Когда зацветёт вереск

      — Лорд О, мы подплываем. Сейчас пройдём возле тех скал и увидим весь остров Акилл. Там, возле ущелья, есть небольшая бухта, она идеально подойдёт для «Звезды».       — Хорошо, капитан Боар. А что за остров вон там? — Сехун указал рукой на небольшой островок, расположенный восточнее берега Акилла и соединённый с сушей тонкой цепочкой скал.       — Это Аккилбег. Он не заселён. Раньше на этих землях находилось что-то вроде охотничьих угодий лорда Кима, но уже больше десятилетия местные там не живут.       — Понятно. Хорошо, тогда, капитан, предупредите людей, что мы скоро высаживаемся, пусть готовятся.       — Слушаюсь, господин. — Капитан поклонился и ушел отдавать приказ.       Сехун внимательно посмотрел на каменные скалы и острые шпили горы Сливмор, покрытой редкой зеленью. Теперь остров принадлежал ему и его семье по приказу короля Генриха II. В будущем он планировал навести порядок в своих владениях.       — М-да. Плачевное зрелище. Как будто это не Ирландия, а совсем другая страна. — Чанёль встал рядом и, ухватившись за борт корабля, внимательно окинул взглядом приближающийся берег.       Сехун понимал, о чём думает соратник. Вид пожухлой травы и виднеющихся редких кустов, вперемешку с каменными глыбами, совершенно не вызывали чувство прекрасного, а, скорее, вводили в уныние.       — Ты знаешь, если бы я не был в курсе, как тебя любят король и граф Пемброк, то подумал бы, что тебя отправили в ссылку, а не наградили. За последние пятнадцать лет этот остров сменил уже не одного правителя. Люди говорят, что эта земля проклята. А учитывая, какая репутация у тебя при английском дворе, этот подарочек тебе как раз под стать, — друг весело хохотнул и хлопнул Сехуна по плечу.       — Это не смешно, — Сехун скривился, наблюдая за метаниями матросов, готовящихся причалить к берегу. — После всего, что тут наделали люди О’Рурка, удивительно, что на острове ещё кто-то живёт. В проклятие я не верю, просто здесь нужна твёрдая рука и много золота, чтобы местная земля снова расцвела. И я сделаю всё, чтобы так и случилось. К тому же, верховный властитель О’Коннор сам отдал Акилл королю Лейнстера, а тот отдал Генри. Ну, а я не прихотлив. Ты прекрасно знаешь, что мне нет места в Шотландии, и чем служить верным псом возле ног английского короля, я лучше буду выращивать коз и засевать поля.       — Да из тебя такой козопас, как из меня мавританка, — Чанёль снова засмеялся, а потом, вмиг став серьёзным, спросил: — Ты уверен, что больше не хочешь воевать? А как же золото, красивые омеги, слава?       — За свою службу английскому трону я заработал корабль, и вот этот остров у чёрта на куличках. От придворных корыстных и продажных омег мне реально блевать хочется. А слава? Ну, моим именем пугают маленьких детей, это можно считать славой? — Сехун с усмешкой посмотрел на вовсю хохочущего друга и, фыркнув, стал спускаться с верхней палубы. Их корабль причаливал, и пора было ступить на землю, которая скоро станет их родным домом.

