sign of heaven

Я несколько раз пыталась открыть глаза, но это было безуспешно. Я слышала на фоне чьи-то голоса, чувствовала, что кто-то держит меня за руку, но кто именно, я не могла разобрать. Проснулась я тогда, когда к горлу подкатил ком, и меня смачно стошнило прямо на белый ковёр. Где я? Мне было тяжело разлепить глаза, а когда я все-таки сделала это, то поняла, что открылся всего один глаз. Второй же так и остался закрытым. Кто-то закричал: – Она проснулась! Ее тошнит... – ко мне кто-то подбежал, но я не сразу поняла, что это Катя, моя подруга. Она собрала мне волосы в хвост и обмыла лицо какой-то тряпкой. – Спасибо... – кое-как смогла промычать я. – Как ты, Лиза? Тебе лучше? ... А что, было ещё хуже? По-моему, сейчас мне так хуево, как ещё никогда не было. Я снова упала на подушки, не в силах ничего сказать. – Лиза, все хорошо... говорят, после первого употребления всегда не айс, но скоро должно стать лучше, – Катя стояла передо мной на коленках, все ещё держа меня за руку. – Где... я....? – через силу спросила я. – Ты у меня, глупышка. Не узнала комнату, в которой мы вчера собирались? – это, кажется, была Даша. Кое-как, одним глазом я начала осматриваться. Около меня стояли Катя и Даша, а вдалеке, на диване, сидел Артём, пристально смотревший на меня. Я очень испугалась, когда увидела его и заплакала. – Что ты тут... делаешь? Ты с ними! С ними! – рыдания вырывались из моей груди, я попыталась встать, но не смогла. Он смотрел на меня так же испуганно, как и я на него. – Ты че, тетя? Это твои любовнички тебя накачали и отмудохали, а не я. – Заткнись, Артём! – перебила его Даша. Она нагнулась и обняла меня. Я все ещё не могла перестать плакать. Она успокаивала меня, гладя по волосам. Потом протянула мне какую-то таблетку и стакан воды. Я отшатнулась. – Нет, нет... – Лиза, это просто обезбол, выпей его, пожалуйста, тебе станет легче! ... – настаивала Даша. Я посмотрела на Катю. Она закивала: – Это правда, Лиз. Выпей, пожалуйста. На свой страх и риск я выпила таблетку и запила ее большим количеством воды. – Поспи ещё немного. Потом таблетка подействует и тебе станет лучше. Можно было бы этого не говорить, ведь как только моя голова коснулась подушки, я тут же вырубилась. Не знаю сколько проспала, но на этот раз, когда я проснулась, я уже гораздо лучше воспринимала действительность. И наконец смогла вспомнить, почему у меня так болит шея, руки и лицо. Интересно, ребята в курсе случившегося? Они втроём сидели на диване, что-то активно обсуждая. Катя уже была как своя с ними, но она все ещё проглядывала на Шатохина влюблёнными глазами. – Мне получше, – я подала голос. Все устремились на меня, – как я оказалась здесь? Но тут все замялись. Первой подала голос Даша: – Лучше скажи, что последнее ты помнишь. – Он отпиздил меня. Егор. По мне видно, да? Все тяжело вздохнули. Даша начала рассказывать: – Сначала я услышала крик Кристины, но когда подошла, он уже валялся в коридоре в мясо отхуяченный. Вообще-то драки среди мальчишек нередки у нас, но, чтобы настолько! ... и знаешь, первое что он сказал, когда я его увидела, чтобы я быстрее шла в комнату, ведь он слышал твои крики. Я побежала туда, а там ты валялась на кровати в отключке, – тут я не выдержала и перебила ее. Похуй, все свои. – Голая? – Эмм, нет, вот именно, что на тебе был лишь один предмет одежды - огромная футболка Версаче. Кстати, именно она и сдала того, кто это сделал с тобой. Он облажался: вообще-то, он никогда сам не носил ее, она была новой, но блять, это я ему ее подарила! Но ты была в комнате одна, к тому же, без сознания. Я позвала Тёму, и мы отвезли тебя ко мне. Когда спустя несколько часов ты ни разу не открыла глаза мы испугались и решили позвонить кому-то из твоих контактов... – А почему именно Катя? Тут подал голос Артём: – У неё на аватарке в вотсапе моя фотка стоит, – он засмеялся, а Катя покрылась смущенным румянцем. – Ну, короче, да. Методом тыка, – продолжила Даша, – так как в больницу обращаться было нельзя, честно, мы верили в лучшее. И вот, спустя несколько часов ты блеванула мне на ковёр, чему мы были несказанно рады, ведь ты наконец пришла в себя, хоть и не до конца, – Даша улыбалась. Я все-таки встала с кровати и подойдя к зеркалу просто, блять, ОХУЕЛА. Вместо лица у меня было