Глава 2
30 мая 2019 г., 02:03
За массивными, окованными железом дверями Грей-Мэнор послышался топот каблуков, шум, крики и жалобный стон. Скрипнула, открываясь, тяжеленная створка, и в просторный каменный холл ввалилась толпа громко переговаривающихся альф, волоча на себе ещё одного, тихо подвывающего бледного мужчину.
— Эй, парень, — один из вошедших заметил Кенсу, старательно полирующего старинные рыцарские доспехи. — Покажи, куда можно сгрузить раненого, и живо тащи крепкие нитки, иголку, чистые ткани и бутылку алкоголя покрепче.
Не успели приплыть, а ведут себя в Акилл как хозяева. Дио неприязненно взглянул на раскомандовавшегося мужчину, но, увидев, что бледный как смерть альфа, висящий на руках у товарищей, не пьян, а серьёзно ранен, поспешил проводить их в свободные гостевые покои и метнулся за необходимыми вещами.
— Ты же омега. Штопать умеешь? — произнёс все тот же альфа, безуспешно пытаясь продеть нитку в иголку. — Я все больше мечом размахивать привык, а такая тонкая работа не по мне. Сможешь зашить ногу этому рукож… — мужчина стушевался, — лесорубу. Меня, кстати, Чанёль зовут.
Дио внимательно осмотрел глубокую рану на ноге пострадавшего:
— Я попробую. Не думаю, что это сложнее, чем чинить прохудившуюся одежду.
Он ловко продел нитку в игольное ушко, продезинфицировал их крепким вином и занялся раненым, хладнокровно скрепляя и зашивая края пореза.
— Спасибо, малец, у тебя лёгкая рука, — прошелестел дровосек после того, как Дио крепко перебинтовал его ногу. Потеряв довольно много крови, измученный болью альфа быстро задремал.
— С вашим другом все будет в порядке. Я пригляжу за ним. Как он умудрился получить такую серьезную рану? — помыв в тазике руки, собрав окровавленные тряпки и протирая испачканные кровью полы, спросил омега.
— Дуб оказался очень крепким. Лезвие соскочило и попало ему по ноге. — Чанёль с интересом посмотрел на омегу, встретившись с огромными, полными негодования, темно-серыми глазами.
— Дуб? — Дио от возмущения чуть не выронил из рук тазик. — Вы что, рубили деревья в священной дубовой роще? Возле камней? — Кенсу, нахмурив лоб, ждал ответа, а когда высокий шотландец кивнул, то не сдержался и буквально взорвался негодованием: — В таком случае, ваш лесоруб отделался лёгкой травмой. Да вы знаете, сколько веков этим деревьям? А камням? Дубовая роща — место священное, люди туда испокон веков молиться ходили, а вы их рубить собрались.
Омега рассерженно схватил таз и попытался выйти, но резко выставленная рука шотландца не дала это сделать, задержав юношу. Кенсу гордо поднял голову, только сейчас заметив, что горец очень высок и одет совершенно по-другому, намного богаче и изысканнее пострадавшего.
— У вас тут куда ни плюнь — везде какой-нибудь священный куст или камень. Хватит меня запугивать, я не суеверный, а то, что произошло с дровосеком — обычный несчастный случай, — Шотландец заговорил громче, и Кенсу скривился от звучания его голоса.
— Идиот, — прошипел он, чуть не вылив тазик с грязной водой альфе на голову. — Вы приперлись на чужую землю, не чтите местных традиций. Не удивлюсь, если сегодня же произойдет очередная трагедия. Мы и так уже живём под проклятием, а ещё вы с…
Договорить Дио не дал вбежавший солдат, который, увидев шотландца, поклонился и быстро выпалил:
— Командир, мы убрали упавшее дерево, и вы просили сообщить о начале отлива.
Солдат отдал честь и, с любопытством взглянув на своего начальника, прижимающего к стене симпатичного черноволосого омегу с тазиком наперевес, понятливо ухмыльнулся и вышел.
— Вот чёрт, принесла нелёгкая.
Чанёль поспешно отпрянул, а Дио облегченно выдохнул. Услышав звание альфы, он мысленно дал себе оплеуху и прикусил язык. И почему он не мог промолчать? Только что обозвал идиотом рыцаря и первого баннерета* лорда.
— Эй, глазастый, тебя как зовут?
