Она и её тьма

Она медленно встала с кресла и опустила руку с запиской вниз. Сделав несколько шагов по комнате, она впала в некое оцепенение и остановилась у окна. За ним была именно та картина, которую она предвкушала, когда впервые оказалась в Каменном переулке – гирлянды светящихся уютным светом окон и густо-синее звёздное небо. Она улыбнулась. Сердце стучало ровно и размеренно, она слышала каждый его удар. Он согласился на обет, она ведь хотела именно этого, но почему вдруг он это сделал? Северус Снейп – очень сильный ментальный маг и умный человек, у него не могло не быть запасного плана, её предложение обета не могло быть для него единственным выходом. Или могло? Так, нет, нужно остановиться, иначе вопросы снова начнут всплывать в пруду сознания один за другим. Неважно, был у него другой план или нет – он согласился, и она должна сдержать слово, тем более, она сама этого хотела. Время и место, он сказал. С этим оказалось сложно: вряд ли это хорошая идея, чтобы кто-то где-то их видел вместе, они оба – члены антиправительственных организаций, причём воюющих друг с другом. Нэнси окинула взглядом свою пыльную конуру, в которой стало темно, потому что она не подумала купить масла для ламп, когда шла сюда. Нет, сюда он не пойдёт. К себе точно не позовёт, опасно. Штаб-квартира Ордена Феникса? Вряд ли некоторые из Ордена будут рады его там видеть после того, как он покинул их ряды, объяснив это большим риском и низкой целесообразностью. Эту формулировку Нэнси знала только от Аластора, как и все остальные члены Ордена, и хотя выражение и было в стиле Снейпа, подробности его ухода не знал никто, кроме Грюма. В общем, пора прогуляться. Аластор жил в другом конце этого райончика Лондона, в похожем переулке. Он когда-то дал ей адрес на всякий случай, но предупредил, что гостей не любит. Однако, вопрос откладывать было нельзя, и Грозный Глаз сейчас соображал в любом случае лучше, чем она, особенно в последнее время. Он всегда находил какие-то решения, которые в итоге оказывались правильными, и слова, звучавшие иногда грубо, но в точку. И если кто и мог закрепить обет между ней и Снейпом, то только Аластор. Его окна на первом этаже выходили прямо на улицу. Она не могла отказать себе в соблазне заглянуть в них, прежде чем постучать в дверь, но за занавесками не было видно ничего, кроме тусклого света масляной лампы. По крайней мере хорошо, что он дома, а не на площади Гриммо. Нэнси немного помялась перед входом, понимая, что не знает, в каких словах объяснить всё Аластору и чего она от него хочет. И всё же она натянула рукава пониже на руки и постучала в большой ржавый дверной молоток в виде кольца. За дверью что-то зашевелилось. Она знала, что моментально он ей не откроет – пока прицепит свой протез ноги, пока дотянется до посоха, пока дойдёт до двери… - Кто там? – раздался недовольный голос Аластора из-за двери. - Аластор, это я, - ответила Нэнси, надеясь, что её никто не слышит, кроме него. Дверь тут же распахнулась, и на Нэнси уставились оба глаза Аластора Грюма, вечно вытаращенный искусственный и прищуренный родной. Из комнаты пахло трубочным табаком, и ещё доносился слабый сладковатый флёр огневиски. - Заходи быстрее, - буркнул Грюм, и Нэнси послушалась. Он запер дверь на внутренний ключ и засов, доковылял до продавленной софы и сел на неё, движением искусственного глаза показав Нэнси на не менее продавленное кресло рядом. На кофейном столике из красного дерева с изрядным количеством царапин и пятен стояла на две трети полная бутылка огневиски, а на маленькой подставке торчала небольшая костяная курительная трубка. Несмотря на неопрятность жилища, Нэнси показалось здесь уютно. Может быть, потому что это был дом человека, приходящегося ей близким другом. - Подозреваю, ты пришла рассказать мне о Снейпе, дорогуша, - сказал Аластор, доставая откуда-то из-под стола второй стакан и наливая ей огневиски. – Ну-ка глотни для храбрости, а то сейчас будешь тут трястись, ныть и жевать сопли. Нэнси