***

      Когда «Звезда» пришвартовалась к берегу, Сехун сошел с трапа и направился к толпе встречающих. Со всех сторон раздавались радостные крики его людей, приветствующих своего лорда, а навстречу ему вышел высокий, широко улыбающийся альфа.       — Ну, наконец, я уже думал, что ты задержишься до лета, хотел начинать стройку без тебя… — альфа открыл рот продолжить, но его бесцеремонно перебил крик, и на шею Сехуна кинулся красивый омега, вереща и целуя О.       — Братик, ты приехал, я так долго тебя ждал.       Сехун обнял Бэкхёна и, нежно взглянув, погладил по медного цвета волосам, целуя в нос.       — Здравствуй, мой хороший. Прости, что задержался на службе, но я спешил к тебе на всех парусах. Надеюсь, ты не очень скучал и не изводил Кая?       Услышав вопрос про альфу, омега смущённо потупился и вспыхнул как маков цвет, когда раздался громкий смешок за спиной.       — Вот ещё! Нужен он мне, как прошлогодний снег, — Бэк тряхнул волосами и гордо вскинул подбородок, бросая украдкой взгляды на альфу.       Сехун засмеялся, а с трапа спустился Чанёль, который сначала обнял встречающего друга, а потом раскрыл объятья и словил в свои руки Бэка.       — Ох, котёнок, какой же ты стал красивый, настоящий жених. Признавайся, пострелёнок, наверняка отбоя нет от местных женихов?       Бэкхён снова смутился от внимательного взгляда альфы и, вцепившись в сильную шею Чанёля, зашептал ему что-то на ухо.       — Да ты что? Ну даёт, — Чан насмешливо оглядел невозмутимого Кая и, поставив Бэка на землю и подмигнув ему, громко прошептал: — Не волнуйся, малыш, мы решим вопрос. Я помогу тебе.       Бэкхён просиял, словно новенький золотой, а Кай, смотря на весело скалящегося друга, заметно приуныл.       — А где Тао? Почему я не вижу своего сына?       Сехун оглядел толпу, выискивая взглядом тёмную макушку, и улыбнулся, увидев оную. Мальчик стоял за деревом и робко смотрел на воинов, а встретившись взглядом с отцом, сделал пару шагов вперед.       — Сынок, ты не хочешь обнять меня? — Сехун присел на корточки и поманил к себе мальчика.       Тао несколько секунд колебался, затем быстро подбежал и словно белка влетел на руки Сехуну.       — Я скучал. Тебя так долго не было, я думал, что ты тоже ушел… — Тао уткнулся носом Сехуну в ухо и горячо зашептал, цепляясь за шею отца и мелко дрожа.       Сехун, сцепив зубы, мысленно снова помянул недобрым словом своего отца и то, что он сделал с его сыном.       — Эй, а ну хорош мне тут сырость разводить. Иди сюда, маленькая обезьянка. Ты вместо того, чтобы задушить отца, лучше покажи, какой меч подарил тебе дядя Кай, и познакомь со своей лошадкой.       Бэкхён подошел и, наигранно сдвинув брови, потянул Тао к себе. Мальчишка, услыхав про меч, сразу оживился, вытер мокрые глаза и восторженно стал рассказывать:       — Отец, у меня теперь есть боевая лошадка и меч. Пойдём скорее, я тебе покажу.       Тао, спрыгнув с рук Се, ухватился за его ладонь и потянул альфу с пристани к рыбацким лачугам.       Крикнув Чанёлю, чтобы он проследил за выгрузкой лошадей и вещей, Сехун, слушая восторженные возгласы сына, отправился смотреть на сокровища своего мальчика, при этом внимательно оглядывая всё вокруг.       — Оборонные щиты, зачем они? — увидев свежие сколоченные ограждения, Се повернул голову к Каю.       — Неделю назад был набег. Это люди О’Рурка под предводительством его сына пытались пробиться в замок, но, получив достойный отпор, еле унесли ноги. Мне кажется, они не ожидали, что у нас здесь находится столько солдат. Так что во избежание повторения я решил укрепить берег и построить сигнальные вышки.       — Правильно. Удалось кого-то пленить? Выяснили, что они хотели?       Кай махнул головой и замолчал, когда они подошли к коновязи, и Тао с гордостью стал представлять отцу своего пони.       Продолжить разговор получилось после того, как лошадей успокоили, скарб погрузили на телеги и все двинули в глубь острова.       — Местные рассказывают, что такие набеги стали очень частыми, особенно после того, как наместника О’Нилла, приверженца Рурка, прогнали отсюда. Племя Миде никак не успокоится, их даже указ верховного властителя не удерживает. Они понимают только грубую силу, а местные отпор дать не могут, — Кай ехал рядом и рассказывал Сехуну, а тот внимательно слушал, не забывая зорко оглядывать окрестности.       — Языка мы схватили, но он несёт какой-то полный бред про несметные богатства бывшего лорда. Будто сокровища спрятаны где-то на острове и они их ищут. — Поймав удивленный взгляд друга, Кай кивнул: — Да, да. Они верят в сказки про мифические сокровища лепреконов, которые охранялись друидами. Да не смейтесь вы, я серьёзно говорю.       Услышав дружный хохот друзей, Кай обиженно замолчал, но потом улыбнулся и продолжил.       — Вы скоро сами убедитесь в моих словах. Местные очень суеверны, и в них осталось ещё много от кельтской культуры. Они ходят в церковь, веруют в Христа, но при этом боятся природных водоёмов и никогда не будут набирать воду ночью, чтобы кельпи* не утянули. Да и остальное тоже… Ты спроси здесь любого человека, и он расскажет тебе такую историю, что волосы дыбом встанут. Вот сегодня вечером услышите, — Кай угрожающе наставил палец на внимательно слушающих друзей и только вздохнул, когда мужчины снова громко засмеялись.       — Не обращай внимания, сегодня в замок придёт менестрель, попросим его спеть балладу о Наследнике, — Бэкхён подъехал ближе и, с укором посмотрев на брата, похлопал Кая по руке.       — Жду не дождусь, люблю сказки на ночь. — Чанёль хлопнул себя по ноге и вырвался вперёд, тут же останавливая лошадь и удивлённо присвистывая.       Сехун подъехал ближе и, встав возле друга, замер, смотря на открывающийся вид. Большой каменный замок, окружённый муром и рвом, буквально нависал над долиной, словно огромное серое пятно.       — Знаю, давящее зрелище, — Кай понятливо хмыкнул и показал рукой на территории вокруг каменной твердыни. — Старожилы рассказывают, что раньше здесь был рай на земле. Замок пестрел красками, по его стенам вился плющ и вьющиеся розы, прежняя госпожа очень любила их. Всё вокруг утопало в зелени, вон там… — Кай показал на пересохшее русло, — протекала небольшая речка, которая впадала в море и славилась на всю округу своими уловами лосося, а на лугах цвёл вереск.       — Куда же делась вся красота? — Сехун придержал лошадь, мрачным взором разглядывая серый невзрачный пейзаж.       — Никто не знает. Учёные мужи считают, что климат изменился, пчелы мёрзнут, дожди не идут. Высказывалось много версий и теорий, а простой люд шепчется, что это проклятье последнего друида…       Сехун в полуха слушал болтовню друга, внимательно оглядывая местность, по которой они проезжали, и печально размышлял. Реальное положение дел оказалось даже хуже, чем описывал Кай в письмах. Год назад, когда Се получил эти владения, он сразу отправил сюда половину своего войска, лучшего друга и брата с сыном. Так получилось, что после того, как отец выгнал их с Бэкхёном из родного клана, Сехун стал единственным родственником брата. Он добился разрешения короля и официально стал опекуном Бэка, наконец вырвав любимого брата из рук отца.       В своей семье Хун был средним сыном, а Бэкхён родился младшим. Старший брат — наследник одного из сильнейших шотландских кланов, альфа и любимчик отца.       Сехуну всю жизнь вдалбливали в голову, что он не такой, как старший брат, и никогда не станет наследником, а отец не полюбит его, как старшенького. В детстве Сехун не понимал этого, он старался подражать горячо любимому старшему брату, делал всё, как он, а иногда даже лучше, но отец всё равно не замечал, а брат насмехался. Когда Се подрос, у папы родился Бэкхён и история снова повторилась. Только если Сехуна не любили, то маленького Бэкхёна откровенно презирали.       