Она и её тьма

Когда закончилась бутылка огневиски, Аластор Грюм отправил Нэнси в маленькую гостевую спальню, а сам, как обычно делал, отправился на кушетку в кабинете. Через несколько минут после того, как за ним закрылась дверь, до Нэнси донеслись звуки самозабвенного храпа, и она позавидовала Аластору, что тот смог так быстро уснуть. Когда Грюм был рядом, ей было немного спокойнее, но даже огневиски не смог расслабить её настолько, чтобы она могла спокойно отдаться снам. Она забралась под одеяло и закрыла глаза, пытаясь обмануть свой организм, но он и не собирался засыпать. Перед глазами маячил образ Северуса Снейпа, и этот образ жёг Нэнси своей неприступностью и тем, что она эту неприступность нечаянно и недопустимо нарушила, не имея таких намерений. Объяснять это себе, ему, Аластору можно сколько угодно, это уже никому не поможет. Как говорили в приюте в её детстве, «за "нечаянно" бьют отчаянно». Её всё же немного успокаивал непреложный обет: для Снейпа будет хотя бы такая гарантия, что никто лишний о его тайнах не узнает. Если уж этот их канал необратим и чреват подобными последствиями, то нужно было по своей воле сделать так, чтобы ситуация обрела какие-то рамки и границы. Завтра Аластор закрепит этот ритуал, и можно будет сосредоточиться на другом, более важном. Можно будет продолжать охоту на пожирателей, раскрывать их планы, пресекать их стратегии. Можно будет отдать всю себя борьбе с тьмой, посягнувшей на этот мир. Нэнси не могла остановиться в этих мыслях, они её радовали и вместе с тем пугали. «Всё правильно, я всё сделала правильно, - внушала себе она. – Как только я дам этот обет, будет легче». Ей очень хотелось убедить себя в том, что станет легче, но она сама слабо в это верила. Заснуть получилось лишь под утро, когда очертания комнаты стали более явными, а сквозь занавески сочился утренний полусвет. Через три часа она проснулась от клёкота сыча, который, видимо, вернулся с ночной охоты. Когда вчера вечером он улетал, он должен был отнести Снейпу записку по поводу сегодняшнего вечера, и когда Нэнси вспомнила об этом, сердце снова заколотилось, и сон как рукой сняло. Она вылезла из постели, заправила её настолько аккуратно, насколько смогла, натянула одежду и вышла в гостиную. На кофейном столике стояла пустая бутылка из-под огневиски и наполовину заполненная кружка-пепельница. Нэнси машинально кинула бутылку в мусорное ведро и туда же вытряхнула пепел, а стол протёрла тряпкой, найденной на кухне. Кухня была похожа на заброшенную: здесь не было гор грязной посуды, потому что Аластор, очевидно, посудой почти не пользовался, на поверхностях и некоторых брошенных столовых приборах нарос слой пыли. Она заметила разделочную доску со свежими крошками, на которой пыли не было – значит, Грюм иногда всё же держит в доме еду. Тяжесть в голове от вчерашнего огневиски слегка давала о себе знать, но она всё же взялась за приготовление завтрака. - Я что-то не понял, - раздался голос Аластора Грюма, вылезшего из своего кабинета. – С каких это пор в моём доме пахнет едой и свежим кофе? - С сегодняшнего дня, я полагаю, - ответила Нэнси, не оборачиваясь. – Рано проснулась, не могла удержаться, извини, что хозяйничаю. Подумала, что нам не помешает нормальное человеческое утро с завтраком и кофе перед тем, что сегодня предстоит. - Ну, это тебе предстоит, а мне так, слегка, - сказал Грюм, плюхаясь на свою любимую софу. – Но это всё равно приятно, спасибо. Нэнси поставила на тот же самый кофейный стол миску с тостами, две тарелки с яичницей с консервированными помидорами и сухой зеленью, которую ей с помощью мануальных чар удалось сделать свежей, и пузатый кофейник. Аластор смотрел на всё это, и его искусственный глаз слегка жужжал, перебрасывая взгляд с одного на другое. - Нет, ты точно чокнутая. Снейпу повезло. - В каком смысле? – Нэнси подняла брови и замерла с кофейником в руке, прервав процесс разлива ароматного напитка по чашкам. - Да ни в каком. Забудь. - Ага, конечно. Взяла и забыла. Так и сделаю, спасибо за совет, - Нэнси наполнила чашки и звонко поставила кофейник на стол. – Ешь, Аластор, пока я не передумала и не начала тебя допрашивать. Он, зыркнув на неё, в итоге послушался, взял вилку и начал уничтожать содержимое тарелки. Нэнси не раздумывая последовала его примеру, в процессе вспомнив, что ничего не ела больше суток. Как огневиски её не свалил с ног вкупе с трубкой вчера, было загадкой, но состояние и правда было странным – есть вчера не хотелось, как и спать. Закончив завтрак, они снова раскурили трубку. - Только бы он пришёл сегодня, - Нэнси легонько царапала себе правую руку, держащую трубку. – Скорее бы это закончилось. - Он придёт, никуда