— Дио, то есть Кенсу… мой господин, — омега с трудом выдавил из себя вежливое обращение, тут же скрипнув от злости зубами, когда за спиной раздался смешок и ехидный голос альфы прокомментировал:
— Вот как? Уже не идиот, а господин? Фырчащий ёжик, узнав о моём титуле, очень быстро спрятал свои колючки.
Услышав произнесенную фразу, омега поспешно обернулся и, не выдержав такого обращения с собой, стремительно выплеснул воду из таза на подошедшего слишком близко мужчину.
Шотландец, растопырив руки, с нечитаемым выражением лица смотрел на свою мокрую рубаху и клановый клетчатый плед, перекинутый через плечо и закрепленный ремнем на талии, а Кенсу, прижав к себе тазик, словно щит, попятился к двери, пытаясь не засмеяться в голос.
— Простите, я не хотел, я всё постираю, — придав голосу самые раскаянные нотки, Кенсу боялся посмотреть на угрожающее выражение лица альфы и медленно отходил, пока не упёрся спиной в дверь. Нащупав рукой ручку, он резко потянул ее и выбежал. Уже спеша по коридору, Дио услышал громкий, искренний смех мужчины.
— Мужлан, самодур… — Кенсу тихо ругал шотландца, спеша на конюшню, когда его остановил Бэкхён.
— Кенсу, ты не видел баннерета Чанёля? Куда они понесли раненого?
Дио привычно поклонился, но Бэкхён осуждающе покачал головой.
— Ну, Су, что за реверансы? Я же просил. Мы ведь с тобой друзья?
— Прости. Я немного не в себе. — Кенсу извинился и показал рукой на замок. — Если ты про высокого, рыжего и наглого альфу, то он в восточном крыле замка. Прости, мне нужно по делам на конюшню, — Кенсу кивнул омеге и поспешил дальше.
Услышав такое описание, Бэкхён удивлённо посмотрел вслед удаляющемуся Дио и перевёл взгляд на Грей-Мэнор. Чанёль — наглый? Бэк улыбнулся своим мыслям и направился дальше, раздумывая над тем, что могло произойти между Чаном и Кенсу, и почему омега выглядел таким взбудораженным.
Внезапно возле крытой веранды его схватили за руку и толкнули в небольшую нишу. Бэкхён испуганно вздрогнул, но расслабился, почувствовав знакомый запах, и увидел нависающего над ним альфу.
— Кай, тебе что, делать нечего? Пусти, мне к Чану надо, — Бэк попытался оттолкнуть альфу, но тот не сдвинулся с места ни на йоту.
— Все прошедшие дни я постоянно вижу тебя в обществе Чанёля. Так по нему соскучился?
Вопрос прозвучал грубо, и удивлённый Бэк поднял взгляд на альфу, внимательно всматриваясь в красивое, искаженное злобой лицо. Скулы Кая остро выпирали, по ним ходуном ходили желваки, а темно-карие, обычно ласково глядящие на него глаза потемнели и стали чернее ночи. Альфа гневался, Бэк даже сказал бы, что Кай пребывал в страшной ярости.
Омега тихо выдохнул и, храбро сделав шаг ближе, нежно погладил лицо мужчины.
— Глупый, ты что, ревнуешь?
Кай перехватил ладошку, легонько дёрнул омегу на себя и уткнулся носом в шею, жадно вдыхая нежный аромат жасмина.
— Ревную — это мягко сказано, скорее, схожу с ума. После возвращения брата ты меня избегаешь. Я хочу поговорить с тобой, но ты постоянно занят, а если не бегаешь как оголтелый по замку, то крутишься возле рыжего шотландца. Бэк, что происходит?
— Ничего. Просто я думал, что… — Бэкхён тяжело задышал и стыдливо опустил глаза. Он не знал, как рассказать альфе о своих сомнениях. Как поведать о страхе, преследующем его с тех пор, как он понял, что влюбился в лучшего друга своего брата. Ведь Бэкхён не дурак и видел, какие взгляды местные омеги бросали на красавца Кая. Он родовит, привлекателен, силён и богат. А Бэк слабый, вечно болеющий омега, сплошное недоразумение с кучей страхов и комплексов. — То, что произошло между нами…
— Бэкхён, если ты сейчас скажешь, что отношения, которые были между нами весь этот год, — ошибка, то клянусь, я перекину тебя через седло и увезу к себе на родину. А после женюсь и, пометив с головы до ног, запру в крепости. Стану беспрерывно брать тебя на ложе, пока ты не родишь мне как минимум троих детей. Может тогда ты поймёшь своей глупой головой, что я люблю тебя и жить без тебя не могу, дурачок.
