Квартирный вопрос.

Ужином Хэддок занимался сам. Заказал, на стол накрыл, даже еду на тарелки раскладывал сам. Я из спальни вышла только когда он меня позвал. Он думал, что я по-прежнему с Хедер по телефону болтаю, а я, если честно, в себя приходила. Подружка на меня зашипела, когда я ей призналась в содеянном, заявила, что я всё-таки дура и в моём положении нужно было заставить Хэддока очень долго вымаливать у меня прощение, на коленях, если понадобится, но я не спешила с ней соглашаться. Она-то Артёма не знает, а я… Да, не так долго мы и знакомы, но я его чувствовала, и в данной ситуации была совсем не уверена, что Хэддок мучиться готов. Даже если предположить, что он на самом деле пришёл ко мне, как говорит, заменяя этим другое, более важное для меня признание, страдать и вымаливать у меня прощение он бы не стал. Не тот характер, и не тот человек. Он предлагает только то, что может предложить, то, что у него есть — за душой и на сердце, и требовать что-то большее, просто в угоду своему самолюбию, бессмысленно и бесполезно. В том, что касается его чувств, я была уверена, что Артём всегда будет честен, и терпеть и притворяться вряд ли станет, просто уйдёт, как когда-то, и поэтому я сегодня и сделала ему это предложение, возможно, чуть-чуть поторопившись, но я сказала всё как есть и рассчитывала на ответную честность. Артём либо должен был сразу уйти, либо остаться. Он остался. Хотя, мне до сих пор в это не верилось. Я вышла в гостиную и неожиданно поняла, что волнуюсь сильнее, чем думала. На Хэддока посмотрела, радуясь, что он меня пока не замечает, колдуя у стола, а потом подошла и обняла его сзади, решительно плюнув на все свои опасения.Артём замер, поднял руки, позволяя себя обнять, а потом поинтересовался: — Ты так проголодалась? — Можно и так сказать. Я потёрлась щекой о его спину, а Артём вдруг насторожился: — - Ты плачешь, что ли, Ас? — Нет, — соврала я. — Ну и зря. Раз уж всё так серьёзно, я про свадьбу, в смысле, то можно и поплакать. Все невесты ревут. Хотя, меня это всегда удивляло. — У тебя более богатый опыт, чем я предполагаю? — пробормотала я, отпуская его и поспешно смахивая слёзы. Хэддок обернулся и посмотрел на меня. Очень серьёзно посмотрел, я даже испугалась, что сейчас услышу что-то неприятное, но Артём вдруг наклонился ко мне и подставил щёку для поцелуя. — Целуй. — За что это? — Потому что я так хочу. Целуй. Я поцеловала. — Спокойнее стало? — поинтересовался Артём. — Почему ты остался? Он пожал плечами. — Вдруг подумал, что мне идти некуда. Садись за стол. Я села и даже тарелку к себе придвинула, хотя понимала, что ни кусочка проглотить не смогу. — Как это мило с твоей стороны… Значит, у тебя просто нет выбора? — Выбор есть всегда. — Хэддок вино разлил, сел и на меня посмотрел. Сдвинул брови, вроде бы только что задумавшись над моими словами. — Мне кажется, или ты уже жалеешь? Я уставилась на салат в своей тарелке. — Артём, я просто хочу… — Слишком многого, я помню. И это правильно, себя нужно любить. — Я себя люблю. Он покачал головой. — Пока только учишься. Я сидела и смотрела, как он ест. Я же вилкой гоняла по тарелке листик салата и старалась игнорировать взгляды Артёма, который на мой салат посматривал весьма неодобрительно. — Поешь что-нибудь, — попросил он. — Не хочется. — Не хочется, — передразнил он. Протянул через стол руку, я посмотрела на его раскрытую ладонь и вложила свою руку. — Помнишь, ты мне как-то сказала, что мне возвращаться некуда? Ну… что у меня дома нет, и не ждёт меня никто. — Помню… кажется. — А я очень хорошо. Может, не поверишь, но я полгода об этом думал. — Мало, — ответственно заявила я. Хэддок усмехнулся. — Может быть. Я руку свою освободила и взяла бокал с вином. — Но тебе