Он появился на свет раньше времени слабым и болезненным, а главное — он родился омегой. Сехун единственный из всей семьи, кто любил малыша и поддерживал во всем. Это Се настоял, чтобы Бэкхён обучался с ним наукам и верховой езде. Сехун первым вложил в маленькие пальчики лук и стрелы, научил стрелять. Отец ругался и кричал, что это всё баловство и трата времени, что Бэкхён омега и пусть он занимается омежьими делами, сидит и вышивает цветочки. Папа, боясь перечить супругу, отмалчивался и старался привить младшему сыну хорошие манеры. Только Сехун не соглашался с таким воспитанием и тайком обучал Бэка всему, что мог делать сам.       Позже, когда Сехуну исполнилось семнадцать лет, его отправили в Англию как младшего представителя рода и верного вассала от Шотландского двора. Отец, испугавшись за любимого наследника, бросил на произвол судьбы среднего сына, совершенно не заботясь о том, что произойдет с ним дальше. Долгие годы альфа рос в чужой стране, воевал и защищал трон Англии и династию Плантагенетов. Он, тогда ещё юный мальчишка, присягнул на верность герцогу Нормандскому, который впоследствии стал королём Англии — Генрихом II.       Судьба знатно помотала его по чужим землям и странам. Со своими соратниками и верной дружиной он видел смерть, кровь, болезнь, чудом выжил и вернулся из крестового похода. Вместе с золотом неверных, славой и благосклонностью короля он привёз из пустыни прекрасного раба, укравшего его сердце. Своего истинного омегу — Амира.       К сожалению, счастье Се длилось недолго. После рождения сына супруг, которому очень тяжело давалась жизнь в Англии, заболел чахоткой и умер.       В тот же год Дермода*, короля Лейнстера, изгнали из своих владений и он отправился искать помощи в Англии. Английский король уже давно с согласия Папы Адриана IV замыслил покорение Ирландии и поручил некоторым из своих баронов восстановить Дермода в его владениях и завоевать Ирландию. Так началась новая война, и Сехун, как верный вассал и один из приближенных рыцарей, должен был отправиться с графом Пемброком в Дублин.       Решив, что маленькому Тао не место на войне, Сехун отправил сына в родной клан, надеясь, что родители позаботятся о его ребёнке. Но когда через год он получил за особые заслуги дар от короля и вернулся на родину, то, узнав от брата правду о поступке отца, пришел в ужас и ярость. С его сыном обращались хуже, чем со служкой-поварёнком. Лорд О не принял мальчика, считая бастардом и ублюдком. Он не признал брак Сехуна и иранского наложника, запретил маленькому Тао жить в замке и вышвырнул ребёнка на конюшню. Из всей семьи только Бэкхён заботился о малыше, ограждал от нападок и пекся о его здоровье.       Сехун никогда не забудет тот момент, когда увидел своего мальчика: худого, грязного, играющего в соломе с куском глины. Малыш испуганно вздрогнул и весь сжался, когда Се окликнул его, но, увидев отца, разразился горькими слезами, подбежал и, крепко обняв, боялся отпустить. Он не говорил, а только мычал и всхлипывал, мотая головой.       Эта картина ещё долго стояла перед глазами, а пальцы помнили, как он сдавливал шею отца, не слыша проклятий и мольбы. Старший брат попытался помешать Сехуну, но добротная жизнь в замке за каменными стенами сделали своё дело, превратив некогда стройного мужчину в обрюзгшего толстого увальня…       — Мы уже почти приехали, ты хочешь отдохнуть, или сразу займёмся делом?       Голос друга вырвал из тяжёлых воспоминаний, и Сехун, тряхнув головой, огляделся. Они проезжали небольшую лиственную рощу, и в просветы между деревьями виднелась ближайшая к замку деревня.       — Тпру-у, а это что? — Се остановил коня возле кромки поляны и показал Каю большие каменные глыбы, которые образовывали кольцо.       — Это малый друидский круг. Раньше здесь проводились языческие праздники и обряды. — Кай перевёл взгляд на странное сооружение.       — Друиды? Язычество? — Сехун ловко соскочил с Самсона и, подойдя к камню с вырезанными на нем полустертыми от старости рунами, положив руку на шершавый бок серого гранита, задумчиво потёр пальцем другой руки подбородок. — Мы можем этот языческий памятник переделать в то, что нужно нам. Мы построим здесь церковь, место идеальное, и ресурсы есть, — Сехун довольно улыбнулся. — Кай, нужно отправить сюда людей для подготовки места и вырубки дерева.       