какое-то месиво: один глаз заплыл и не открывался, как у алкаша, а под другим красовался синяк поменьше. Верхняя губа была разбита в хлам, а нижняя опухла, и даже на ней был синячок. Волосы кое-где были клоками выдраны, руки и шея были покрыты синяками и царапинами. Сука, даже на ногах было пару красных пятен. – Охуе-еть... – и тут я, сама того не ожидать, засмеялась, – нормально он меня отделал, что скажете? Никто не ожидал такой реакции, но через несколько секунд ответили мне громким смехом. И тут неожиданный человек задал неожиданный вопрос: – Теперь твоя очередь рассказывать: что вы там не поделили? – обратился ко мне Артём. – Бля, да я сама не знаю. Короче, я расскажу все как было, окей? Я уже поняла, что от вас нет смысла ничего таить. – три пары глаз внимательно смотрели на меня, – все началось после того, как ты, Артём, сказал ему меня бросить, – я увидела, как он открыл рот, но быстро заткнула его, – помолчи, пожалуйста, комментировать потом будешь. Так вот - когда я приехала вчера на вашу тусовку, я рассчитывала поговорить с ним начистоту: возможно ли между нами что-то или все-таки нет. Однако малыш был занят жопой той самой блондинки, которая нам, Даш, открыла дверь, – мама ахнула, пробормотав что-то вроде «да ладно? ...», я продолжила рассказ, – ну да. Я расстроилась, а Крис решил меня успокоить. Не знаю, зачем я согласилась, когда он дал мне малли, но это было явно лишним. Мы стали с ним сосаться, он вроде уговорил меня пойти с ним в комнату, но по пути туда он куда-то исчез, и в комнату меня затащил уже Егор. – А потом? ... – тихо спросила удивленная Катя. – Потом? Потом он пристегнул меня наручниками к кровати, отпиздил и трахнул. Он всегда у вас был таким бешеным? Или опять скажешь, что я исключение, а, Даш? – я не знаю, откуда взялась во мне эта уверенность, но мне казалось, что после пережитого между нами всеми уже не осталось каких-то границ дозволенного и недозволенного, – Где он вообще? Передайте, что я безумно хочу его видеть. – В этом и загвоздка, Лиз; он исчез. Получается, что ты последняя, кто его видел. – А вы пробовали писать ему? Или типо это не ебет никого? – дерзко спросила я. – Заканчивай уже. Мы завалили его сообщениями, но парень, кажется, решил загаситься, – мне ответил Артём. Я закатила глаза. Трус – сначала сделал гадость, а потом спрятался в кусты, как мелкая сучка. – Что я скажу родителям? – спросила я, все ещё глядя на себя в зеркало. – Да, кстати! – Катя резко вскочила с дивана, – Я позвонила твоей маме, когда ты ещё в отключке была, и сказала, что у нас в универе тараканов травят, до конца недели занятия отменили и мы поехали ко мне на дачу, и, прикинь, она поверила, – Катя смеялась, я смотрела на неё с удивлением. – И че, даже не попросила дать мне трубку?.. – Да я сразу сказала, что тут сеть не ловит, и вот только сейчас хоть какой-то сигнал появился, а ты, типа, в душе. Она просто сказала, чтобы ты с ней связалась, когда сможешь. Нормально? – Родакам всегда было немного похуй на меня, но сейчас они превзошли сами себя, – пробормотала я, – кстати, а где мой телефон? – я решила все-таки набрать маме, чтобы она не волновалась. – В твоём рюкзаке, около кровати. Там же твоё рваное платье и его футболка. Правда, вряд ли ты ещё ее поносишь, она вся в кровище. У тебя видимо был разбит нос... – ответила мне Даша. Господи, сколько ещё трешовых подробностей я узнаю о вчерашней ночи? Я полезла в рюкзак, и, прежде чем найти телефон, наткнулась на эту футболку. Когда-то белоснежная футболка была вся в бурых пятнах моей крови. Однако меня поражало не это, а милые мотивы Егора - избить меня за то, что я целовалась с другим (хотя он делал абсолютно то же самое буквально пару часов ранее), грубо выебать и, внимание, надеть на меня свою футболку, чтобы я не валялась там голая. Премия – «самый отбитый человек среди всех, кого я знаю», достаётся Егору Ракитину. Я нашла телефон, но, кажется, звонок маме откладывался. Кто-то прислал мне кучу сообщений с неизвестного номера, но уже после второго я поняла, кому они принадлежат. Егор: я ебанутый Егор: не кидай в чс хоть этот номер, прошу Егор: пожалуйста давай встретимся, а дальше можешь делать что хочешь, хоть заяву на меня написать Егор: я знаю, что ты у Даши. я хочу за тобой заехать, но пока не