут рекой. Я запрокинула голову и подставила лицо ветру, надеясь, что он их высушит. Самое ужасное, что я всё ещё ждала, что Артём сейчас выйдет на крышу вслед за мной и произнесёт всего два слова: — Давай уедем. И я бы поехала. В Москву, на море, в вечную мерзлоту… Господи, я ведь на самом деле готова с ним уехать. Вот только он не позовёт. В этом я была уверена. Но почему именно он? Вдруг вспомнила, как Артём согласился с тем, что он сволочь, и тон был такой лёгкий, насмешливый… Он всё заранее продумал, я просто была ему удобна, и скрывать это дальше Хэддок не собирался. А мне-то теперь как? Я от обиды даже ногой топнула и снова заревела. В голос. Кого стесняться-то? Ох, Артём… Я понятия не имею, кто он на самом деле, как живёт и с кем. А вдруг у него на самом деле жена есть? И дети. Что из того, что он мне рассказал, правда? Если вообще хоть слово правды было. Единственное, что понятно — я в его жизни никакой роли не играю. Не то что важной, а вообще никакой. Сколько у него было, да и будет, таких Астрид? А также Наташек, Насть и далее по списку. А я в очередной раз показала себя с наиглупейшей стороны, ведь Артём прав, это на самом деле была сцена ревности. — Я в него влюбилась, — проговорила я вслух и даже застонала в голос. — Дура. Ну, когда же ты перестанешь быть такой дурой? Наверное, никогда. Наверное, это не лечится. Это врождённый недуг — патологическая дурость называется. Я решительно утёрла слёзы. Нельзя так распускаться. Нельзя быть мямлей и плаксой. Но и вмешиваться я больше ни во что не стану. Уже ясно, что квартира моя Хэддоку не нужна, вот и пусть дальше сам своими поисками занимается, с бывшей своей разбирается, а я что буду делать? Ждать у моря погоды? Когда у Артёма все дела в нашем городе закончатся? А что потом? А если его убьют?.. Я даже головой помотала от накатившего на меня ужаса. В фильмах вон чего только не показывают, но я никогда не думала, что придётся с этим в жизни столкнуться. А Хэддок упёрся рогом, сам он, видите ли, разберётся! Тоже дурень ещё тот. От всех этих мыслей захотелось подойти к краю крыши и крикнуть что есть силы: — Я не знаю, что мне делать! Но спящих мирным сном горожан я пугать, конечно, не стала. Вместо этого сделала несколько глубоких вдохов, надеясь хоть немного успокоиться, а потом пошла обратно в спальню. Мысли о глупостях вроде той, чтобы проявить стойкость и улечься спать на диване в гостиной, я отбросила тут же. Да и времени было жалко, если честно. Чувствовала, что осталось его немного — неделя, от силы две, если ничего не изменится за эти дни, — и тратить его на обиды мне не хотелось. В комнате было темно, и я даже решила, что Хэддок (бегемот толстокожий!) спит себе спокойно. Обида снова кольнула, но я посоветовала себе и в этот раз её не замечать, и легла в постель, прямо в халате. Осторожно натянула на себя одеяло, боясь Артёма разбудить, и свернулась клубком на краю постели. Но не прошло и пары секунд, как Хэддок придвинулся ко мне и обнял. — Замёрзла? — Да… — Упрямица. — Он прижался губами к моему плечу, и я поняла, что он улыбается. — И скандалистка. — Артём, — не выдержала я, но он приложил палец к моим губам. — Хватит. Хэддок стал укутывать меня одеялом, но потом вдруг передумал и сдвинул его вниз. Он целовал меня, а я всё ещё хотела ему объяснить. — Я просто беспокоюсь за тебя, ты понимаешь? Он перестал меня целовать, поднял голову, а потом вдруг потёрся носом о мой нос. — Я понимаю. Только дура ему поверить может. А я дура, это мы сегодня уже выяснили. Поэтому и поверила. Когда уснули, уже солнце вставало. Я ещё несколько минут смотрела в окно, на небо, стремительно светлеющее, и держала Артёма за руку. Он уснул тут же, у меня тоже