Кай, подняв голову возлюбленного, стал осыпать лицо омеги нежными поцелуями, а Бэкхён, вцепившись в чужую тунику, тихо млел от этой ласки. Как же он соскучился по крепким объятиям и мягким губам альфы.
— Я сегодня же пойду к твоему брату. И пусть я внебрачный сын русского князя и татарской рабыни, но отец признал меня и дал своё имя и титул. Я надеюсь, что твой брат всё поймёт и благословит нас.
— Какой ты быстрый. А меня спросить не собирался, хочу ли я выходить за тебя?
Бэкхён обиженно надул губы, тут же задыхаясь от поцелуя и от того, как альфа сжал его в объятьях, прижимая своим горячим телом к стене.
— Котёнок, не доводи до греха. Что мне сделать, чтобы ты согласился и не показывал свои коготки? Встать на колени?
Хриплый, возбужденный голос ударил по нервам, сладкой дрожью пройдясь по всему телу. Бэк прикрыл глаза и потянулся за поцелуем, вплетая свои пальцы в густую шевелюру альфы. Не нужны ему доказательства, он и так видел, что альфа без ума от него.
— Незачем вставать на колени. Я верю тебе.
Поцелуй опалил губы жарким огнём, и Бэкхён тихо застонал, отдавая себя возлюбленному целиком и полностью.
Кай тяжело дыша отстранился от любимого и, поправив сбившуюся на омеге одежду, подтолкнул к выходу из ниши. Они, улыбаясь друг другу, вышли и увидели выезжающего из конюшни Кенсу.
— Интересно, куда направился этот парень? — Кай посмотрел на Бэка, но тот недоуменно пожал плечами. Он не знал ответа на данный вопрос.
***
Чунмён осторожно перебирал сети, рассматривая их на свет в поиске прорех. Работа была скучная и монотонная, но омега тщательно проверял снасти. На закате, по наступлению прилива, Гай собирался ставить невод в заранее прикормленном рыбном месте. Омега откинул со лба золотистую, выцветшую на солнце чёлку и посмотрел на навострившего уши Ардала. Волк слегка оскалился и зарычал, тут же успокаиваясь и снова укладываясь у ног. Чунмён усмехнулся и, отложив сеть, пошел встречать гостя. Так волк реагировал только на одного человека… Кенсу выехал на поляну и, оглядевшись, увидел радостно улыбающегося друга, идущего к нему навстречу. — Су, ты соскучился или на острове снова что-то случилось? Чунмён подошёл ближе и, придержав коня за узду, дождался, когда друг спешится и обнимет его. — Шотландцы на нашу голову случились. Наглые, рыжие и тупые. Чунмён удивлённо уставился на своего всегда спокойного и уравновешенного друга, сейчас пылавшего гневом. — Дио, что произошло? — Мён по привычке перешёл на детское прозвище, даже не заметив этого. — Тебя кто-то обидел? У тебя одежда в крови. Чунмён схватил друга за рукав и, одернув рубаху, показал на мелкие брызги красного цвета. — Это не моя, а одного лесоруба. У него лезвие с дуба соскочило, и он поранил себе ногу. — С дуба? Чунмён гневно сдвинул брови и посмотрел на друга. — Только не говори мне, что чужестранцы полезли рубить дубовую рощу? — увидев утвердительный кивок Кенсу, Чунмён выругался и кинулся к своему плащу, висевшему на ветке возле хижины. — Гай, Гай! — Чунмён закричал, а когда из дома появился мужчина, то показал на поклонившегося Кенсу. — Шотландцы рубят священную рощу. Я должен остановить их, пока ещё никто серьёзно не пострадал. Вернусь с отливом завтра, после обеда. Предупреди дедушку, чтобы не волновался, а ты, Ардал, остаёшься охранять. — Мён погладил волка по переносице, потрепал между ушей и, накинув плащ, взлетел в седло. Юноша протянул руку Кенсу, дождался, пока друг сядет удобней, и слегка ударил лошадь коленями по крупу. Кобыла тронулась с места, и ни Мён, ни Кенсу не заметили хитрой улыбки на губах егеря и его тихих слов: — Ну вот и началось… Нужно рассказать господину.***