ведь есть куда возвращаться. Ты это доказал. Артём подумал, прежде чем ответить. — У меня есть квартира в Москве. А ещё дача в Подмосковье. В приличном посёлке. Правда, я был там всего несколько раз, некогда. Я нервно улыбнулась. — А сейчас ты скажешь, что проблема в том, что тебя там никто не ждёт. — Не ждёт. Ты ведь права, Настя от меня сбежала. И это после трех лет брака, и ко всему прочему к конкуренту, а это что-то да значит. А ты говоришь… — Да ничего я не говорю, Артём! Я просто не понимаю, как жить дальше. С тобой или без тебя… Я только свыклась с мыслью, что начинаю всё заново, к тому же одна. — Я схватила салфетку и скомкала её, сжав руку в кулак. — Ты даже не представляешь, чего мне это стоило. Мне!.. — А что с тобой не так? Его спокойный, лишь с оттенком заинтересованности тон, меня бесил. — А со мной всё не так. Потому что я — племянница Хофферсона. Знаешь, как меня за глаза называют? Принцесса на горошине. Артём попытался спрятать улыбку. — Тебе кажется это обидным? — Мне не на что обижаться. Грех жаловаться на то, что очень долго делало тебя счастливым. Просто когда я обо всём этом задумалась и захотела измениться… Очень тяжело было, — закончила я. — Верю. — Я никогда ничего сама не делала. Иногда пыталась, особенно когда повзрослела. Хотелось, как и всем, самостоятельности, поступков, широких жестов, но у меня ничего не получалось. Потому что за меня всегда думал дядя. Так было удобно и всем спокойнее, он всегда знал, как лучше. — И ты мне хочешь сказать, что тебе это не нравилось? Мы встретились взглядами, и у меня внутри разлилось тепло, я вздохнула свободнее. Сделала глоток вина. — Наверное, мне даже в юности хватало здравомыслия, чтобы понять, когда он прав. Но людям ведь не объяснишь… Хэддок кивнул. — И ты выросла с печатью папиной дочки на лбу. — Всё бы ничего, если бы меня не перестали воспринимать всерьёз. Артём покачал головой. — Врёшь, Астрид. Вот сейчас врёшь. Ты сама перестала себя всерьёз воспринимать, вот и весь ответ. Я замолчала и только таращилась на Хэддока, а он вроде бы и не замечал. Был занят едой, и на меня взглянул только, когда за бокалом с вином потянулся. И поинтересовался, как ни в чём не бывало: — Я ведь прав? — Ты бы про себя всё так понимал. — С собой сложнее. — Я встречалась с твоей женой, — сказала я, желая хоть как-то сбить с него спесь. Он напрягся, я заметила, но ни удивления, ни возмущения не высказал. Только усмехнулся: — И что? — Да ничего. Она наговорила мне всякой ерунды. — Наверняка, гадостей про меня. — Какие гадости, Хэддок? Хуже, чем ты есть, тебя уже трудно обрисовать. — Тогда брось меня, — посоветовал он. — Из-за твоего гадостного характера? Вот ещё. Это недостаточный повод. Артём от души рассмеялся. — Решила держаться до последнего? — А ты собираешься меня испытывать? — Боюсь, что испытания грозят мне. За тобой ведь глаз да глаз. Вот как, например, ты до Насти добралась? Я её неделю искал. — А я не искала. У меня Хедер есть… — Я пожала плечами. — Ей стало любопытно. Хэддок перестал жевать. Потом хмыкнул. — Да уж… Нет на свете ничего страшнее женского любопытства. Что она тебе рассказала? — Я же говорю — ерунды всякой наговорила. Зато я с Русланом познакомилась. — А-а! И этот сукин сын точно не постеснялся в выражениях. — Он просто посоветовал гнать тебя в шею, когда появишься. — Козёл… — Артём, мы же за столом! — И что? Правду говорить не стыдно. — Может, я, конечно, как-то невнятно изъясняюсь, но всё это к тому, что я хочу всё знать. Мне кажется, я это заслужила. Этот мерзавец ухмыльнулся. — Не забивала бы ты себе голову, Миледи. Я показательно нахмурилась. — На эту фразу ты прав пока не имеешь. — Правда? — Это дядина прерогатива. — А после свадьбы? — Там посмотрим. Ты