sign of heaven

Слезы катились по моим щекам, а я даже не пыталась их унять. Мне было непонятно мое состояние, ведь я никогда не была такой чувствительной. Но сейчас меня просто разрывало от обиды и злости. Мне было неприятно читать каждое предложение, каждое слово этого сообщения. «Нужно сохранять статус холостяка», «Все, что происходит между нами - бессмысленно». У меня создавалось ощущение, что я просто вещь, которой можно воспользоваться и даже не положить на место, откуда взял, а просто бросить на пол. «Мог бы трахнуть тебя и кинуть в чс, но не буду этого делать.» От этой строчки ярость во мне закипела с новой силой. Прости, малыш, но в чс сейчас полетел ты. Я посидела на холодном полу балкона ещё несколько минут, а потом, совершенно не думая о последствиях, взяла телефон и в списке контактов выбрала тот номер, обладатель которого точно будет рад услышать все подробности происходящего в моей жизни пиздеца. – Алло, Поль, ты хотела знать, что происходит? Подруга от неожиданности замешкалась: – Лиза? ... Ты о чем? – Я рассказала тебе неправду. Просто была не готова. Но сейчас это время пришло, поэтому, через полчаса будь в Цитрусе, ладно? – Что с твоим голосом, ты плачешь? – обеспокоенно спросила Поля. Ну вот почему, когда тебя спрашивают плачешь ли ты, сдержать слезы уже невозможно? – Нет... – Лиза, я же слышу! Пожалуйста, скажи, с тобой все хорошо? – Нормально... просто…ты нужна мне. Мы встретимся? – Ну конечно! Я выезжаю, давай, через полчаса буду на месте. Я вытерла с лица слезы, и, предупредив родителей что снова уезжаю гулять, быстро зашагала к метро. Ехать было недолго, около двадцати минут. Все это время я старалась гнать неприятные мысли и просто вслушиваться в шум метро. Получалось плохо, но я хотя бы больше не плакала. На выходе из метро меня ждала Поля, и когда она меня увидела, то сразу побежала навстречу. Уткнувшись в ее плечо, я почувствовала приятный запах духов, такой знакомый мне. – Что с тобой? Тебя никто не обидел? – она вглядывалась в мое лицо, в то время как я, закусив губу, старалась не расплакаться снова. Наконец, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, я начала свой непростой рассказ. По мере развития событий лицо Поли выражало все больше и больше эмоций. Я не скрыла ничего: ни про Сашу, ни про травку, ни даже про наши с Егором интимные моменты. Пелагея была в шоке, точнее, она была в ахуе. Я никогда не видела на ее лице такую гамму эмоций, от чистого удивления, улыбки, легкой обиды, до гнева, который нахлынул ее в конце. Конечно, она много раз пыталась меня перебить, но я попросила закончить. И когда я, в доказательство всему, показала ей нашу короткую переписку, она прочитала ее и наконец выдала свой комментарий: – ЛИЗА, тебе не стыдно?! Как ты могла скрыть такое? Ты и ... господи, это очень крутой чувак! Нет, я не имею в виду, что ты хуже, но он же репер! ... – конечно, последние слова она произнесла с диким вожделением. Я, вроде, рассказывала о ее слабости к известным людям. – Мудак он, вот и все. Да и я не лучше, поверила, прикинь, будто он в меня влюбился, – я смеялась, но внутри было, блять, так больно, будто мне ломают ребра, – Все, я рассказала тебе, моя совесть чиста. А теперь, пожалуйста, давай набухаемся! – Лиз, я за рулём, – Поля пожала плечами. – Ты же стояла около метро, когда мы встретились? – Я взяла папину тачку, очень волновалась за тебя, в итоге приехала раньше. Решила припарковаться и перехватить тебя у самого входа... – внезапно меня охватила такая нежность и любовь к подруге, что я не смогла преодолеть желание крепко обнять ее. Мы пообнимались несколько минут, и я продолжила уговоры: – Давай ты бросишь машину здесь, а домой на метро уедем? Ну пожалуйста! Пелагея закатила глаза, но по ее лукавой улыбке я поняла, что идея ей в принципе нравится. – Черт с тобой, четыре текилы, пожалуйста! – обратилась она к бармену. ... Ещё шотов пять-шесть спустя, и мы уже еле стояли на ногах. Разговоры дошли уже до ну очень пьяных тем: – Лиза, этот уебок ещё позвонит, ясно? Он просто не понимает, че натворил, – о, как же у неё заплетался язык... – Хуй ему, – я засмеялась, – он в чёрном списке! – А ты его оттуда вытащи, а то иначе как он будет тебе писать? – подруга выдавала одну гениальную мысль за одной. – Мне похуй, Поль, я ничего делать не буду, – отмахнулась я. – Да? Но я тебе все равно не верю, – сказала она мне и, кажется, о чем-то задумалась, – Лиза! Где говоришь они тусят? Поехали туда прямо сейчас! Ну, поехали! Идея была идиотская, и я не могла не воодушевиться ей. – В прошлый раз мы были на смотре... а как мы доберёмся до туда? Метро закрылось, мы бухие в хлам, – этот вопрос остался явно непроработанным. – Не тупи, мы закажем такси, – сказала Пелагея и, достав из кармана телефон, стала