Она и её тьма

Она была права, нужно было проследить за слизеринцами. Но Северусу Снейпу на данный момент было плевать на слизеринцев, которые, он был уверен, или ушли в свою башню, или бродят где-то в коридорах, зажимаются и целуются, как это бывает в их возрасте. В любом случае, дальше замка они не уйдут. Меньше всего ему сейчас хотелось вылавливать парочки из тёмных углов и прогонять по своим постелям, и он сомневался, что тем же самым заняты Флитвик, Спраут и МакГонагалл. Впрочем, последняя вполне могла. Сейчас в наличии была более актуальная проблема. Снейп продолжал стоять на террасе в компании бокала с пуншем, оставленного Нэнси Харрисон на перилах. Похоже, она взяла его с подноса только для вида – он был почти полным. Звёздное небо в это время суток было невероятно прекрасным, луна подсвечивала верхушки деревьев Сумеречного леса и вершины холмов. Хотел бы он насладиться этой красотой, вот только не мог. Он не помнил, когда в последний раз чувствовал что-то приятное или вдохновляющее и подумал, что ему пора смириться с тем, что этому больше не бывать. Последнее, что он помнил – десятилетнего себя и десятилетнюю Лили Эванс, лежащих на берегу пруда и болтающих о чём-то так беззаветно и искренне, как могут только дети. После этого вскоре они оба оказались в Хогвартсе, и с тех пор жизнь Северуса Снейпа наполняла лишь боль. Мироздание в курсе, что он старался как мог, чтобы исправить хоть что-то. Он даже смирился с тем, что Лили Эванс никогда не будет с ним, но был уверен, что ради этого чувства можно и нужно принести себя в жертву кому угодно – Волан-де-Морту, Дамблдору, Хогвартсу, Гарри Поттеру. Вероятно, за это должно как-то воздасться. Когда-то он в это верил. Но пора посмотреть правде в глаза – не теперь. После того как Лили погибла, всё потеряло смысл. Те, кому он доверял, больше таковыми не были. Это отвратительное, липкое и горькое чувство – бессилие. Когда ничего не можешь сделать, а можешь только прятаться в тени и принимать правила игры, которую предлагают. В данном случае – сразу двух игр. Вести вместе с тем свою партию – рискованно, но только так есть шанс сохранить какие-то остатки себя, хотя бы чтобы не сойти с ума. Она знает. Как он это допустил? Такое не под силу студентке седьмого курса, будь она хоть трижды Рейвенкло. Видимо, столь категоричное утверждение неверно, и ей это всё-таки оказалось под силу. Что же это за канал такой, который делает человека абсолютно беззащитным перед тем, с кем он этим каналом связан? Почему этот канал вообще появился и когда он появился? Почему она? Что теперь делать? Никто не должен был знать. Это не просто опасно, это грозит преждевременным концом света. Она ничего не делала нарочно, это Снейп знал, просто её ментальная магия, судя по всему, превосходила его собственную. Профессор прокручивал в голове тот день, когда был экзамен, и старался уловить момент вспышки, которую поймала мисс Харрисон. Он не мог совсем ничего не почувствовать. Кажется, после устного ответа она вернулась к своему столу, собрала свитки и направилась к выходу. Он точно этого не помнил, потому что заполнял ведомость, но куда бы ей ещё направляться. Что-то произошло именно в эти минуты. Он начал припоминать – был какой-то еле заметный провал сознания, когда разум будто «завис» на долю секунды, которая даже не фиксируется человеческой памятью. Но если разбирать время на доли секунд, можно обнаружить что угодно. Да, примерно тогда это и случилось; он вспомнил ещё кое-что – Нэнси Харрисон на какое-то время замерла перед дверью, видимо, от удивления, и вышла из кабинета не сразу. Да, тогда это и случилось. Северус Снейп сам себя не узнавал. Всё это неподконтрольно, а потому крайне опасно, так говорил его разум, но почему-то Снейп был спокоен. Когда он услышал о вспышке от Нэнси Харрисон, ему, конечно, стало не по себе: в то, что она узнала, был посвящён только Дамблдор, и вся эта история была настолько же значительной, насколько и опасной. Опасность была весьма велика для всех, кого это касалось, и если хоть что-то пойдёт не так, всё просто рухнет, не имея какого-то смысла. Здесь определённо было чего опасаться. И всё же, когда он услышал от неё, что она знает, промелькнуло что-то вроде… облегчения? Что за бред. «Стало не по себе». Северус Снейп в совершенстве владел искусством выбирать выражения, даже в собственных мыслях. Он делал это так давно и так искусно, что иногда не обращал внимания на мелкие и не очень моменты самообмана. Что произошло на самом деле, когда он узнал от своей бывшей ученицы, кстати говоря, одной из лучших своих учеников, о телепатической вспышке, профессор Снейп осознал не сразу. Боясь признаться в этом самому себе, он всё же выудил это на поверхность: внутри будто обрушился вниз