не денется. А насчёт «закончилось» ты погорячилась, дорогуша, всё только начинается. - Аластор, ты меня сегодня доконаешь своими странными фразами, - Нэнси отдала ему трубку. – Что начинается?! - Увидишь. Я-то откуда знаю. Но такое просто так не кончается, едва начавшись, так что тренируйся приводить нервы в порядок. Они тебе пригодятся. Оставив Аластора наедине с его сычом и грудой бумаг и артефактов на рабочем столе, Нэнси вернулась в свою квартиру, в которой стало намного светлее при утреннем свете. На этот раз масло для ламп она не забыла: когда она вернётся вечером домой, в темноте сидеть не придётся. Собрания Ордена сегодня не было, поэтому Нэнси оставалось пока только одно – уборка. Или делать всё руками, или всё же заставить себя взять волшебную палочку и привести в порядок хотя бы кровать, ибо руками это в жизни не отчистить. Конкретного заклинания для этого или не было, или она его просто не помнила, но всё же она взяла в правую руку волшебную палочку, направила её на кровать и сосредоточилась на том, что ей нужно сделать. Сделав глубокий и медленный вздох, она мысленно послала через палочку импульс магической энергии. Обычно, когда заклинание находит свой выход через палочку, волшебник чувствует едва заметную вибрацию в руке, и Нэнси её почувствовала, хотя уже почти забыла, каково это. С кроватью стало что-то происходить: вокруг поднялось серое облако, слегка закружилось, одеяло с подушками зашуршало, но потом всё как-то быстро утихло. Серым облаком была вся та грязь и пыль, скопившаяся в матрасе, одеяле и подушках, и Нэнси удалось выбить её изнутри, но она не смогла додержать заклинание до конца, и всё это просто осело сверху на покрывало. Нэнси мысленно чертыхнулась и положила палочку, но всё же была наполовину собой довольна – осталось только стряхнуть пыль, и кровать будет в порядке. Пыль она стряхнула мануальной магией, закрутив её в небольшой вихрь и отправив в окно. Ближе к вечеру вся остальная квартира Нэнси практически сияла чистотой, включая окна и зеркала. Всё это Нэнси приняла решение отмыть руками, иначе бы точно свихнулась в ожидании вечера. Она окинула взглядом резной шкаф и комод из тёмного дерева, кровать с металлическим изголовьем, овальный деревянный стол на кухне, латунные краны, старые узорные обои и почувствовала некоторую лёгкость и удовлетворение. Было приятно осознавать, что у тебя наконец-то есть свой дом, пусть и подаренный государством. До площади Гриммо идти было довольно далеко, около часа, но Нэнси решила не баловать себя трансгрессией, подумав, что пройтись пешком будет полезно для мозгов. Пока она шла по старым лондонским кварталам, сначала по волшебной части, а потом по маггловской, она думала, что следует всё это хорошенько запомнить и в дальнейшем ценить эти дни – вечерние окна завораживали своим светом, когда она ещё насладится этим зрелищем? Она помнила, что будущее весьма туманно, и скорее всего, война не пройдёт для неё без потерь, но конкретизировать эти потери сейчас казалось каким-то особым видом мазохизма. Подойдя к дому номер двенадцать на площади Гриммо, Нэнси подумала о том, что нужно написать письмо Эспену о том, что Хогвартс позади, ей есть где жить и она скоро навестит его в Бергене, но её окликнули сразу же, как только она остановилась на тротуаре перед домом. - Ты пунктуальна, как английская королева, - сказал Аластор Грюм справа от неё. - Аластор! Как ты умудрился так подкрасться, что я не заметила? - Трансгрессия творит чудеса, мисс Харрисон, - сказал Северус Снейп слева от неё. Она испуганно оглянулась на него и не нашла, что ответить. Конечно, они оба трансгрессировали, вряд ли они видели терапевтический эффект в хождениях пешком по Лондону в будний день. Но то, что они сделали это одновременно, оказалось немного жутким. Аластор несколько раз ударил посохом об асфальт перед домом, и стены начали разъезжаться в стороны, открывая вход в нужную им часть дома. Этот дом после смерти Сириуса Блэка принадлежал Гарри Поттеру, и тот даже не подозревал, что здесь произойдёт сегодня вечером. - Аластор, а что делать с Кикимером? – шепнула ему Нэнси, когда они все зашли в дом. – Он может разболтать, особенно Беллатрисе, ведь она тоже Блэк. - Может, если увидит. Но он не увидит и не услышит, потому что все мы умеем пользоваться оглушающими чарами. Кстати, давай, наложи их прямо сейчас, - тихо ответил Грюм, когда они зашли в одну из комнат. Нэнси провела ладонью по воздуху, как тогда в спальне Рейвенкло, но на этот раз более тщательно – так, чтобы не было слышно ни звука. Снейп коротким движением волшебной палочки сделал так, что дверь за ними беззвучно закрылась на замок изнутри. - Ну вот, какие вы