Проскакав по отмели и ступив на землю Акилла, Чунмён уверенно направил коня к священной роще. Въехав под кроны деревьев, омега дёрнул поводья, останавливаясь, а Кенсу прислушался и, уловив характерные удары, раздающиеся из глубины леса, тронул друга за плечо. — Слышишь, рубят. Тихо помянув нечистых духов, Чунмён спешился и решительно направился в сторону, откуда доносился стук топора. Выйдя на поляну, он увидел толпу лесорубов, которые, громко подбадривая криками друг друга, смотрели, как один человек бьёт топором по дереву, почти повалив огромный дуб. Вековой великан тяжело скрипел, ветки вздрагивали и путались, а Чунмён почти физически ощутил его боль. Мужчина монотонно наносил удары, крепкие мускулы бугрились на его напряженных руках, мелкие щепки брызгами летели во все стороны. Осталось всего пару взмахов, когда он остановился. Разогнувшись и вытерев пот со лба, альфа победно посмотрел на толпу. Чунмён внимательно разглядывал красивого полуголого незнакомца, громко ругающего остальных за трусость. — Ну, и где ваши чары? Обычный несчастный случай, никакого колдовства здесь нет. Хватит верить в суеверия и детские сказки. Я почти срубил дерево и ничего со мной не… — Берегись!!! Чунмён, заметив кое-что в листве на умирающем дубе, закричал и кинулся к альфе, сбивая его с ног и кубарем откатываясь вместе с ним подальше от лесного гиганта. Дерево зашаталось и, громко заскрипев, повалилось на бок, туда, где как раз секунду назад стоял альфа. Послышался треск, грохот, и сверху на Чунмёна посыпались листья с мелкими ветками. Он прикрыл голову руками, утыкаясь носом в чужую грудь и вдыхая терпкий аромат хмеля. — Да чтоб тебе пусто было. Пыль осела. Мён, сняв капюшон и откинув сухие палки с ветками, поднял голову и огляделся, выискивая взглядом Кенсу. Землю засыпало сухой прошлогодней листвой, люди испуганно поднимались на ноги, а лошади ржали и били копытами. Увидев целого и невредимого друга, Мён облегчённо выдохнул и перевёл разгневанный взгляд на лежащего виновника всего этого бедлама. — Какого чёрта, шотландец, ты тут устроил? Тебе жить надоело? — омега зашипел не хуже змеи и попытался подняться, но запутался в плаще и, заёрзав, снова упал на альфу, буквально врезаясь в его тело. — Ты знаешь, что пахнешь вересковым мёдом? — альфа приобнял Мёна, уткнулся носом ему в шею и жадно вдыхал сладкий запах. — Душисто и очень приятно. Чунмён задохнулся от такой наглости. Поняв, что край плаща застрял под спиной альфы, рванул завязки и, сняв накидку, поспешно откатился от шотландца. — Чунмён! Сехун! — Встревоженные голоса друзей слились воедино. — Всё в порядке? — Дио подбежал к другу, стал крутить и оглядывать его на наличие ранений. Не найдя оных, Кенсу развернулся и с негодованием уставился на Чанёля, поднимающего с земли Сехуна. — Я же говорил, что ваша дурацкая затея до добра не доведёт. Если бы не Чунмён — не миновать жертв… — Кенсу, не забывай, с кем говоришь, — Чанёль мрачно взглянул на рассерженного Кенсу и развернулся к Сехуну. — Ты как, в порядке? Сехун утвердительно качнул головой, но, сделав шаг, почувствовал лёгкую боль в ноге. Подбежавший солдат подал одежду и Се облачился в рубашку, сверху накидывая плед в сине-зелёную клановую клетку и фиксируя ремнём. — Нормально, — Сехун благодарно кивнул другу, отдающему приказ убрать территорию, и обернулся в сторону сбившего его с ног незнакомца. — Спасибо, ты спас мне жизнь, я… — Невелика была бы потеря, — фыркнул до сих пор негодующий Чунмён. — Мне ни к чему твоя благодарность. Зря я спас такого бестолкового альфу. Нужно было позволить дубу разбить твою глупую голову. Своим поведением ты заслужил подобную участь. Возмущенный до глубины души поруганием святого места и поведением альфы, Чунмён необдуманно, сгоряча ронял