нисколько не обидели его слова, она наоборот усмехнулась и взяла в руки не очень чистый бокал, впрочем, чистота посуды её в данный момент не волновала. - Ты всегда найдёшь нужные слова, - ответила она и подняла бокал: - Твоё здоровье, Аластор. - Будем, - он тоже поднял свой бокал и легонько стукнул им о бокал Нэнси. Сделав глоток и шумно вдохнув воздух, он взял трубку и начал её раскуривать. – А теперь выкладывай, и постарайся сразу по делу. - Я ему рассказала о вспышке. Это было не очень легко. - Ясное дело, тебе никто не обещал, что будет легко. Раз ты ещё жива, то отреагировал он адекватно. Нэнси тоже сделала глоток огневиски, как раз на этой его фразе, и он пришёлся кстати – приятное алкогольное тепло быстро начало растекаться внутри, понемногу отпуская зажимы и запертую способность нормально излагать факты. - А адекватно по-твоему – это как? Что вообще в его случае можно принять за адекватную реакцию, а что нет? - Так, ты давай тут не умничай, - Грюм зыркнул на неё, выдохнув табачный дым, - а говори, что было дальше. Нэнси покрутила бокал в руках и поставила его на столик, решив выдать Аластору информацию сразу и, как он говорил, не жевать сопли. - Он объяснил кое-что из теории этого явления, из чего стало ясно, что это не контролируется и необратимо. Он сказал, что это бывает между теми, у кого друг с другом ментальный канал. Я потом всю ночь не спала, но это лирика. Сегодня утром я перед поездом заходила к нему в кабинет зелий и… - она умолкла, кусая внутреннюю сторону нижней губы. - И-и-и…? – Грюм нахмурился, продолжая пыхтеть трубкой. - В общем, я предложила ему непреложный обет. Грюм выпустил огромное облако дыма, которое, казалось, заполнило всю гостиную. - И он согласился. Грюм осушил свой бокал и с громким стуком поставил его на стол. - Как он дал тебе это знать? - Записку прислал с Каем, - Нэнси смотрела куда-то в глубину своего бокала с напитком и говорила тихо, не заметив, как снова залезла ладонями в рукава и начала царапать руки. - Молодец, чёртов профессор, молодец. Нэнси подняла на него глаза и посмотрела недобро: - И что это значит, а? - Да ничего. Нет, правда, молодец, не стал играть в кошки-мышки, юлить, шифроваться… Нэнси тоже осушила свой бокал и поставила его обратно на стол, продолжая буравить Аластора недобрым взглядом. - Налей-ка мне ещё, Аластор. Он торжественно взял бутылку и плеснул из неё ей в бокал, а заодно и себе. - Мне надо сообщить ему время и место. И я хочу, чтобы ты закрепил этот обет. - Понятно, что я, кто же ещё будет вас обоих прикрывать, - ворчал Аластор. – Я только одного не могу понять: как тебе в голову пришло ему такое предложить? Честно тебе скажу, я думал об этом, но если только он тебя заставит, и начал уже намечать, как тебя от этого отмазать. А ты возьми и нарвись на это сама. Ну что ты за человек такой, Нэнси Харрисон. Нэнси слушала это ворчание, и ей нечего было ответить. Что она за человек такой, действительно, это был хороший вопрос. Пока ей казалось, что человек она как минимум не очень везучий, но такая оценочная категория ей не нравилась. Грюм сделал ещё один глоток огневиски, глубоко затянулся трубкой и выдохнул дым так, что Нэнси на какое-то время перестала его видеть за густым облаком. - В общем, давай так, - раздался его голос сквозь это облако. – Тянуть не стоит, раз уж вы с ним уже приняли решение. Завтра на площади Гриммо, вечером, часов в восемь, когда точно никого там не будет. Можешь хоть сейчас написать ему записку и отправить с моим сычом. Нэнси поёжилась. По мере приближения этого события ей всё больше становилось жутко, и совсем не за себя. Больше, чем этой проклятой телепатической вспышкой, она насолить Снейпу вряд ли могла, но в голове начали роиться сомнения: что если кто-то из шпионов и пожирателей увидит его там? От них же можно ожидать чего угодно, вдруг он не сможет прийти туда незаметно? - Ну и чего ты молчишь? - Штаб-квартира – это рискованно для него. Его могут увидеть и начнут спрашивать, какого чёрта