Возродившаяся из пепла

      Руины, когда-то бывшие больницей, на которую возлагались все надежды, превратилась в такие же пустые и бездушные здания. Добравшись на третий этаж, где располагалось детское кардиологическое отделение, Адена с ужасом обнаружила, что оно практически обрушилось: колонны, величественно возвышавшиеся в приемной, рассыпались, как башня из детских кубиков, мебель была перевернута, побелка и куски потолка валялись на пыльном полу, пробитые стены. Было страшно, но не за себя, а обнаружить Мию там, и подтвердить свои худшие опасения. Осторожно Симург пробирается через упавшие колонны, добирается до палаты №37, дверь которой была закрыта. Она не хотела открывать её, рука сама потянулась к ручке.       Палата была в беспорядке: на кроватях были крошки цемента, обрушившиеся куски потолка и другой бардак. На полу были два силуэта, прикрытые слоями грязи и шторами, сорванными с петель. Девушка не стала смотреть их лица, этого она не вынесет. На глаза навернулись слезы, знакомый край платья проглядывал сквозь завалы. Пулей Тернер вылетела в коридор, съехав вниз по стене. Она сидела и смотрела в одну точку, осмысливая увиденное и одновременно не желая верить. Блестящими глазами Симург взглянула на завалы. Там лежит хрупкое тельце ребенка. Она опять испугалась, а её не было рядом, она не смогла защитить её. Оставаться здесь не было никакого желания, Адена увидела достаточно, зачем тут оставаться? Девушка поднялась на ноги и, выбираясь из разрухи, очутилась на улице. Адена чувствовала себя опустошенной.       Тернер проснулась в объятиях Клинта. Он ещё спал, но его руки крепко прижимали к себе девушку. Всё было настолько реально, что Симург была уверенна в том, что пережила этот ужас в первый раз. Утро было холодным, через разбитое окно дул сильный ветер, трепля выпущенные из кос пряди, выглядывающие из-под капюшона. Первое морозное утро за всё время после катастрофы. Впервые за долгое время Клинт спал без кошмаров, как думала Адена, он никого не звал, не ворочался, не бормотал. С ним Тернер было легко, как будто они были знакомы сто лет, очень странное чувство. Может, это было чем-то большем, чем просто дружба? Сама не понимая почему, Симург принялась гнать от себя эти мысли, как бы не испортить всё своими же руками. Девушка села на деревянном полу, поежившись от холода. — Куда? — раздался сонный голос за спиной. — А тебе что, страшно без меня? — шутливо спросила Адена, оглядываясь на Бартона. Щурясь от утреннего солнца, он загораживал глаза ладонью. — Вообще-то, было тепло, — со смешком произнес Клинт, поднявшись и застегивая молнию на плаще до подбородка, дабы защититься от холода.       До дома добирались без приключений. По дороге Адена хрумкала печеньем, которое иногда попадало в руки Бартона обманными маневрами. Приходилось отбегать и постоянно смотреть за ним, чтобы не сожрал всю пачку. На минуту девушка забыла о пустом городе, о существах, было похоже, что они просто идут домой и дурачатся, как маленькие. Ронин впервые за долгое время улыбался и местами смеялся, по настоящему. Их веселье нарушило зеленое свечение, из которого показался человек. Локи. В своей золотой рогатой короне и с ухмылкой на бледном лице. Всё оружие, имеющееся у выживших, было нацелено на виновника бедствия. Зачем он пришел? Явно не для того, чтобы извиниться. Он не был удивлен такому роду гостеприимству, но и не испугался, обычная стрела вреда ему не причинит. — Рад видеть вас живыми, — с коварством произнес он, остановившись нескольких шагах от парочки. — Но мне не нужны вы все.       Клинт пристально смотрел на врага, ловя каждое движение, за которым может крыться угроза. Локи не уделял ни крупицы своего внимания Бартону, его интересовала девушка. — Я здесь, чтобы сделать тебе предложение… — он не успел договорить, его перебила Тернер. — Без кольца и платья? — возмутилась Симург, изогнув бровь.       