готов встретиться с остальными Егор: почему ты не отвечаешь? Ебать, а ничего, что отправлял он эти сообщения в пять, мать его, утра! Кстати, это не все: Егор: ладно, я мудак, но просто скажи, мы можем увидеться? Это он прислал немного позже, в девять утра. И вот, последнее, полчаса назад, в 13:30 Егор: в 4 я буду стоять с торца Дашиного дома, около мираторга. Я приеду даже если ты откажешься или не ответишь, вдруг, ты все же передумаешь. Сейчас моя жизнь напоминала мне какой-то ебаный арт-хаус с элементами бдсм-порнухи, именно поэтому я уже перестаю удивляться происходящему. Хотя, давайте вместе соединим все события в единую цепочку: Репер Биг Бейби Тейп угощает меня джоинтом и нежно целует на заднем сидении машины > он же зовёт меня куда-то на подобии свидания, где все так же нежно целует и держит за руку > не проходит и суток, как он пишет, что все это не может продолжаться > увидев, как я целуюсь с другим, избивает и насилует меня > через несколько часов умоляет встретиться. Привет! Вы попали на телешоу: «Приключения ебанутой Лизы Лебедевой, которой уже ДАВНО пора понять, что в ее жизни происходит какая-то нездоровая хуйня.» Я просто скрыла эти уведомления, даже не заходя в приложение, чтобы они так и остались у него непрочитанными. Записала маме голосовое сообщение, что до воскресенья буду у Кати на даче. – А где я на самом деле то буду? Че-то я об этом не подумала, – я усмехнулась. – Ты можешь побыть у меня, – добродушно сказала Даша, но Артём мягко поправил ее: – У нас. Боже, ну хватит тебе смотреть на меня как на врага! – Кажется, он заметил мою неприязнь. Ну и пусть. – Точно, Даш? – мне было немного неловко жить у кого-то целых три или даже четыре дня, но она, вроде, была не против. – Точно, точно. – И ещё, мне бы в душ сходить... Даша подскочила с дивана. – Пойдём, я покажу все. Я последовала за девушкой в сторону ванной. Она дала мне полотенце, показала, где у неё лежат все нужные средства и ушла, оставив меня одну. Я сняла одежду и скептически осмотрела себя. За эту неделю я почти ничего не ела, и благодаря этому заметно похудела. Лицо было как один сплошной синяк, руки, ноги и шея в красных отметинах, на голове не хватало волос. Что я тут делаю? Почему я ещё не ушла домой, положив хуй на то, что скажут родители? Или, ради разнообразия, рассказав им правду о том, что случилось. Почему я продолжаю доверять этим людям? Сижу в одной квартире с человеком, который хоть и частично, но поспособствовал Егору сделать все это со мной. Да, он не давал ему указаний, ему хватило лишь высказать своё мнение... Я запуталась, я просто чертовски запуталась! ... Но хуже было то, что через страх, боль и отвращение где-то внутри ещё было ещё одно чувство, то самое, которое тянуло меня к нему. Я провела в Дашиной ванной около часа, мне было все ещё плохо после малли, руки почти не слушались. Я промыла все болячки и царапины, а также полузакрытый глаз. Когда я вернулась в комнату к ребятам, то увидела мило болтающих Тему и Катю, Даши с ними не было. Катя, увидев меня, застеснялась и опустила голову, скрыв лицо своими длинными, прямыми волосами. Она всегда так делала, когда ее чем-то смущали. Ах, точно, она же сидит в одной комнате со своим кумиром. – Где Мама? – поинтересовалась я. – До табачки пошла, у нас сиги кончились, – ответил мне Артём, – подойди ко мне, я твой глаз посмотрю. Я удивилась, но все же подошла. – Ты что-то в этом понимаешь? – Ну, совсем немного понимаю, – он усмехнулся, – я провёл детство на улице, где такие пиздюки как я часто отхватывали от старших бог знает за что, – Тёма очень аккуратно прикоснулся к моему опухшему веку, но даже такое прикосновения приносило мне боль, и я поморщилась. – Больно? – вместо ответа я кивнула, – Как он тебя ударил? Ладонью? – Когда я была в сознании – да, бил ладонью. Потом уже не знаю. Шатохин нахмурился. – Промывай чаем как можно чаще, и прикладывай что-то холодное. К завтрашнему дню отек должен немного спасть, но, опять же, это не точно, – сейчас он был совсем другим, его обычный холод в мою сторону куда-то исчез. Но я все равно не могла так быстро ему довериться. Что-то внутри меня подсказывало, что каким бы монстром не оказался Егор, он был лишь игрушкой в руках опытного кукловода. – Как ты считаешь, я это заслужила? – медленно, но