Numb

— Куда спешишь, де Мур? О, нет… «Почему этот придурок пристал ко мне именно сейчас?!» — Дункан готов взвыть от досады. Вчера вечером Лука высказал желание услышать его голос и прислал свой номер телефона. Дункан тогда вспыхнул спелым помидором, вышел из сети и начал нервно расхаживать по комнате, но потом подумал — а что в этом такого страшного-то? Лука — друг, не нужно его стесняться. Они договариваются созвониться в три, после того, как у Дункана закончатся уроки, и надо же было Гарольду появиться так не вовремя! — Что тебе надо, Мейсон? — устало спрашивает Дункан. У него не осталось сил ненавидеть или бояться этого человека, единственное, что он хочет — чтобы тот отстал. Гарольд еще в начальной школе заработал репутацию главного гопника параллели, но его как-то обходил стороной, а в этом году как с цепи сорвался. Ни дня без какой-нибудь пакости с его стороны. — Просто стало интересно, — ухмыляется Гарольд, — как поживает провинциальный парень в большой аркаде. Сердце бухается в пятки, а к горлу подкатывает жгучий ком обиды. В какой-то мере Дункан был благодарен своим одноклассникам. Если бы они не высмеяли его за ту тетрадь со стихами, у него не появился бы друг, но простить им эту выходку он не может. Хуже тех, кто изгаляется над слабыми, только лицемерные мрази, которые в лицо улыбаются, а за спиной точат ножи. — Странно, что ты пришел навестить меня без своих подпевал. Неужели ты достал их, Мейсон? — Дункан чувствует, что нарывается, но не может остановиться. Как же ему осточертел этот мудак, да и весь прогнивший школьный коллектив. — У них сегодня выходной, — с понтом бросает Гарольд, прожигая его внимательным взглядом. Что-то в поведении недруга Дункана настораживает, но он не может понять, что. — Скоро выпускные экзамены. Как думаешь, что это значит? Дункан молчит, следя за каждым его движением. Ухмылка Мейсона становится еще шире; он подходит к де Муру походкой маньяка, загнавшего жертву в угол, и произносит, хватая его за воротник: — Время прощаться с детством, Дунки. Дункан отталкивает его от себя и, пока Мейсон не опомнился, бросается наутек. Способность трезво мыслить возвращается в квартире, которую он тут же запирает на все замки. Гарольд, как ни странно, не стал его преследовать, но это пугает еще больше, чем вероятность быть избитым. Что он имел в виду под «время прощаться с детством»? Какую подлянку стоит от него ожидать?

***

Лука не знает, что ему делать: то ли обидеться на друга, который так и не позвонил, то ли бежать в аптеку за валерьянкой. Он чувствует себя впечатлительной девочкой, но ничего не может с собой поделать. Ему слишком важен этот звонок, и это не тот случай, когда можно успокоиться на раз-два. Целый год Лука пытается строить отношения с красивыми девушками, но влюбляется почему-то в парня из Нидерландов, которого никогда не видел. Хэнни не гомофоб, у него даже есть знакомая парочка геев, с которыми он прекрасно общается, но собственные чувства пугают и кажутся неправильными. Как можно любить человека, которого знаешь только по переписке? Лука готов головой об стену биться, лишь бы выбить из себя эту дурь. В порыве отчаяния он признается во всем матери, ожидая ее осуждения, и получает неожиданный ответ. — Любить человека своего пола — абсолютно нормально, — говорит она. — Главное, чтобы вы были счастливы, остальное значения уже не имеет. Но будь осторожен, сынок. Ты теперь известный человек, каждое сказанное слово может обернуться против тебя. Какая же у него офигенная мама. Дункан дает ему то, чего не могут дать другие, и раз вышло так, что он в него влюбился, надо потихоньку выводить их отношения на новый уровень. Начинать нужно с малого, и в мае они договариваются созвониться, но что-то идет не так. Кошачье мяуканье, которое он по приколу поставил на звонок, раздается в четыре часа. «Наконец-то!» — думает Лука, нажимая кнопку ответа. — Алло! — Хэнни ждет минуту, две, но Мистер Лоуренс не произносит ни слова. — Дункан, это ты? Не молчи, пожалуйста, ты заставляешь меня нервничать! — Привет, — звучит тихо и нерешительно. Луке хочется танцевать. И прыгать. И петь. Он так счастлив, что если бы его счастье было землетрясением, Берн бы за мгновение превратился в руины. — Почему ты не позвонил в три? Что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает Лука. — Эм… Да ничего особенного. Просто задержали после уроков, скоро же выпускные экзамены, учителя периодически задерживают… «Лжец» — думает Лука, но решает не приставать к нему с расспросами. Сам расскажет, когда захочет. Разговор выходит недолгим и странным: стеснение мешает Дункану вести диалог, и Лука не винит его в этом. Он тоже чувствует себя не в своей тарелке и надеется, что в следующий раз они оба будут более разговорчивы. — Ладно, мне идти уже пора, как-нибудь еще созвонимся, — говорит Хэнни. — Пока, — произносит Дункан. — Я был рад тебя услышать. От этих слов сердце начинает влюбленно отбивать чечетку.