рассказывать думаешь? Он сомневался. Время тянул и продолжал мне улыбаться, видимо, надеясь, что я отступлю. — Это всё немного сложно. — Я пойму, — заверила я его. Артём вытер рот салфеткой, потом поднялся из-за стола и отнёс грязную тарелку в раковину. — Может, стоило потребовать объяснений до предложения руки и сердца? — Может быть, — согласилась я и сглотнула вдруг вставший в горле тугой комок. — Но что сделано, то сделано. Артём, ну пожалуйста!.. — не выдержала я. — Мне не просто любопытно, мне нужно знать. Артём подошёл ко мне сзади, его ладони легли на мои плечи, и я, поддаваясь его рукам, отклонилась назад. Он гладил меня, потом наклонился и поцеловал. Поцелуй был странный, с намёком на продолжение, и я даже заподозрила Хэддока в коварстве, решила, что он хочет таким образом прекратить неприятный для него разговор. Но он неожиданно прервал поцелуй, поддержал меня под спину, чтобы я не потеряла равновесие, и сказал: — Я в душ. В ванную, спустя некоторое время, я пришла сама. Принесла большое полотенце и футболку Хэддоку, позабытую им в моём шкафу, которую я хранила целых полгода, так и не решившись от неё избавиться. Повесила всё на крючок, и вместо того, чтобы выйти, присела на пуфик и стала за Артёмом наблюдать. За матовыми стёклами душевой кабины, была видна только его голова, он подставил лицо под струю воды и почти тут же фыркнул и головой замотал. Я улыбнулась. Совершенно не понятно, но прошло всего несколько минут, а я уже не злюсь на него. Так бы сидела и смотрела на него. Может, на самом деле ни о чём не спрашивать? Ведь не зря же говорят — меньше знаешь, крепче спишь. Артём выключил воду, головой снова потряс по-собачьи и из душевой кабины вышел. Дотянулся до полотенца и первым делом лицо вытер, потом обернул полотенце вокруг бёдер. — Ты чего здесь сидишь? — На тебя смотрю и думаю. Он улыбнулся. — Интересно… А я тоже кое-что придумал. — Что? — Поедем на море? Ты же хотела. — Я полгода назад хотела. — А сейчас не хочешь, что ли? — Не знаю… Я приехала недавно, да и выставка. — Я не предлагаю завтра, у меня тоже дел по горло. — Он сдёрнул с крючка ещё одно полотенце и принялся им вытираться, бросил его в корзину для грязного белья. — Через месяц… Ты придумай, куда ты хочешь поехать. Артём подошёл и присел передо мной на корточки. В глаза заглянул, потом погладил по щеке. — О чём думаешь? — Когда ты уедешь? — спросила я, холодея. Он задумался, потом сказал: — Через неделю, может, через две. Пока не знаю точно. Я молчала, и он меня затеребил. — Астрид, я вернусь. Уеду на несколько дней… — Я кивнула, пряча от него глаза. — Или со мной поедешь. Тебе же нужно с Витькой встретиться, галерею посмотреть. — Это ты всё устроил, да? С выставкой. — Нет. — Он поднялся и руку мне протянул. — Я только назвал ему имя одной очень талантливой молодой художницы… А всё остальное — это он. Я стукнула его по голому плечу. — Я так и знала. — Просто я знаю, чем он может заинтересоваться. — Всё равно получается, что я твоя протеже! — Как ты сказала? Протеже? Надо же… Он смеялся, и я тоже улыбнулась, успокоилась немного, когда удалось отвлечься от беспокойных мыслей.  — Расскажи мне о Европе, — попросил Артём, устраиваясь рядом со мной на постели. — Тебе понравилась поездка? — Я думала о тебе, — призналась я. Артём посмотрел на меня и вдруг спросил: — Правда, не простишь? Я провела пальцем по его плечу, по татуировке. — Я не забуду. — А вот это правильно. Забывать вообще ничего нельзя. — Он поцеловал меня и лукаво улыбнулся. — Принцесса на горошине. Я вонзила ногти в его спину, и Хэддок смешно заохал. — Больно, Астрид, больно… — Не называй меня так, я тебе не для этого рассказала. — А мне нравится. Я, может, мечтал о принцессе. О самой