уверенно, смотря прямо в глаза, я спросила Тёму. – Я не считаю, что вообще хоть кто-то в этом мире заслуживает насилия. Почему ты вообще спрашиваешь меня об этом? Я хоть раз сказал тебе, что горжусь пиздюком за его действия?! Моя дорогая, ты очень много на себя берёшь. Если хочешь знать, вчера я ни словом не обмолвился с ним, да я не видел его толком... у малого снесло крышку, когда он увидел тебя в объятьях Кристины, у них и так отношения были не очень, а тут ещё это. Нет, я не выгораживаю его, просто говорю о том, что я на это никак не повлиял. Бля, ну ты реально думаешь, что я такой подхожу к нему и говорю: видишь, че твоя, прости, – он подставил руку ко рту и шепотом сказал, – шлюха вытворяет? Иди, накинь ей по ебалу, чтобы знала своё место? – Артём громко заржал, а я пыталась сохранять своё серьёзное выражение лица. Но в итоге тоже не выдержала и рассмеялась. Катя смотрела на нас глазами, полными ужаса. – Вам не кажется, что он должен быть наказан? Лиз, на тебе живого места нет, а вы так говорите, будто чувак просто ошибся и разок приложился, не рассчитав силу. – Думаю, зубастика и так ждёт серьёзный пропиздон от мамы, ну, если так хотите, я ему бонусом тоже разъясню что и как. Но, Лизавета, хочешь сказать это не от него ты с таким задумчивым выражением лица читала сообщения? Разве он ещё не написал, что натворил хуйни и готов пятки твои целовать, лишь бы ты его простила? Ого. Откуда он это знает? Я помолчала несколько секунд, а потом решилась рассказать о сообщениях. Точнее, я просто достала телефон и показала их Тёме и Кате. – Как думаете, мне стоит пойти? – НЕТ! – чуть ли не закричала Катя, – Ты с ума сошла? Он маньяк! Я никуда тебя не пущу, я.... Шатохин усмехнулся и начал кривляться: – ...я пойду с тобой, и сама встану под удар! Пусть он лучше на меня накинется, о, моя любимая подружка! Катя посмотрела на него очень недовольным взглядом, а он лишь пожал плечами и выдал, наверное, свою самую невинную улыбку. А Катя, кажется, поплыла от неё. – Тём, что ты думаешь? Мне идти? – обратилась я к парню. Он снова пожал плечами. – Не знаю. Че ты вообще в нем нашла? Ты, вроде, не из тех, кто за феймом гонится. Тогда в чем дело? Он же, по сути, обычный распиздяй, к тому же, не из самых симпатичных, – тут он поправил свои волосы с таким лицом, будто под «симпатичными» имел в виду себя, – ты влюбилась, мать? Тогда зачем ты спрашиваешь, если знаешь наперёд, что пойдёшь туда, – а ведь он был прав... – только, девчонки, давайте пока Дашке ничего говорить не будем. Я чет вообще не хочу, чтобы вместо совместного вечера она поперлась раздавать Тейпу пиздюлей. Она ещё успеет, поверьте, но, прошу, давайте не сегодня? ... – Тогда, я, наверное, домой пойду, раз Лиза уходит с этим придурком, – подруга устремила на меня недовольный взгляд. – Не, если хочешь - оставайся. У меня есть одна идея специально для тебя, – Тёма задумчиво рассматривал Катю. Я решила съязвить: – Если идея заключается в том, чтобы напоить ее и отмудохать, то, Катюх, соглашайся! Это весело, на своём опыте подтверждаю, – она кинула в меня игрушечную собаку. – А табачка в которую пошла Даша рядом с мираторгом? – спросила я. – Не, мираторг с другой стороны. Даша должна была уже вернуться, но если ее нет, значит, она пошла в дальнюю, а это вообще за три пизды отсюда, – сказал Артём. – Как думаешь, она сильно обидится, если я позаимствую что-то из ее гардероба? Просто я хочу свалить сейчас, чтобы не было лишних вопросов. – Не, бери че хочешь. Я стрелой метнулась к Дашиному шкафу, достала оттуда единственные шорты, которые были с ремнём, потому что она была покрупнее меня, другие бы просто свалились; безразмерную футболку и какие-то кроссы. Я не думала о том, как выгляжу, сейчас время шло на минуты. Я быстро собрала ещё мокрые волосы в высокий хвост и посмотрела на себя в зеркало. Все было нормально, кроме моего лица. И тут мне пришла идея - я достала из недр рюкзака очки Егора и надела их. Они были мне на пол-лица, так что отлично справились со своей задачей - прикрыть следы избиения. – Скажите маме, что я ушла по делам и скоро вернусь. Надеюсь, она купится на это... Ребята как по сигналу кивнули мне, а я, выбегая из квартиры написала Егору: Me: в 4 будет поздно. Даю тебе максимум 15 минут, затем - ухожу.