Друг поморщился и подъехал ближе.       — Ты уверен? Может, не стоит? Ирландцы очень трепетно относятся к таким вещам, как бы не было беды. Эти рощи и круги считались священными. Селяне даже грибы здесь не собирают, боятся.       Сехун упрямо сжал губы. Он хотел побыстрее навести порядок на своей земле, и никакие языческие верования ему в этом не помешают.       — Уверен! Завтра начнём стройку, подготовь всё нужное.       Сехун взлетел в седло и пришпорил коня, тем самым обрывая разговор. Кай с Бэкхёном только переглянулись, и омега тяжело вздохнул. Спорить с упрямым и несговорчивым лордом было бесполезно.       Въехав на каменный двор под своды замка, всадники спешились, и Се шагнул вперёд, навстречу вышедшим обитателям крепости.       — Добро пожаловать, лорд. Меня зовут Грим. Вот уже тридцать лет как я служу в Грей-Мэноре ключником и теперь к вашим услугам, мой господин. — Из толпы вышел седой, крепко сбитый старик и низко поклонился.       Сехун оглядел прислугу, отмечая многих молодых омег-мужчин, и кивнул.       — Меня зовут лорд О Сехун, с этого дня я ваш законный феодал и господин.       Голос Се разнёсся над толпой собравшихся людей, тут же подхваченный одобрительным рёвом воинов.       — Добро пожаловать, милорд. — Слуги расступились, и к Гриму подошёл рыжеволосый альфа. Невысокому и плотному мужчине на вид было около сорока. — Меня зовут Ли, я младший домоуправитель Грей-Мэнора. Я провожу вас в ваши покои. Слуги заберут вещи и покажут комнаты вашим товарищам. Сегодня по случаю вашего приезда господин Бэкхён приказал приготовить праздничный ужин.       Сехун обернулся к идущему позади брату и благодарно кивнул. Ему нравилось, что Бэк взял управление хозяйственными делами в свои руки. Если честно, Сехун совершенно ничего не понимал в этом, а то, как слуги почтительно обращаются к младшему О, как послушно исполняют его приказы, радовало Се. За этот год его младший брат очень повзрослел, стал уверенней и буквально расцвел.       — Это бывшие апартаменты лорда Кима. Комната стояла закрытой. Наместник не хотел жить в ней, поэтому она пустовала, но к вашему приезду мы всё почистили и проветрили. Это лучшая опочивальня замка, посмотрите сами.       Ли распахнул двери и услужливо поклонился. Сехун шагнул в спальню и огляделся. Действительно, комната была большая и уютная: добротная кровать с балдахином, беломраморный камин, массивный письменный стол и резной деревянный шкаф. Но не это сразу кидалось в глаза. Как только Сехун зашёл, он буквально застыл, не отрывая взгляда от удивительного панно на стене, сделанного из стекла…       — Кто это? — Сехун указал на картину.       — Это лорд и леди Ким. И их сын. Они были прежними хозяевами Грей-Мэнора. — Бэкхён показал слугам, куда поставить сундуки Сехуна, и приказал подать горячей воды. — Если тебя смущает панно, то я прикажу задрапировать его материей.       — Нет, не нужно, — Се поспешно ответил, а потом спокойней добавил: — Всё хорошо, котёнок, ты великолепно справляешься. Замок чист и ухожен, слуги послушны и сообразительны. Я очень горжусь тобой. — Сехун притянул к себе зардевшегося брата и поцеловал его в макушку.       — Не перехвали меня. Ужин через два часа, сейчас тебе принесут бадью и воду, приведи себя в порядок, а я пойду проконтролирую, как разместили Чанёля. — Бэкхён погладил брата по плечу и вышел.       А Сехун, не удержавшись, снова внимательно посмотрел на этот необыкновенный шедевр искусства. То, как мастерски запечатлел художник красоту лиц бывших властителей, их эмоции и цветовую палитру, завораживало альфу. Сехун горько улыбнулся. Мальчику, стоявшему возле лорда, сейчас бы исполнилось столько же лет, сколько и Бэкхёну, но судьба жестоко обошлась с ним и его семьёй.       Сехун подошёл к небольшому сундуку и, открыв, достал письменные принадлежности. Нужно было написать письмо графу Пемброку, поблагодарить и рассказать об острове и о всех изменениях, которые он планировал сделать.