он там делал. - И что, ты полагаешь, он не сможет ответить убедительно? – Аластор издал крякающий смешок. – Милочка, всё-таки это он тебя учил ментальной магии, а не ты его. Он своё дело знает, я полагаю. Нэнси вдруг рассмеялась. Она не очень понимала природу этого смеха, вроде как, никаких шуток не звучало, но всё же она сидела в кресле, сняв туфли, поджав ноги и смеялась так чистосердечно, как давно не доводилось. «Наверное, это так снимается напряжение, - подумала она мимоходом, - наверное, поэтому люди пьют алкоголь». - Развозит тебя понемножку, это хорошо, - Аластор улыбался одним уголком рта, глядя на неё. – Давно пора, а то ходишь вечно как замороженная форель. Нэнси засмеялась ещё сильнее над сравнением с форелью. Ей вообще всегда нравилось, как выражался Аластор, который никогда не лез за словом в карман. У Аластора дома действительно было уютно, несмотря на бардак и то, что он никогда не был душой компании. И с каждым глотком огневиски становилось всё уютнее. - Ладно, форель ты моя размороженная. Расскажи, как обустроилась на новом месте, - спросил Грюм, вытряхивая пепел в старую большую кружку с отбитой ручкой и забивая в трубку свежую щепотку из круглой деревянной табакерки. - Всё прекрасно, мне понравилось, - ответила Нэнси, понемногу успокаивая смех. – Только пыли и паутины там столько, что мне, похоже, за год не справиться. - Если хочешь, я скажу Ремусу и Тонкс, и мы с этим быстро справимся, - сказал Грюм так серьёзно, что Нэнси почувствовала себя прижатой к стенке, хотя это было всего лишь предложение помощи, о которой ещё Рози говорила. - Нет, не надо, - ответила она, отводя взгляд. – Я как-нибудь сама. Я должна сама. - Почему ты не хочешь принять помощь? Разве ты бы не помогла нам так же? - Помогла бы, в чём угодно, но вы бы с такой проблемой не столкнулись, вы все умеете пользоваться волшебными палочками. - Какая ерунда, - буркнул Грюм, раскуривая трубку. – Большей ерунды не слышал. У всех разные сильные и слабые стороны, ты вообще-то должна об этом знать, юная леди. - Нет, Аластор. Это не просто слабая сторона, это какой-то мой позор. Я вообще не понимаю, как я окончила Хогвартс с такими навыками. - Преувеличиваешь. Я помню, как ты вызвала патронуса два года назад. И ещё помню твой «люмос», переброшенный в разбитую лампу на площади Гриммо. - Это всё не то, - Нэнси не хотелось продолжать этот разговор. О том, что она умеет делать палочкой «люмос», ей даже в голову не пришло – это какая-то детская элементарщина, которую могут сделать даже безнадёжные. Ей было стыдно за себя. - Аластор, я справлюсь с этим сама, с палочкой или без. Пусть я буду выглядеть ущербно в этот момент, но я не хочу, чтобы вы все это видели и жалели меня. - Ты сама себя жалеешь, мисси. И советую тебе прекратить это делать, потому что ты очень сильная ведьма, сильнее многих, кого я знаю. Нэнси хмыкнула. Надо было поблагодарить его за эти слова, за то, что он – её друг, наставник и поддерживает её даже в этой авантюре с непреложным обетом. Но сказала она другое. - И к чему это привело? Что сделала эта сильная ведьма, м? Случайно, о святые небеса, случайно прочитала важные куски прошлого и настоящего того человека, кто последний, о ком можно всё это знать! Человека, разум которого защищён как Азкабан, и зачем, спрашивается? Чтобы рискнуть жизнями – своей, его, твоей, ещё чьей-нибудь? Чтобы подкинуть ему в голову ещё одну кучку полыхающих мыслей, как будто ему мало того, что в ней уже есть? Ответь мне, Аластор, на кой чёрт нужна такая сила? Искренний смех, который звучал пару минут назад, бесследно растворился, и Нэнси готова была заплакать. Она прекрасно знала, как Аластор не любил её эмоциональных выплесков, особенно если те связаны с жалостью к себе. Но Аластор не стал на неё рычать, как бывало в такие моменты, а лишь подвинул к ней бокал с огневиски. - Ну-ка глотни ещё. - По-моему, я уже достаточно сказала. Если выпью ещё, начну нести бред. - Ты и так его несёшь, и я хочу послушать. К тому