настоящей. Некоторое время спустя я села на постели, от Артёма отодвинулась и натянула на себя одеяло. — Что ты не поделил с Русланом? — спросила я, не стерпев. — - Любопытная ты особа, Астрид. — Ты же сам сказал — забывать ничего нельзя. Хэддок усмехнулся. — Ты права. — Он ведь опасный человек? — Руслан? Да так… На побегушках. Я обернулась через плечо и на Артёма посмотрела с беспокойством. — То есть, над ним ещё кто-то есть? — Астрид, эта история давно закончилась. Иных уж нет, а те далече… — Но ты нашёл, что искал? — Нашёл. — Деньги? — Это тебе Настя проболталась? — Нет. Я сама догадалась. — Зря. А дяде рассказывала? — Нет, — повторила я, чувствуя, как дурное предчувствие стремительно разрастается. — Понятно, — протянул Артём. — Что именно тебе понятно? — насторожилась я. — Если бы рассказала, он бы так спокоен не был. Наверное. — Артём, у тебя опять проблемы? — Да нет у меня никаких проблем, успокойся. — Он погладил меня по спине. — Но может и слухов хватит за глаза. — Два года назад завод ты собирался покупать? — Это тоже Хедер постаралась? — Нет, я сама справилась. Сложила два и два… — Сколько вышло? — Вот ты мне и скажи. Хватит дурацкими отговорками меня кормить, расскажи, как есть. Он вздохнул. — Про завод? — Про всё. Расскажи про жену. — А что про неё говорить? Познакомились, поженились. Я тогда только из армии пришёл, маме моей она очень нравилась. — Мама умерла? — осторожно поинтересовалась я. — Да, давно уже. Жили у Настиных родителей, то ещё времечко было. Родители её меня не выносили. Он замолчал, и я подозрительно на него покосилась. — Почему? Хэддок усмехнулся. — Меня чуть не посадили тогда. Не повезло просто, попался. Я кивнула. — Конечно, не повезло, — повторила я за ним. Артём ущипнул меня за бок, за что получил по руке. — Нужно было крутиться. Молодые, жить хотелось, а денег нет. И профессии нет. Витька тогда ещё ходил, вот мы с ним и пытались заработать, хоть где-нибудь, хоть как-нибудь. — А что с ним случилось? Авария? — Нет, болезнь какая-то заумная. Он ещё на заводе заболел, и со временем ему всё хуже становилось. А два года назад в инвалидное кресло сел. Клиник объехал, и наших, и европейских, огромное количество, но результата пока нет. Да мне кажется, смирился он уже. По дому ещё ходит, и то хорошо. Зато голова у него, как компьютер. Как он сам говорит, если в одном месте прибыло, то в одном обязательно убудет. — А ты её любил? — перебила я его. На Артёма посмотрела и заметила, как он морщится. — Астрид… Мы тогда глупые были. — Я тебя не об этом спрашиваю. — Наверное, любил. Мы не много лет прожили. И ссорились, и мирились. Радовались, когда деньги начали появляться, Настя меня поддерживала, когда всё крахом шло. Если честно, о любви мне было думать некогда. Была жена, была семья, как мне тесть вдалбливал постоянно в голову, хотелось денег и квартиру, чтобы от любимых родственников съехать, наконец. Хотелось другой жизни, и я многое принимал, как данность. Например, то, что она ждёт меня. Я мог уехать на месяц, пропасть на неделю, а она ждала. А мне, если честно, даже в голову не приходило, что по-другому может быть. А когда деньги появились, — реальные деньги, понимаешь? — я никак понять не мог, чем она недовольна. Теперь-то жаловаться не на что, даже дом строить начали, на зависть всей её родне, чтобы им пусто было, кровопийцам. А она всё равно находила, чем меня достать. У меня появились другие дела, бизнес ведь не может появиться и просто быть, им нужно заниматься, каждый день, и мне снова было некогда. А потом мы с Витькой ещё и расширяться решили. — Он замолчал, и мне снова пришлось к нему повернуться. — О чём ты думаешь? — Она ведь на меня обижена до сих пор. Я глаза отвела. Я, если честно, была