глаза слипались, и бороться с этим было уже невозможно, бессонная, нервная ночь сказывалась, но сейчас у меня появилось несколько минут, чтобы побыть с Артёмом и в то же время наедине с собой, и упустить их не хотелось. Но понять в эти минуты старалась только одно — как мне его отпустить и при этом сохранить остатки гордости. Проснулась я одна и испугалась этого. Села в постели, принялась оглядываться, уже позвать Артёма хотела, но услышала его голос, он с кем-то разговаривал, судя по всему, по телефону. Я вздохнула, пригладила волосы и с кровати встала. На этот раз халат мой обнаружился на полу, далеко идти не пришлось. — Сань, не капай мне на мозг, я тебя прошу, — говорил Артём. Я приостановилась в дверях и даже на секунду зажмурилась, когда поняла, что ужас ночи не ушёл, мне в нём теперь жить предстоит и неизвестно, сколько это продлится. — Да, я уверен… Нет, ты чего добиваешься? Зачем нам лишний шум? Я и сам прекрасно справлюсь со всем. Уже справляюсь… Я выглянула из-за двери и увидела, как Артём расставляет на столе тарелки. Пахло кофе, тостами, в окно заглядывало солнце и если бы не этот телефонный разговор, можно было бы притвориться, что всё в порядке. Я вышла из-за двери и не спеша прошла к столу. Артём наблюдал за мной с некоторой настороженностью, но когда понял, что я не собираюсь ни о чём его расспрашивать, расслабился. Даже за руку меня поймал и к себе притянул. — Привет, — шепнул он еле слышно и поцеловал в лоб. — Голодная? Я кивнула и услышала мужской голос в трубке. — Глеб, ты меня слушаешь? — Я слушаю. Точнее, выслушал уже всё. Ничего более интересного ты мне предложить не можешь, как я понимаю… Хэддок указал на чайник, который уже начал весело пофыркивать на газу, а сам вышел на крышу, продолжая разговор. Я невесело усмехнулась. А когда Артём вернулся через пару минут, умудрилась сделать вид, что ничего страшного не происходит. Даже улыбнулась. — Уже час дня. — Так правильно, уснули в пять только. Ты выспалась? — Кажется. — Вот и хорошо. Чай или кофе? — Чай. — Я откусила от тоста и вытерла руки салфеткой. — Есть хочу. Артём рассмеялся. — Это хорошо. Вот тебе чай. Лимон достать? — Да. Как только он отвернулся, я на него посмотрела, до этого не осмеливалась, всё глаза отводила. Происходящее мне не нравилось, весь этот семейный завтрак в обеденное время попахивал притворством. — Тебе звонили, — сказал Артём, вернувшись к столу. — Кто? Он плечами пожал, а потом усмехнулся. — Не солнышко, кто-то другой. Я безразлично кивнула. — У меня дело, Астрид. Я уеду на пару часов. Он больше не звал меня с собой. Не звал. — Хочешь, в магазин зайду? — Я сама схожу. — Отлично. Прогуляйся. — Артём посмотрел на часы. — Дело такое срочное? — Исходя из того, что уже второй час дня? — Он рассмеялся. — Артём, поешь спокойно. — Да я уже ел. Пока ждал, что ты проснёшься. Этот завтрак для тебя. Ещё чуть-чуть и я заплачу. Хорошо хоть Артём всё-таки из-за стола поднялся, убрал свою чашку в раковину, а потом подошёл и меня поцеловал. Я уцепилась за него, чуть со стула не свалилась, потянувшись за ним. Артём меня удержал, на секунду сжал крепко, так, что я даже задохнулась, а потом попросил: — Приготовь что-нибудь вкусное на обед? Или на ужин. Хорошо? — А когда ты вернёшься? — Я же сказал. — Заглянул мне в глаза. — Обещаю, самое позднее к семи вернусь. Отпусти меня, Астрид. Я тут же разжала руки, перепугавшись того, как судорожно оказывается, в него вцепилась. Отвернулась от него, но заставила себя улыбнуться, когда почувствовала его руку на своём плече. — Иди, ты же опаздываешь. Как же всё стало сложно. И ведь уже не вернуть ничего, остаётся только ждать, что дальше будет. Но я подозревала, что ничего хорошего. Артём