Квартирный вопрос.

Хэддок стоял перед открытым холодильником и с хмурым видом разглядывал его содержимое. Потом достал йогурт и покрутил его в руке. — Это завтрак? Я прошла мимо и провела ладонью по его спине, а затем поинтересовалась сладким голосом: — Ты проголодался, милый? — Вообще-то да. Ас, а где пироги, хоть булочка какая-нибудь… Где хоть какая-то еда? — Сейчас я что-нибудь приготовлю. Он холодильник захлопнул. — Здорово. Вот только интересно, из чего? — Если бы было из чего готовить, разве было бы также интересно? Я достала из холодильника пакет кефира, два яйца, из шкафа банку с мукой, и улыбнулась, заметив, что Хэддок хмуриться перестал. Подошёл и поцеловал меня в щёку. Правда, мысль свою решил развить: — Всё-таки это ненормально. Слышишь, Астрид? — Что именно? — переспросила я, оглянувшись на него через плечо и не переставая помешивать тесто для блинов. — У меня такое чувство, что ты вообще есть перестала. — Почему? Я просто не готовлю. — Я пожала плечами. — Не для кого. — А раньше для кого готовила? — А раньше, Артём, я, стоя у плиты, успокаивалась. — А-а, — протянул Хэддок, ухмыльнувшись. — Вот именно. Но в последние полгода меня даже готовка не успокаивала, а если смысла нет, то зачем это делать? Чтобы есть и толстеть? — И ты решила не есть и худеть? Я разозлилась. — Отстань от меня. Лучше сок сделай. Он шлёпнул меня ладонью пониже спины и занялся соковыжималкой. Это был первый день нашей новой жизни. Пока непривычной и из-за этого ещё более чудесной, как мне казалось. Я сидела напротив Артёма за столом, слушала его, отвечала на вопросы о поездке в Европу, Хэддок время от времени оглядывался на картины, развешанные на дальней стене, а я не спорила, когда он подкладывал мне на тарелку очередной блинчик. Решила сегодня ему приятное сделать и ела всё, не вспоминая о диете. После завтрака я заметила, что Артём уже несколько минут стоит у балконной двери, отдёрнув лёгкую штору, и смотрит на заснеженную крышу. Он выглядел задумчивым, а потом повернулся и сказал: — Ты о поездке подумай. — На море? — уточнила я. Он кивнул. Я руки полотенцем вытерла и осторожно поинтересовалась: — Ты устал? — Просто уехать хочу, хоть ненадолго. Как только можно будет… — Так и поедем, — подхватила я. — Я всё сделаю, ты не волнуйся. — Подошла к нему, взяла под руку и тоже на крышу посмотрела. — Ты туда смотришь и вспоминаешь лето. — Может быть. — Ты пять лет не был на море, — вспомнила я. — Я пять лет не был в отпуске, это хуже. Я приподнялась на цыпочках и поцеловала его в подбородок, потом обняла за шею. — Артём, — позвала я. Он невыразительно угукнул, а я снова его поцеловала. — Я тебя люблю. Я не ждала, что Артём мне ответит, а уж тем более, не надеялась услышать ответное признание. Думала, что он просто улыбнётся или по привычке отделается шуткой, но Хэддок был непривычно серьёзен, продолжал смотреть в окно, на небо, и вдруг сказал: — Сейчас снег пойдёт. Я тоже посмотрела за окно, но почти тут же отвернулась и спрятала лицо у него на груди. Артём обнял меня двумя руками и пристроил подбородок у меня на макушке. Я щекой к его груди прижималась и чувствовала себя довольной и счастливой. Когда же зазвонил телефон, даже ногой от досады топнула. Артём руки разжал, а я посмотрела с сожалением. — Ответь, — проговорил мне в губы, — мне на работу нужно. Поцеловал меня быстрым, спешным поцелуем, а когда отошёл, я перевела глаза за окно и удивлённо нахмурилась, разглядывая крупные хлопья снега, которые медленно кружась, опускались на землю. — Пахнет чем-то вкусным, — удивилась Хедер, когда заявилась ко мне под вечер. — Пирогами, что ли? — И пирогами тоже. Подружка сочувственно посмотрела. — Сорвалась? — Пока нет, но чувствую, что долго не продержусь, — покаялась я. — Особенно, если Хэддок будет меня откармливать, как грозится. — Ты его всё-таки простила? — Хедер усмехнулась и остановилась посреди гостиной, уперев руки в бока. Выглядела при этом весьма вызывающе. — Я бы на твоём месте… — Ты на своём месте разбирайся, — посоветовала я и пояснила: — Я, знаешь ли, замуж хочу. — Я тоже хочу, но я бы не простила. — И ради бога. Хедер подошла к столу, приподняла салфетку и посмотрела на румяный пирог. Принюхалась. — Вкуснятина. А с чем? — С капустой. — Почему с капустой? — нахмурилась Хедер. — Я же с ягодами люблю. — А Артём с капустой. И вообще, Хед, отстань. Я сумки едва дотащила до дома. Вот если бы ты мне помогла, ведь я