же, ты ещё не сообщила Снейпу о завтрашнем вечере. Когда он напомнил об этом, Нэнси чертыхнулась и закрыла лицо ладонями. - Если ты хочешь, я отвечу, на кой чёрт нужна такая сила. Чтобы не позволять никому указывать тебе, какой ты должна быть. Чтобы иметь свободу творить свою истинную магию, не ограничивая её условностями. Чтобы однажды иметь возможность сделать нечто важное, тогда, когда никто больше не сможет ничего сделать. Чтобы сражаться со злом и побеждать его неведомым ему оружием. - Это слишком, Аластор. Это просто слова. Это не про меня. - Веришь ты мне или нет, это твоё дело. Хотя сдаётся мне, что всё же веришь, но не хочешь в этом признаваться. А теперь давай, пиши Снейпу. Перо и пергаменты на столе, - Аластор кивнул куда-то в дальний угол гостиной, где стоял небольшой стол, заваленный бумагами, какими-то приборами, пузырьками, обломками. Она встала с кресла и нетвёрдым шагом дошла до этого стола, оглядев кучу хлама на нём и ища глазами чернильницу. - Надеюсь, кроме этого, у тебя ещё есть кабинет, - прокомментировала она увиденное. - Да, и там не лучше, поверь, - ответил Грюм с какой-то даже гордостью в голосе. Наконец найдя полупустую чернильницу, сломанное сверху перо и оторвав от какого-то старого пергамента клочок, она нацарапала: «Завтра, штаб-квартира, 8 вечера. Будет АГ. Н.» Тем временем Аластор дунул в свисток, висящий у него на шее, который издавал звук, похожий на совиный писк. Почти сразу откуда-то сверху слетел сычик и уселся на плечо своего хозяина, тоже пискнув. - Просто сверни в трубочку, перетяни ниткой и дай ему. Он отнесёт куда надо. «Перетяни ниткой», легко сказать, но трудно найти саму нитку. Но недолго думая, Нэнси оторвала нить, торчащую из подола юбки, и перевязала записку. Руки немного дрожали, может, от огневиски, а может, от нервов, но скорее всего, от всего вместе. Она подошла к Аластору и протянула ему обрывок пергамента, а тот передал его своему сычу. - Могла бы отдать ему сама, он не привередлив. Грюм с кряхтением поднялся с софы и подошёл к боковому кухонному окну, чтобы открыть его для птицы. Он что-то шепнул сычу, и тот вылетел в ночь и тут же скрылся. Когда Грозный Глаз направился обратно к софе, Нэнси уже заняла обратно своё кресло, привычно поджав ноги, и крутила в руках бокал. Он рухнул на софу и выдохнул. - Ну вот, одно дело сделано. - Аластор, можно тебя попросить угостить меня табаком? – Нэнси нестерпимо захотелось тоже закурить и выпустить облако дыма. Ей казалось, что в этом есть что-то от ментальной практики очищения сознания. - Что-то ты, милочка, пошла вразнос, - ответил Аластор, но трубку ей протянул, перед тем протерев её не очень чистой салфеткой, частично прикрывавшей стол. Нэнси взяла трубку и осторожно затянулась. Первая затяжка всегда неминуемо оборачивается кашлем, и Нэнси не стала исключением. Но со вторым вдохом всё пошло более гладко, и ароматный дым заполнил её полностью. Выдохнуть его оказалось ещё большим удовольствием. Грюм молча наблюдал, как она курит его трубку, и наконец произнёс: - А у тебя отлично получается, мисси. Кто бы мог подумать, что такая замороженная форель, как ты, будет сидеть со мной, поджав ноги в кресло, пить огневиски и курить мой табак. Нэнси усмехнулась в ответ, хотя он был прав: она сама от себя не ожидала, что позволит себе такое. - Аластор, хочешь, я тебя окончательно добью? У меня ещё одна просьба к тебе. - Таааак, первой просьбой за вечер была просьба закрепить ваш со Снейпом обет. Второй – дать тебе трубку. Какая будет третья, мне даже в голову не идёт. - Можно я останусь ночевать? Он удивлённо фыркнул. - Я не… не хочу навязываться, но мне дома одной будет трудно перед завтрашним днём. Очень трудно. А ещё у меня там кровать такая пыльная, что к ней страшно подойти. - Думаешь, здесь чище? – задумчиво сказал Грюм. – Нет, ты не подумай, я тебе вовсе не отказываю, и даже сам бы предложил, если бы ты не опередила. Конечно, оставайся. Они легонько чокнулись бокалами и одновременно их осушили.