огромный валун, оставив на своём месте пульсирующую дыру, которую сначала осенило жаром, а потом обдало сильным холодом. Следом за этим пришло ещё одно, ещё более неожиданное осознание – это ощущение упавшего камня было чертовски приятным. Он сказал ей, что рад, что она знает, и это была правда, которую даже не пришлось фильтровать через фирменное снейповское искусство подбора выражений. Его раскрыли, и это сделала та, от которой следовало этого ожидать. Почему он это не предотвратил? Ведь она же проявляла себя как абсолютный менталист, ведь он знал, что такое бывает с подобными ей и ему. Почему он это не предотвратил? Как он мог допустить такую ошибку? Как это теперь исправить? Но действительно, он не мог отказать ей в прохождении курса ментальной магии, когда она начала проявлять себя. К тому же, это бы не помогло – вспышку она могла поймать и при других обстоятельствах. Если бы он не знал, кто она такая, то вспышка была бы куда более неприятным сюрпризом, чем сейчас. И тем не менее, знал он или нет, это произошло, и это необратимо. Нэнси Харрисон. Кто она такая, откуда взялась? Тихая талантливая девушка, у которой не сложились отношения с волшебной палочкой и вербальными заклинаниями. Снейп припоминал, что на уроках зельеварения она делала что-то странное над котлом, а палочка всё это время без дела лежала на столе рядом, но при этом практический результат оказывался вполне приличным. Тогда он решил не придавать этому значения. Он заметил её как что-то аномальное только два года назад, когда был основан факультативный курс ментальной магии. И там она оказалась как рыба в воде, вытворяя такое, что он не успевал объяснять ей, что происходит. Все его объяснения она будто ловила в воздухе, иногда предугадывая слова, но слушая его так, будто он – чёртов пророк. Мысли, более не имеющие причин быть сдерживаемыми, покатились, как камни по откосу, и он начал вспоминать, казалось бы, никчёмные мелочи: серовато-зелёные глаза, которые никогда не смотрели на него прямым взглядом, растрёпанная коса тёмных волос, тонкие бледные руки с синими венами, видневшимися сквозь кожу запястий. Как в этом хрупком полупрозрачном теле может жить такая ментальная сила? Откуда в ней такое, как она с этим живёт и что ей довелось пережить за свои неполные два десятка земных лет? Он почти ничего не знал о человеке, который на данный момент знал о нём самом почти всё. Ему следовало ещё тогда понять, что между ними образовался канал, и что-то с этим сделать. Только сделать ничего было нельзя, нет таких способов в ментальной магии. Снейп направил все силы на то, чтобы понять, насколько опасна для него теперь Нэнси Харрисон. Он знал, насколько сильны её способности, он догадывался, что может произойти, даже учитывая то, что посетители этого курса если и тренировались в каких-то практиках, то делали это друг на друге. Снейп усилил защиту своего сознания перед тем, как курс был запущен, а когда мисс Харрисон обнаружила в себе ряд аномалий (да это же менталисты, в конце концов, каждый из них мог что-то подобное сделать случайно или намеренно), усилил эту защиту ещё больше. Сквозь эти стены в его сознании было не пробиться никак и никому, он был уверен, что учёл всё. Он учил этих студентов более простым вещам, если к ментальной магии и можно отнести понятие простоты. Читать мысли, прогнозировать намерения, концентрировать энергию мысли в материальный мир и менять его с помощью этой энергии, упорядочивать свои собственные мысли или чужие, пользоваться омутами памяти, выстраивать защиту, передавать другому человеку мысленные сообщения и принимать их, погружаться в подсознание и толковать его образы. Все эти действия могли происходить только целенаправленно, после того, как человек определённым образом выстроит свой разум и выполнит необходимые действия. Но была в ментальной магии и та часть, которой он их не обучал, потому что этому нельзя обучить. Среди этого были сведения, которые Снейп сообщил этим ученикам только для того, чтобы они были к ним готовы, если что-то пойдёт не так. И среди этих сведений были каналы (они могли работать как способ защиты или как ресурс, только не от общего эфира, а от другого сознания), но не было вспышек. Это было совершенно невозможно среди тех, кому от шестнадцати до восемнадцати лет от роду, даже если они очень талантливы. Последнее упоминание о вспышке было в книге одного японского мистика, которую тот написал в позапрошлом веке. Более ранний случай был описан в опытах одного греческого монаха, это было и вовсе в шестнадцатом веке. Книг и записей на эту тему существовало не так много, но не настолько мало, чтобы два упоминания о вспышках за всю историю не считались редкими. Она не зря боялась, что он убьёт её. Ему и следовало