тебя звала, я может, и испекла бы с ягодами. В знак благодарности. — А-а… То есть, другого повода для благодарности, как помогать тебе сумки с продуктами таскать, ты не нашла? Я промолчала, но улыбку прятать не стала, и подружка, видимо, поняла, что в перепалку, пусть и шуточную, я вступать не собираюсь, и просто молча уселась за стол и попросила чаю. — Хотя, я даже рада этому, — сказала она. — Чему именно? Я пирожные купила, хочешь? — Не хочу, но буду. То есть хочу, но не должна хотеть, но всё равно буду. — Очень логично. Достала из холодильника пирожные, выложила их на тарелочку и на стол, перед подружкой, поставила. — Так чему ты рада? — Что ты опять готовишь. А то это как-то ненормально было… непривычно. Пустой холодильник, зелёный чай и минус два размера. — Хедер помешала чай ложкой. — Это всё от тоски, Астрид, — заметила она грустно. — Я всё это знаю, Хед. — Но сейчас ты счастлива? Хэддок твой, хоть и сволочь, но вернулся, и ты даже замуж за него собираешься… — Я счастлива. — Но он ведь сволочь! — напомнила Хедер и хитро улыбнулась. — Не уверена, что он нужен мне другим. — Да, — вздохнула Хедер, — в этом вся наша беда. Я нахмурилась. — Если ты пришла жаловаться мне на дядю, то лучше не начинай, — предупредила я её. — Почему это? Ты мне подруга или кто? — Подруга. Но смею напомнить, что ты мне обещала, что делать этого не будешь. Хедер надулась. — И кому мне теперь жаловаться? — Я не знаю. Маме? — Ты с ума сошла? — фыркнула она. — Мама его называет не иначе, как Боренька и говорить ей что-либо бесполезно. Я усмехнулась. — А ты родителям уже рассказала? Хедер заметно занервничала. — Я расскажу… Потом. — Когда потом? Хед, тебе стыдно, что ли? — Нет, конечно! Просто боюсь, что они не одобрят его выбор. Я рассмеялась. — Это точно! Твоя мама всегда говорила, что ему нужна домовитая жена, которая пылинки с него сдувать будет, а от тебя этого вряд ли дождёшься. — Почему это? Он тебе что, жаловался? — Нет. Но я тебя знаю. — - Он всем доволен, Ас. — И это я знаю. — Пока, по крайней мере, — добавила Хедер, призадумавшись. И вдруг меня огорошила, заявив: — Все они — сволочи. — И посмотрела на часы. — Он мне уже час не звонит! Дядя так и не позвонил, зато приехал и столкнулся с Хедер, уже собравшейся уходить, на лестничной клетке. И не посмотрев на меня, возмущённо взмахнул рукой, глядя на Хедер. — Я что, должен по всему городу за тобой бегать? — А нечего бегать, — отозвалась та, королевским жестом закидывая за плечо край палантина, — можно просто позвонить! — Так ты не отвечаешь! — И что? Позвонить-то всё равно можно было. Вдруг бы я в этот раз ответила? Дядя глухо зарычал и зубами заскрипел, разглядывая её, а я даже думать боялась, какими эпитетами он её сейчас мысленно награждает. Я вежливо кашлянула, тем самым привлекая к себе внимание. — Может, вы в квартиру войдёте? Незачем перед соседями концерт устраивать. Дядя на меня посмотрел, вздохнул и поздоровался. — Привет, Астрид. — Привет, — кивнула я в ответ и дверь пошире распахнула. — Войдёте? Или поедете ругаться домой? Пока дядя раздумывал, а Хедер изображала из себя окаменевшую от обиды статую, на лестнице возник Хэддок, с чемоданом и набитым портфелем под мышкой. Поднялся на площадку и на дядю с Хедер посмотрел. — Что творим? — заинтересовался он, а едва удержалась, чтобы его ногой не пнуть. Всегда ведь влезет не в своё дело!.. Промолчать не может. Дядя на него уставился, потом перевёл взгляд на чемодан, и спросил, забыв поздороваться: — Чего это? Артём посмотрел на меня и плечами пожал: — Переезжаю. Дядя взглянул на меня, а я глаза виновато опустила. — Что здесь происходит? — повысил он голос. Хедер выразительно на него уставилась. — Ох, Боря, вот ты в своём репертуаре! Все вокруг давно всё поняли, один ты, как на Камчатке! — И что все поняли?! — Он уже даже вещи принёс! Включи воображение. — Хедер, — попыталась я одёрнуть подружку убитым голосом. — Ну что Хедер? Он меня специально злит! Хэддок помялся немного, а потом двинулся в квартиру, провожаемый тяжёлым дядиным взглядом. А тот, как только Артём скрылся в квартире, уставился на меня. — Астрид!.. — Он на мне женится, — заверила я любимого родственника. Дядя глубоко вздохнул, потом схватил Хедер за локоть и подтолкнул обратно в квартиру. — Пожалуй, мы всё-таки войдём. Закончился вечер совсем не так, как я себе нарисовала. Вместо романтического ужина, вышла небольшая семейная разборка, с претензиями