пытаться заказать нам убер. Спустя битых полчаса, мы отчаялись, ведь ни одна машина, как назло, не хотела ехать в нашу сторону. Но энтузиазм в нас так и кипел, а градус алкоголя только повышался, именно поэтому, я вдруг стала уговаривать Полю поехать на машине: – Поль, да тут по хуйне ехать то, – я показывала ей маршрут в картах, – по свободной дороге пятнадцать минут, ну. – Ты че? А если нас остановят, и меня лишат прав? – А мы будем быстро ехать, и нас даже не заметят, – смеясь сказала я. – Нет, это уже слишком, Лиз, – испуганно сказала подруга, – к тому же я точно сейчас не смогу вести машину. – Поль, а я почти трезвая, можно я поведу? – это была наглая ложь, я была такой же бухой, как и она. Она, конечно, сначала отказалась, но после моих недолгих уговоров кинула мне ключи от папиной Ауди. Мы вышли из бара, я пыталась как можно сильнее освежиться перед нашей поездкой. Я и правда чувствовала себя гораздо лучше, когда мы сели в машину. – У тебя есть навигатор на телефоне? – обратилась я к Поле. Я хоть и живу в Москве, но город знаю очень плохо. Тем более в нетрезвом состоянии. Мы кое как вбили нужный адрес в навигатор и я, пристегнувшись и тяжело выдохнув, завела машину и поехала. Сначала мне было страшно, и я вела очень медленно, пропуская почти каждую машину. А когда мы выехали на свободную трассу, я все-таки осмелела, и включив песни из своего старого плейлиста (где ещё не было всех тех, кого я теперь знаю вживую), набрала скорость. Поля начала нервничать: – Лиз, давай лучше, как и ехали вначале! ... не дай бог разобьёмся, – она взяла меня за руку, я повертела головой в знак отказа. Именно сейчас я почувствовала что-то типа облегчения. Это всего лишь ситуация. Егор - всего лишь парень. Ты почти не знаешь его. Ты вольна делать то, что хочешь. Ты можешь уйти из их компании, а можешь остаться. Можешь найти нового парня, а можешь быть свободной. Ничего страшного не случилось. Я слышала внутренний голос, и он успокаивал, но давал мне драйва. Я мчалась уже где-то под 180, когда вдруг из-за кустов показались менты. Поля тоже их увидела и стиснув мою руку, стала причитать: – Они нас остановят, Лиза, они точно нас остановят! Я чувствовала, как вся похолодела и сжалась, но скорость не сбавила. Когда я увидела машущего мне палкой человеке в зеленой форме, я уже точно знала, что не остановлюсь. Мы пролетели мимо них, и, сука, они включили сирену и погнались за нами. Поля заорала: – ЛИЗА, ОСТАНОВИСЬ! ОНИ ЕДУТ ЗА НАМИ! ПОЖАЛУЙСТА, ДАВАЙ ОСТАНОВИМСЯ, ИНАЧЕ БУДЕТ ТОЛЬКО ХУЖЕ! Я лихорадочно соображала, что делать, вдавливая в пол педаль газа. Поля не унималась: – Остановись, пожалуйста, лучше сдадимся! Может, они не поймут, что мы пьяные и просто выпишут штраф за превышение! Ее мольба только отвлекала меня, и я закричала на неё в ответ: – Заткнись! Я знаю, что делаю. Нет, я вообще не знала, что делаю. Я увидела какую-то узкую дорогу, ведущую неизвестно куда. У нас было буквально тридцать секунд отрыва от них, и я, не раздумывая, повернула туда, молясь о том, чтобы эта дорога вела в какой-то посёлок. Так и оказалось: немного погодя я увидела развилку. Я заглушила фары и, не думая о том, что на плохой дороге могу разьебать Поле всю подвеску, начала «вилять» по узким улочкам незнакомого посёлка или городка. Я ещё слышала звуки сирены, но в зеркалах уже не видела ментов. Ещё несколько раз повернув, я подъехала к какому-то дому, припарковалась, спрятавшись за крону деревьев. Я тут же заглушила мотор. Сердце стучалось как бешеное. Мы с Полей молчали. Спустя несколько минут мы поняли, что нам удалось оторваться. Сирены не было слышно, во дворе стояла тишина. Только сейчас я позволила себе выдохнуть. Поля смотрела на меня бешеными глазами: – Все получилось? ... – я лишь кивнула и громко засмеялась. Я так долго смеялась, что Поля не удержалась и последовала моему примеру. – Лиз, ты реально ебанутая на всю голову! Я тебя ненавижу, – она стукнула меня своим кулачком по плечу, а потом потянулась и крепко обняла, – ненавижу, но, блин, люблю ещё больше! Мои колени и руки дрожали, опьянение просто как рукой сняло. Мы просидели с ней в машине до самого рассвета, сначала успокаиваясь и проговаривая то, что с нами только что случилось, а потом уже делясь самым сокровенным. Теперь уже я говорила не про Егора, а про других ребят, и про свои ощущения от того дня в целом. Пелагея была восхищена и одновременно расстроена, что ей не удалось познакомиться с ними. Потом уже она говорила мне о том, что сейчас творится у неё в душе. Когда на улице стало совсем светло, мы, ужасно уставшие, бросили машину и, на этот раз удачно, вызвали такси домой. Я вернулась домой к девяти утра, с великим осознанием того, что пиздец в моей жизни продолжается даже без присутствия в ней Егора.