Пропустив шутку мимо ушей, Лефейсон продолжил: — Маленькая, павшая звёздочка, — с наигранным сожалением произнес Локи. — Уверен, у тебя было много вопросов насчет своей семьи. Я готов приоткрыть завесу тайны, если… — мужчина выдержал паузу. — Ты должна вернуться домой.       Адена удивилась, какой ещё дом? Как будто она знает, где этот дом. Уж точно не дом Теоны Тернер, о чем он вообще говорит? «Обычная уловка, он врет», — подумала Симург. Но выражение лица Локи было настолько серьезным, что трудно было не поверить. — Огонек, сошедшей с небес, как и говорит легенда, — задумчиво пробормотал Локи, озаренный зеленым свечением. — Мы с тобой очень похожи. Мой отец — Один, как выяснилось, не был родным и так же, как твоя мать, он любил старшего ребенка больше. Твой дар… он один из мощнейших в мире, этот огонь не угаснет никогда, он тёмный. Я мог бы подарить тебе всё подземное царство, если бы только захотела, мы бы изменили мир, отомстили за наше детство и за вранье, создали бы свой мир. — Стоп! — всё это было похоже на бред сумасшедшего. Конечно, такие речи были в духи Локи, но теперь он пугал Адену. Она ждала, когда сцена безумия закончится, когда Локи уйдет. — Хватит, половина человечества погибла из-за твоих игр. Если тебе нужен мой ответ, то нет. — Ты ещё передумаешь, Симург, — разочарованно ответил Локи, скрываясь в портале, откуда появился. — Царевна всех птиц.       Как только они вошли в дом, Адена метнулась на кухню, взять всё необходимое для перевязки, а Соколиный Глаз обошел комнаты, проверяя их на наличие посторонних. Он был также пуст, существа кружили за окном, их силуэты читались в свете солнца за шторами. Наложенные швы заживали, оставляя на груди Ронина шрамы. Клинт смотрел на неё и осознавал, что-то знакомое, такое же чувство он испытывал к Лоре и испытывал даже после её смерти. В голову лезли воспоминания, тот день, когда эта хрупкая девушка вытащила его из-под земли, проведя там полгода, как она была одержима Локи, как Теона издевалась над ней и Миа. А всё началось с того, что она попросту сбежала.       Перевязка была окончена, и сейчас Бартон вспомнил, что должен был научить её обращаться с луком. Ничего не сказав, он взял Адену за руку и потащил на кухню. Адена стояла около стола и наблюдала за тем, как Клинт выстраивает из банок для специй что-то наподобие мишеней. После в её руках появился лук. Кажется, Тернер начала понимать, что происходит. И сейчас начнется тоже самое, что и на тренировочной базе Щ.И.Та. — Скажи, что ты не серьезно, — умоляюще попросила Симург, пока Ронин поправлял её руки, чтобы стойка была правильной. — А по-моему, весело, — Соколиный Глаз приподнял вытянутые руки девушки. Теперь наконечник стрелы смотрел прямо в цель. — Весело смотреть, как я лажаю, — саркастично ответила девушка, прищурив глаз.       По команде она выпустила стрелу, попавшую в цель. Округлив глаза, Симург подбежала к банке, откуда сыпался красный перец, и с интересом разглядывала поверженную цель. — Доволен? — с победоносным видом Тернер вернулась на исходную, приготовившись к ещё одному выстрелу.       Сейчас сама. Руки на уровне плеч, совместить цель и наконечник, выловить момент между ударами сердца и… выстрел. Рядом с банкой перца пригвоздилась к стене ещё одна. Так прошел весь вечер, они смеялись, стреляли и представляли, что за окном обычная жизнь. Он приблизился, и между ними осталось совсем немного расстояния. Клинт нежно провел загрубевшей ладонью по щеке девушки, заставляя её трепетать. Во взгляде мелькнула не характерная для него, всегда серьезного, нежность. Вторая рука оказалась на талии девушки, притянув её к себе. Их губы слились в поцелуе, в нежном, едва ощутимом. Затем, когда они поняли, что нет сопротивления, поцелуй стал глубже, требовательнее,       Если бы не летающий объект за окном, они бы простояли так ещё. Красно-золотое кружило над улицей, а за ним, как за кометой, тянулся хвост света.