больше чем уверена, что дело совсем не в обиде. Настя его любит, до сих пор, я это видела по её глазам, когда она о Хэддоке говорила. Язвила, злилась, руки машинально сжимались в кулаки, но в глазах было что-то затаённое и болезненное, но не холодное. Оно теплилось внутри, если не горело, и меня это ещё тогда за живое задело. А сейчас, когда Артём рассказывал о ней, тоже без всякой злости, и вроде бы даже с сожалением, я была на грани паники. — Когда завод решили покупать, пришлось сюда перебираться. Я рассчитывал на год, может больше, квартиру вот эту купили. Деньги с Витькой наскребли, что-то из оборота вынуть пришлось, но и заняли прилично… На ногах стояли тогда не так крепко, ставку как раз на завод делали, кто же знал, что так получится? В первые месяцы всё хорошо шло, я осматривался, почву зондировал, как говорится. Ничего никому старался не обещать, а потом вдруг закрутилось. Руслан тогда являлся владельцем завода, как выяснилось позже, владельцем весьма формальным. Они давно сети расставляли, всё лоха какого-нибудь ждали, который на приманку в виде заводика оборудованного и в таком удобном месте, поведётся, вот меня и дождались. А уж как он с Настей сошёлся… Просто упустил я это из виду. Видимо, терпение у неё тогда кончилось или я окончательно допёк, не знаю. — Она им помогала? — Да вряд ли. Какой от неё толк? — Тебя отвлечь, — сказала я, хотя самой за себя стыдно было в этот момент. — Сейчас это уже не важно, — резковато проговорил он. Не важно, так не важно, смирилась я, опасаясь Артёма злить. — Что было дальше? Хэддок закинул руку за голову, и вид принял уж слишком небрежный. — Руслан меня уговорил. Интуиция у меня бунтовала, уж слишком всё гладко шло, но столько планов было, что отмахивался от всего. Документы оформили, деньги готовы были, и вот тут Кирилл мне и сообщил очень интересные факты. Всё-таки дядя твой прав, — вдруг усмехнулся Артём, — «Три карася» — засилье мошенников. — Это ты к чему? — К тому, что иногда там обсуждают такие дела, такие сделки, и услышать можно такое… Главное, знать кто на что горазд, чтобы время даром не терять. — А я тебе говорила! Хэддок рассмеялся. — Я помню. Ты молодец. — И что Кирилл подслушал? — Подслушал? — повторил за мной Артём и рассмеялся. — Только ему это не говори. — Не скажу. Можно подумать, я собираюсь с ним когда-либо встречаться, — фыркнула я. — А схема была очень простая, — продолжил Хэддок недовольным, скрипучим голосом. — Завод мне продать, деньги получить, а потом обратно забрать, и желательно кусок от бизнеса заполучить. — Что значит — обратно забрать? — растерялась я. — Если ты его купил? Разве так можно? — Можно по всякому, миледи. Надо только знать, с какой стороны к этому подступиться. Когда последние деньги вложены, да ещё долги на тебе висят, особо не повоюешь. А над Русланом такие люди стояли, что и дёргаться бесполезно было, только ноги уносить. — Ты деньги отдал? — Нет. Кириллу — спасибо. Если бы не он, был бы я в дерьме по самую макушку, и не выбрался бы никогда. — А искал что? — Деньги, Ас, деньги. — Его рука гладила меня по спине, а я плечи опустила и обхватила руками колени. — На самом деле четыре получилось. Артём кивнул. — Да, четыре. Кому-то хотелось получить деньги, уже руки в ожидании потирали, а всё сорвалось. Обидно же? — И сам себе ответил: — Обидно. — И что дальше? — Сматываться пришлось. И вот тут-то любимая жена мне и преподнесла сюрприз. Домой прихожу, а она не одна. Как в плохом анекдоте. И меня явно не ждали. Я ведь занят должен был быть, — он хмыкнул, — завод покупать. А я прилетел, глаза на лоб лезут, а тут жена с любовником. Пока Руслана с крыши скинуть пытался, всё на Настю орал, мол, вещи собирай, уезжаем. А она… не поеду, говорит. А