***

От: Лука Хэнни, 11:40 Я в конце месяца буду в Нидерландах. Хотелось бы с тобой встретиться. Прочитавший сообщение Дункан с ойканьем сползает под стол. Они созваниваться начали четыре дня назад, а Лука уже личную встречу ему предлагает. «Жизнь, помедленнее, я за тобой не успеваю» — думает Дункан, набирая сообщение. От: Мистер Лоуренс, 13:52 Из этого не выйдет ничего хорошего. От: Лука Хэнни, 13:52 Почему ты так уверен в этом? «Потому что я страхолюдина» — думает Дункан, выходя из сети. Он делает то, что перестал делать после знакомства с Лукой — разглядывает свое отражение, подмечая малейшие недостатки. Годы спустя прекрасный лебедь Дункан Лоуренс, в которого он превратится из утенка Дунки де Мура, хлопнет себя по лбу, поражаясь степени своей закомплексованности, а пока все в себе кажется ненормальным. И хоть Лука говорит, что нормальные люди по внешности не судят, все равно стремно показывать ему свое лицо. Слова — это одно, а поступки — другое. Дункан возвращается на Фейсбук через пару минут — и тут же его глаза становятся круглыми, как два фарфоровых блюдца. ПЯТЬ непрочитанных сообщений, да еще каких! От: Лука Хэнни, 13:53 Дункан? От: Лука Хэнни, 13:53 Дункан, ты где? От: Лука Хэнни, 13:54 Прости, это, наверное, реально плохая идея От: Лука Хэнни, 13:54 Ты же не злишься на меня, Дункан??? От: Лука Хэнни, 13:55 Я не хотел тебя обидеть! Дункану, у которого нет никаких причин обижаться на Луку, становится хорошо. Осознавать, что дорогой человек боится тебя потерять, очень приятно. От: Мистер Лоуренс, 13:56 Все нормально. Но встречаться с тобой лично я не хочу. От: Лука Хэнни, 13:56 Почему? От: Мистер Лоуренс, 13:57 Мои внешние данные тебя разочаруют. Какое-то время Лука молчит, а потом присылает ему картинку с мужиком, хлопающим себя по лбу. От: Лука Хэнни, 13:59 Я же говорил, что внешность для меня второстепенна. От: Мистер Лоуренс, 14:00 Это ты сейчас так говоришь, а когда меня увидишь, от ужаса поседеешь От: Лука Хэнни, 14:01 Высокого же вы обо мне мнения, Мистер Лоуренс :( Дункану становится стыдно. Кажется, он только что обидел лучшего друга… От: Мистер Лоуренс, 14:02 Прости, Лука. Просто ты настолько красивый и замечательный человек, что я со своим жиром совершенно с тобой не сочетаюсь. Лука молчит, и когда Дункан уже готов головой об клавиатуру биться, наконец-то отвечает ему. От: Лука Хэнни, 14:04 Приеду в Нидерланды — буду лично щипать тебя за все жирные места, пока не выщипаю ту дурь, которую ты себе в голову вбил От: Лука Хэнни, 14:04 Кинь свою фотку. Мне уже ничего не страшно, я ко всему готов Дункан боится рассориться с Лукой окончательно, поэтому исполняет его желание. Телефон Дункана настолько доисторический, что наличие камеры в нем кажется чудом. Относительно хорошее фото выходит с четвертой попытки; он посылает его Луке, а потом сбегает из интернета в реальную жизнь. Мать удивляется его внезапно проснувшемуся трудолюбию, но против ничего не имеет и радостно спихивает на сына часть домашних дел. Дункан моет посуду, выносит мусор, загружает вещи в стирку и более менее успокаивается — он снова готов к общению с Лукой. От: Лука Хэнни, 14:06 Ну и где тот жирный/страшный/кривой Мистер Лоуренс? Я вижу на фото лишь симпатичного парня в очках. От: Лука Хэнни, 14:07 Пойми, Дункан, все, что ты думаешь о себе — комплексы, развившиеся под влиянием общества. Они не хотят признавать тебя как личность, потому что привыкли мыслить стереотипами и поклоняться тупым идеалам, но ведь не все люди такие. Ты мне столько поддержки, понимания и позитива даришь, что я бы тебя принял даже кривым и страшным. От: Лука Хэнни, 14:08 И я теперь еще больше хочу с тобой увидеться Дункан чувствует себя приговоренным к смерти, которому за мгновение до расстрела отменили приговор. Лука принял его. Красивый, добрый, веселый человек, новый кумир немецко-швейцарской молодежи не плюется ядом на парня, уступающего ему по всем параметрам. Такое вообще возможно? От: Мистер Лоуренс, 15:35 Я согласен. Когда ты прилетаешь в Нидерланды?

***

Они договариваются встретиться в Роттердаме: Дункан категорически не хочет, чтобы Лука приезжал в Хеллевутслейс, где к ним в любой момент могут пристать его недруги. Хэнни, в общем-то, все равно — Роттердам так Роттердам, главное, что они наконец-то увидятся. Вместо того, чтобы поселиться в гостиничном номере, Лука решает поступить иначе и снимает квартиру в получасе езды от центра. Дешевле — раз, спокойнее — два. Хоть основная масса поклонников Луки сосредоточилась в Германии, Швейцарии и Австрии, он опасается, что какой-нибудь случайный прохожий узнает его. Дункан стоит у двери, не решаясь нажать на кнопку звонка. Он балансирует на грани: за спиной — прошлое, в котором они знакомы лишь по переписке, впереди — будущее, в котором наконец-то встретятся лично. Все будет хорошо, все просто обязано быть хорошо, но страшно почему-то так, будто малейшая ошибка может стоить ему жизни. Дункан боится перемен, даже тех, которые пойдут ему на пользу, и не может набраться храбрости позвонить наконец-то в дверь. Через полчаса она распахивается сама. — Дункан? — глаза Луки удивленно округляются. — Привет, — тихо говорит Дункан, чувствуя, как от смущения кровь приливает к щекам. Ну вот и все. Они впервые встретились лицом к лицу, и как прежде уже ничто никогда не будет.