бы так поступить, но лишить жизни того, с кем у тебя есть ментальный канал, это всё равно что отрубить себе руку или отрезать часть мозга. К тому же, Снейп знал, что она под покровителем Аластора Грюма. Нэнси Харрисон стала членом Ордена Феникса незадолго после того, как сам Снейп его покинул. Грозный Глаз был одним из сильнейших воинов и волшебников за многие годы, и этот старик не сблизился бы с девчонкой, у которой не хватает ума держать при себе чужие тайны и понимать смысл происходящих событий в их совокупности. И всё же он должен найти способ обезопасить себя впредь. Что здесь можно было сделать? Лишить её памяти? Это всё равно что убить, учитывая их канал, и это нужно было бы как-то обставить, чтобы никто не заподозрил его. Снейпу и без того хватало шифровок, и голова уже готова была лопнуть от того, сколько всего в ней ему приходилось держать. Взять с неё непреложный обет? Неплохая в целом идея, но Грозный Глаз наверняка не позволит. Запугать её до смерти? Она и без того напугана. Что она знает? Когда она рассказывала, он смог лишь проверить её магией на предмет полной искренности, чтобы убедиться, всё ли она рассказала и не умолчала ли о чём-то, что видела. Судя по обрывкам разговоров, о которых она ему сказала, она, скорее всего, в курсе его двойной агентуры, и это самое плохое. Здесь требовалась максимальная дисциплина и ума, и эмоций, и за себя он поручиться мог, но не за неё. Она упомянула Поттера и что-то такое, что может говорить о крестражах. Здесь можно было подумать, что она не совсем понимает, о чём речь, и что она вообще не знает, что это такое и причём здесь Гарри Поттер. Ещё она упомянула Лили Эванс. Скорее всего, она поняла, что Гарри Поттер – её сын, но хуже всего – она узнала о том, что Снейп испытывал к Лили все эти годы. Конечно, ведь Дамблдору он продался в своё время именно из-за Лили. Дамблдор, каким бы интриганом он ни был, своё слово сдержал – «никто не должен знать», Снейп попросил, а Дамблдор обеспечил. Но Нэнси Харрисон узнала, и с этим ничего не поделать. Основной вес того самого упавшего с души камня составляла именно Лили: она была в мыслях, в остатках чувств, в мотивации. «Всегда» - так он думал. Согласно учению о ментальной магии, канал – это некий двунаправленный путь, который соединяет между собой два сознания своеобразным тоннелем. Почему они появляются, до сих пор толком не изучено, и Северус не предполагал, что такое когда-нибудь произойдёт с ним самим. Он настолько сильно защитил своё сознание, что возможность хоть какой-то связи с кем-либо была исключена, он был в этом уверен. Если изучить все существующие мнения учёных-менталистов по этому вопросу, канал появляется между теми сознаниями, которые близки между собой по своей организации и стремлениям настолько, что пробивают друг к другу путь, чтобы дополнять и поддерживать. Следовательно, само сознание данном случае может оказаться сильнее защиты, которая выстроена вокруг него. Разумеется, теперь, параллельно с собраниями с пожирателями смерти и изобретением хитроумных стратегий он будет, как умалишённый, по ночам штудировать редкие научные труды менталистов и описания их наблюдений и опытов с ментальными каналами, телепатическими вспышками и прочим неконтролируемым дерьмом. Меньше знаешь – крепче спишь, как говорят, но не в этот раз. Меньше знаешь – сильнее боишься. Меньше знаешь – меньше защищён. Меньше знаешь – значит, дурак несчастный, вот и всё. Scientia potentia est*. Но чёрт с ними, со знаниями. Северусу не давало покоя чувство открывшегося облегчения. Сейчас не время терять дисциплину ума и эмоций, но это было как глоток свежего воздуха в столетнем замурованном склепе, и он был не в праве и не в силах отказать себе в этом. Он знал, что на место рухнувшей тяжести начнёт прибывать что-то другое, что-то иное. Главное – не потерять равновесия и продолжать держать лицо. На кон поставлено слишком много, чтобы позволить себе хоть каплю легкомыслия. Если между ним и мисс Харрисон существует канал, то он уже вряд ли куда-то денется, об этом свидетельствовали многие менталисты разных времён. Она выглядела растерянной и будто раздавленной этим свалившимся на неё знанием, и остаётся надеяться, что она сможет удержать своё равновесие, по крайней мере до сих пор ей это удавалось. Надежда – это довольно слабая гарантия, это по сути вообще не гарантия. Необходимо что-то предпринять, как-то убедиться, что с этим знанием она не наломает дров. А пока Северус Снейп попытался смириться с мыслью, что эта девушка теперь присутствует в его жизни, так или иначе, хотят они оба этого или нет. Он не помнил, где это услышал: иногда мироздание посылает тебе не то, чего ты хочешь, а то, что тебе нужно. ___________________________ *Знания - сила (лат.)