ушёл, а я ещё долго сидела за столом, чай не пила, не ела ничего, просто сидела, чувствуя себя до противности беспомощной и никому не нужной. Настроения у меня никакого не было, но я всё же заставила себя встряхнуться, прибралась в квартире, в магазин сходила и взялась за ужин. А сама без конца на часы поглядывала. Несколько раз звонил телефон — один раз Хедер и дважды Димка, но я никому не ответила. Не хотела я ни с кем говорить. С Йоргенсоном в принципе не хотела, а с подружкой боялась. Боялась, что разревусь на первом слове, а объяснить толком, что со мной твориться так и не смогу и она останется за тысячи километров с уверенностью, что у меня жизнь рухнула. А она ведь пока не рухнула, а возможно и вообще всё обойдётся, поэтому заранее раскисать нельзя. Не зачем Хэддоку видеть меня вечно с глазами на мокром месте, вчера поплакала и будет. Не то он решит, что я истеричка и зануда. О чём я думаю вообще? — Вкусно? — Очень. И я даже не буду спрашивать, как это называется. — И не спрашивай. — Я встала и обняла его сзади за плечи, но почти тут же отстранилась и спросила: — Вино откроешь? — У нас ещё и вино! Купила? — Да, мне захотелось. — Достала из холодильника бутылку, достала штопор, и, передав всё Артёму, отправилась за бокалами. — А ты почему не ешь ничего? Я пожала плечами. — Не хочу. Напробовалась, наверное, пока готовила. А ты ешь… Артём, а Кирилл тебе помог? Хэддок сделал глоток вина, замер и посмотрел на меня из-за бокала. — Что ты имеешь в виду? — Ну, ты зачем-то к нему обращался? Он её нашёл? Он замялся, я заметила. Допил вино и мне улыбнулся. — Всё хорошо, Астрид. Я сглотнула. — Правда? Он кивнул. — Значит, ты её нашёл? Артём взял вилку и снова принялся за еду. — Очень вкусно, миледи. Я вино с трудом проглотила. — Ты её нашёл, Артём? Он долго не отвечал, но, в конце концов, сказал: — Завтра узнаем. — Ты завтра поедешь к ней? — Наверное. — Усмехнулся. — Если не просплю. Он завтра едет к ней, значит, времени совсем не осталось. Счёт пошёл на дни. Как же я это всё переживу-то? — У тебя опять звонит телефон. — Пусть. Хэддок отложил вилку, и устало вздохнул, затем поморщился, слушая про солнышко. — Ответь ему. — Не хочу. — Астрид! — Я не хочу! Телефон замолчал и мы замолчали. Артём ел, а я вино пила. — Ты возьмёшь меня завтра с собой? — Ты хочешь? — Хочу. Он вынужденно улыбнулся. — Хорошо. — Отодвинул пустую тарелку и поднялся. — Ты вино всё выпила или осталось ещё? — Я две бутылки купила, — успокоила я его. — Хитрюга. Артём глотнул вина из моего бокала, потом поцеловал меня. — Давай не будем сегодня больше ругаться? — прошептал он мне на ухо. У меня вырвался вздох облегчения, когда он меня обнял. — Мы очень постараемся. — Ты постараешься. — Я никогда с тобой не ругалась, — возмутилась я. — Первая никогда не начинала. — Да что ты говоришь. Я невольно улыбнулась, а Хэддок тут же обрадовался. — Наконец-то. — Приподнял меня от пола и заглянул в глаза. — Пошли на крышу? — предложил он, хитро прищурившись. Я пригладила его волосы, провела пальцем по бровям. — Пойдём. Он очень внимательно разглядывал меня несколько секунд, а затем улыбнулся, но мне показалось, что улыбка эта ему далась не просто. Но голос был весёлый, впрочем, как обычно. — Пойдём, — шутливо передразнил он меня. Отпустил меня и указал на бутылку. — Ты вино берёшь, а я подушки с дивана. Бегом, Астрид. А на следующее утро… На следующее утро я проснулась от того, что сердце тревожно билось. Из-за чего непонятно, я открыла глаза и пару минут разглядывала потолок, прислушиваясь к тишине, царившей в квартире. И эта тишина не успокаивала, совсем наоборот. Потянулась рукой к другой стороне постели, уже зная, чувствуя, что она пуста. Артём ушёл.