ты катись на все четыре стороны. Вот так наша семейная жизнь и закончилась. Я уезжал, а она мне вслед вещи швыряла. — Я не понимаю, деньги ты почему не забрал? — Да не мог я их забрать! Я документы спрятал, хорошо спрятал, никто не мог знать где… Мне так казалось. Меня на выезде из города взяли… — Я обернулась и посмотрела изумлённо. Хэддок же почесал шею, поднял глаза к потолку и помедлил, прежде чем продолжить. — В общем, не убили и, слава богу. — И ты им ничего не сказал?! — Дурак я что ли? Какой тогда смысл? Не убили бы эти, убили бы другие, деньги-то, большая их часть, была в долг взята. Надо отдавать, а отдавать было нечем. Оставалось только молчать и надеяться, что они останутся там, где есть. Некоторое время. — Наличными? — Нет, конечно. Деньги я перевёл на другой счёт, документы спрятал, оставалось только ждать. И верить, — протянул он и пакостно заулыбался. Я же головой покачала. — Ужасы ты какие-то рассказываешь. — Вот поэтому я и говорил, что знать тебе это не стоит. И надеюсь, ты понимаешь, что удовлетворять любопытство твоей подружки тоже не нужно? Я кивнула. — Я найду, что ей сказать, не волнуйся. — Вот и хорошо. — И где ты был целый год? Прятался? Он усмехнулся. — Интересно, кто бы мне это позволил? Чужие деньги надо возвращать, а значит работать надо. — Вернули? — Вернули. А потом пришло время своё возвращать, вот и приехал. Тут всё успокоилось, кое-кто и вовсе пропал с концами, и я решил приехать, деньги забрать. Всё думал, как с Настей разговаривать буду, а уж если ещё и Руслан тут обустроился… Приехал, а тут ты. Вот сюрприз-то был. Я, наконец, легла и пристроила голову на его плече. — Да уж… — Да уж, — передразнил меня Артём. — Но это был не последний сюрприз. Намного интереснее стало, когда документы я не нашёл там, где их оставил. — Где они были? Хэддок помедлил с ответом, только вздохнул, когда я кулаком ему в бок заехала. — На крыше. Там кирпичи разбираются, наверху, за антенной. — Так ты поэтому мне все цветы перепортил? Двигал ящики, двигал, пока все цветы не переломал. — Я осторожно! — Я заметила. Деньги Настя забрала? — Она, — согласился Артём. — И Руслану ничего не сказала. — Как это? — я приподнялась на локте. — А вот так. Они когда у меня ничего не нашли, сюда приехали, обыскали всё. Это уже Настя рассказывала. Всё вверх дном перевернули, а она им активно помогала. Я усмехнулась. — Ясное дело, что помогала. — Артём кивнул. А я осторожно поинтересовалась: — Думаешь, она хотела от него сбежать? Хэддок безразлично пожал плечами. — Хотела бы, давно сбежала. — И она спокойно тебе всё отдала? — У неё выбора не было, Ас. Не думаю, что Руслан очень обрадовался бы, узнай, как она его надула. У них сейчас новая жизнь, мнимо-благополучная, у него новые хозяева, и предстать перед ними одураченным собственной бабой… Вот и выходит так, что спустя два года всё шито-крыто. И даже завод никому уже не нужен, хоть даром забирай. Я обняла его и пару минут мы лежали молча. Не знаю, о чём думал Артём, а я вот размышляла о том, что если бы не случился два года назад весь этот кавардак, мы бы с ним и не встретились никогда. Получается так, что я Руслану «спасибо» сказать должна? За то, что когда-то Хэддока по его вине чуть не убили. Артём крепко сжал меня, а потом расслабился и потянулся. — Так что, на море мы поедем? — Поедем, — шепнула я, продолжая думать о своём. — А в Москву? — И в Москву. Артём потёр ладонью мою шею, потом взъерошил волосы. — А если придётся переехать в Москву? — спросил он. Я уткнулась носом в его грудь. — Значит, переедем. Он поцеловал меня в висок. Потом позвал: — Астрид. — Что? — Ты замуж за меня пойдёшь? После таких ужасов? — передразнил он меня. Я глаза закрыла, и обняла его. — Я подумаю.