едкие и желчные слова. Поначалу тирады Сехун удивлённо приподнял брови и сложил руки на груди, выслушивая гневную отповедь. Когда омега выдохся и замолчал, лорд решил поставить зарвавшегося мальчишку на место. — А ты не много на себя берёшь? Я благодарен тебе, но ты, парень, переходишь все границы разумного, оскорбляя своего господина! — Я никому не подчиняюсь и тем более не буду слушать человека, отдавшего такой глупый приказ и подвергнувшего своих людей серьезной опасности. — Глупый приказ? — альфа опасно сузил глаза и стал наступать на омегу. — Мальчик, я могу приказать выпороть тебя за непочтительное отношение к своему сюзерену, не зли меня. — Достойная плата за спасение жизни. Это ваша шотландская благодарность? — Чунмён насмешливо хмыкнул и вскрикнул, когда подошедший лорд больно схватил его, с силой сжав плечо пальцами. Все вокруг замерли. Дио испуганно прижал руку к щекам и тихонько охнул. — Такому дерзкому щенку нужно дать хороший урок послушания, но я, так и быть, прощу твои невежливые слова, за плату… — Сехун нагнулся ниже и прошептал, буквально утыкаясь омеге в шею, — поцелуй. Чунмён, услышав слова альфы, вспылил. Скрипнув зубами, он до хруста сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев, и ринулся в атаку. Первый удар ошеломленный быстрым неожиданным нападением омеги Сехун пропустил, и маленький крепкий кулак врезался ему прямиком в скулу, вызвав резкую вспышку боли в голове. Разозленный тем, что мелкий пацан сумел застать его врасплох и тем более посмел поднять руку на него, лорда, Сехун тут же попытался схватить омегу, но гибкий парень, отпрянув, грациозно ушёл с линии удара и этим окончательно вывел альфу из себя. Разъярённый лорд одинаково ловко умел пользоваться обеими руками и за всю свою жизнь, частенько попадая в разнообразные переделки, поднаторел в драках. Уворачиваться от столь яростной и быстрой атаки, а тем более отвечать на неё, Чунмён уже не успевал. Все, что ему оставалось, это прикрывать жизненно важные части тела, лицо и ставить блоки. Не удержавшись на ногах от сильной отдачи, Чунмён упал на землю, больно ударившись спиной, и почувствовал, как сверху наваливается сильное тело альфы и его запястья крепко фиксируют. — Ну что, дикий звереныш, допрыгался? Ты на кого зубы скалишь, щенок? — Альфа зло тряхнул зажатые кисти, и лицо Чунмёна обожгло болью оплеухи. Голова омеги дернулась и загудела от сильного удара ладонью плашмя. Сознание начало мутиться. — Чунмён! Нет, не бейте его! — Дио не выдержал и бросился на помощь к товарищу, пытаясь вырвать его из лап разъяренного лорда. Сехун занёс ладонь для следующего удара, но на его руке повис черноволосый паренек, друг омеги. Раздражённо обернувшись, Се с силой оттолкнул парня от себя и зарычал, когда Чан поймал падающего и затолкал за свою спину, а Кай, схватив за плечи, начал оттаскивать Сехуна от лежавшего под ним, почти бессознательного юноши. — Сехун, ты сошел ума! Он же омега и намного слабее тебя. Дружище, сейчас же приди в себя! Альфа тяжело дышал и оглядывался. С глаз медленно сходила кровавая пелена, и Сехун с ужасом понял, что ещё немного, и он бы перешёл в боевой транс. Он видел испуганные глаза селян, прибежавших на крики, Чанёля, выставившего руки в боевую стойку и прикрывающего черноволосого омегу; и лежавшего на земле да тихо стонущего блондина с начинающим наливаться на лице синяком. — Этого в подвал, я позже займусь его судьбой. И обработайте его раны. Увидев, как к омеге подошли воины, Сехун поморщился и, скинув руки Кая, не глядя больше ни на кого, развернулся, да зашагал с поляны к своему коню. Ему было необходимо проветриться, остыть и прийти в себя. Дикая скачка по полям — это идеальный вариант.
