5
14 мая 2019 г., 10:33
Когда он говорит впервые: «Твои кошмары, они как и у Тилля, из детства», ты упрямо мотаешь головой. Вы знакомы уже довольно давно, чтобы ты знал о сновидениях Линдеманна, и уж точно не хотел бы себя с ним сравнить.
Он говорит: «Я с тобой, если будет сниться кошмар» и ложится рядом, чтобы разбудить. В итоге ты просыпаешься от очередного сна (о нем) и понимаешь, что твой «охранник» просто уснул рядом, при этом стащив большую часть одеяла.
Он говорит: «Расскажи мне, чего ты боишься», но твои страхи так глубоки и абстрактны, что уже не кажется такой глупой мысль пойти с этим к вокалисту.
Он говорит через полгода: «Ты стал спать гораздо спокойнее», - спасибо, этот альбом родился не потом и кровью, а драйвом и алкоголем, спать пришлось учиться заново, и пока, да, это был белый шум и блаженство.
Он говорит: «Ты мне приснился сегодня», и ты чуть не роняешь свою кружку с крепчайшим кофе на пол. И дело не только в неожиданности, - больше в том, что он тоже тебе приснился. Впервые с тех самых пор - и ты опять проснулся с рассветом и не сомкнул глаз.
Он говорит: «Но ведь это просто сны. Тилль их трактует, достаёт оттуда что-то, творит, а большинству снятся просто мультики».
Ты мотаешь головой. «Что тебе снилось?», - получается немного грубовато.
Он в каком-то смятении: «Я же сказал - ты».
Хочешь задать десяток вопросов, но видишь, что он стушевался и продолжать разговор не хочет.
«И мне снился ты. Ты покупал мне манго», - это так глупо, что ты надеешься, что он отстанет.
«Ну так пойдём купим», - отвечает.