и потрясанием кулаками (это дядя вовсю старался), в которой мы с Артёмом довольно скоро отошли на второй план, и просто наблюдали, как Хедер и дядя с энтузиазмом ругаются. Из их выкриков я для себя вынесла очень много нового и пришла к выводу, что, по крайней мере, скучно дяде с Хедер точно не будет, а именно это ему и нужно, чтобы постоянно поддерживать себя в тонусе. Подружка, наверное, единственный человек, способный одним словом сбить его с толку и, не дав ему опомниться и найти достойный ответ, объявить себя победительницей. И сегодня так вышло. Выкрикнув ему в лицо какой-то смехотворный довод о собственной правоте и его коварстве и несправедливости, она замолчала и взглянула на него с превосходством. Я дядю даже пожалела, и попыталась быстренько придумать, чем всех отвлечь, прежде чем он всё же подберёт слова для подобающего ответа и скандал продолжится. Но тут Артём громко поинтересовался: — Ас, водка есть? — и все на него посмотрели. — Есть, — отозвалась я, переполненная сомнениями, а Хедер вдруг кивнула. — Хорошая идея, надо выпить. К моему удивлению, и дядя согласился, и спустя несколько минут, мы уже сидели за столом, и я радовалась только тому, что ссора затихла. — Значит, женитесь? — спросил дядя, и поглядел на Хэддока со значением. — Придётся, — спокойно ответил тот, и ловко скрутил крышку на бутылке. — Что значит, придётся? — попробовала возмутиться я. Дядя неожиданно махнул на меня рукой. — Не придирайся к словам. — Всё, спелись, — констатировала Хедер и махнула рюмку водки под моим изумлённым взглядом. Правда, на этом и остановилась. Через полчаса мы с ней из-за стола поднялись, решив оставить мужчин одних. Бутылка на столе уже наполовину опустела, разговоры перестали быть личными и нам интересными, а взгляды несколько помутнели. — И часто вы так ругаетесь? — негромко поинтересовалась я у усмехающейся подружки. — Бывает. Встряска иногда нужна. Боря потом неделю, как шёлковый ходит. — Понятно… — Я вот всё смотрю, смотрю и не понимаю, нафиг тебе это окно? Я посмотрела на картину на стене и улыбнулась. — Это портрет Хэддока. — Не понимаю… Вроде голова у него не квадратная. Я указала на занавеску. — Он там. Хедер поджала губы. — Придумала же. — А мне нравится. В зеркале можно увидеть его отражение. Хедер обернулась и громко поинтересовалась: — Артём, ты видел свой портрет? Тот даже не оглянулся. — Она выдумывает, я никогда в окна за ней не подглядывал. — Вот так вот, — Хедер прищёлкнула языком, а я смотрела на Хэддока. Он сидел, облокотившись на стол, о чём-то разговаривал с дядей, наклонив голову, а мне очень хотелось подойти и погладить его по затылку, взъерошить короткие волосы. Мне постоянно хотелось быть рядом с ним. Наверное, со временем это пройдёт, притупится, но сейчас просто оттого, что вижу его, мне дышалось легче. И признаться в этом кому-нибудь было страшно. Даже Артёма не скажу. Наверное. — Теперь точно жениться придётся, — сказал Хэддок, проводив Хедер и дядю и закрыв за ними дверь. — А ты уже успел передумать? — Не-ет, — протянул он, притягивая меня к себе. Уткнулся носом в мою шею и жарко задышал, а я засмеялась, когда стало щекотно, и принялась от него отбиваться. А потом сдалась и немного обвисла на его руках, наслаждаясь его теплом. — Благословение получил? — Конечно. Всё честь по чести. Руки попросил, сердце отдал… Я рассмеялась. — Ты не можешь побыть серьёзным хоть немного? — А я серьёзен. Как никогда серьёзен. — Артём прижался губами к моей щеке. — Я хочу, чтобы ты стала моей женой, — сказал он. — Почему? Он вроде хмыкнул, растерявшись от моего вопроса, но быстро взял себя в руки. — Потому что… Потому что как может быть по-другому, я уже не знаю. Потому что однажды, приблизительно полгода назад, вернувшись домой, я обнаружил тебя в своей постели, и понадеялся, что это что-то да значит. Мне пришлось извернуться в его руках, чтобы увидеть его лицо. — Ты надеялся? Артём притворно нахмурился. — А что, я не мог надеяться? — А почему ты раньше мне этого не говорил? — Зачем? Такое говорят один раз. — А всю оставшуюся жизнь вспоминают, да? — поддела я его. — Вот именно. Ты ведь запомнила? Я головой покачала, а Артём широко улыбнулся. — Значит, тебе не повезло. Пришлось стукнуть его, но после не отодвинулась, наоборот обняла. — Я постараюсь быть хорошим мужем, — сказал Хэддок. Я слабо улыбнулась. — Артём, скажи и всё… Он глубоко вздохнул и ткнулся носом в мой висок. — Люблю…