оба молодцы, - ёрничал Грюм. – С вами не пропадёшь. - Полагаю, мы все понимаем, что время дорого, - произнёс Снейп, и от звука его голоса у Нэнси пересохло во рту. – На данный момент мне официально надлежит всё ещё быть в Хогвартсе, и о том, что я здесь, знаете только вы двое. - Тогда давайте уже сделаем это и разойдёмся, - раздражённо сказала Нэнси, сунув руки в карманы своей короткой мантии. - Господа, я должен убедиться, что всё происходит добровольно и осознанно. Прости, Северус, но ты, с тех пор как покинул нас, сам за себя. И насколько мне известно, ты согласен взять с неё этот обет. - Да, Аластор, - ответил Снейп ровным голосом, но с небольшой ноткой раздражения. Ему не понравилось напоминание Грюма о том, что он покинул Орден из-за сложившейся обстановки. - Нэнси, теперь ты. Спрашиваю тебя ещё раз, теперь официально: ты точно готова и согласна? - Да, Аластор, - ответила она не дрогнув. Грюм полез за палочкой. Нэнси старалась глубоко и ровно дышать, чтобы никто из них не заметил, как она волнуется. Она обнаружила, что рука будто сама по себе потянулась в сторону Снейпа, и через секунду почувствовала, как он обхватил её запястье. На тот момент это показалось чем-то вроде якоря или спасательного круга, хотя сейчас это прикосновение выполняло совсем другую роль. Сердце обрело более-менее спокойный ритм, и их со Снейпом взгляды встретились. - Обещаешь ли ты, Анастейша Юджиния Харрисон, не рассказывать о случайно добытой информации о Северусе Снейпе, ни одной живой или мёртвой душе? Нэнси оценила формулировку – «живой или мёртвой душе». И это было правильно, ведь среди менталистов не был секретом контакт с мёртвыми, не говоря уж о привидениях, которые населили даже Хогвартс. - Обещаю. - Обещаешь ли ты сделать всё, что от тебя зависит, чтобы ни одна живая или мёртвая душа не заподозрила, о чём ты знаешь? Нэнси за эти два дня много об этом думала. Придётся взять на себя ответственность ещё и за чужие подозрения. А как ещё теперь быть, если только не соблюдать максимальную аккуратность в любых разговорах и действиях? - Обещаю. Снейп смотрел ей в глаза, и она видела в них беспокойство. Не раздражение, не страх и не привычный холодный металл, а именно беспокойство. Её запястье в его ладони было таким тонким, а её желание защитить его – таким огромным, что он мог бы не брать с неё этот обет, она бы и так не выдала бы его. Но не сделать этого было преступной опрометчивостью. - Обещаешь ли ты в том случае, если кто-то узнает об этой тайне, сделать всё, чтобы нейтрализовать это знание? Они оба отчаянно надеялись, что до этого не дойдёт. - Обещаю. Паутина чар вокруг их рук, удерживаемая волшебной палочкой Грюма, вспыхнула и растворилась, будто уйдя вглубь плоти. Снейп и Нэнси отпустили руки друг друга, и Нэнси не сразу почувствовала свою ладонь, как будто она онемела. Снейп не отывал от неё пристального взгляда, но она закрыла глаза и опустилась на кушетку, стоявшую вдоль стены. - Ты в порядке, Нэнси? – спросил Грюм. - Думаю, да, - ответила Нэнси, но разговаривать ей не хотелось. Непреложный обет не даёт никаких физических последствий, кроме смерти в случае его нарушения, но Нэнси чувствовала себя странно. Тело будто было сковано ватным одеялом, двигаться не хотелось, дыхание было очень медленным, но голова при этом оставалась ясной. Она сидела, не открывая глаза, понимая, что сейчас прошло не больше десяти секунд с момента заключения обета, но они ей казались бесконечными. Грюм и Снейп переглянулись. - Надеюсь, с тобой того же самого проделывать не придётся, Грозный Глаз, - сказал тихо Снейп. - У меня другие заботы, Северус, - ответил ему Грюм. – К тому же я помню, как ты уходил из Ордена, и у меня есть совесть. Снейп окинул Аластора ледяным взглядом и снова посмотрел на Нэнси. Она медленно встала с кушетки и направилась к выходу из комнаты. - Профессор Снейп, будьте так любезны, отоприте замок. Мне нужно на воздух. Снейп отпер дверь тем же движением волшебной палочки, и Нэнси, пройдя мимо него и слегка задев рукой его чёрный сюртук, скрылась за ней в коридоре, а затем – за входной дверью. Грюм посмотрел на профессора, крутанув глазом: - Предупреждаю тебя, Снейп, - шепнул он серьёзным тоном. – Если ты её обидишь, то я тебя по стенке размажу, будь ты хоть чьим шпионом. Она уже натерпелась, и ей ещё многое предстоит, поэтому будь так любезен… - Уймись, Аластор, - ответил ему Снейп. – Она выбрала свой путь, и если кто-то и причинит ей вред, то это буду не я. А теперь, если позволишь, я пойду и посмотрю, как она. Он тоже направился к выходу из комнаты, кивнув Аластору в знак прощания. Тот ничего не сказал ему в ответ. Нэнси не сразу ушла с площади Гриммо, прислонившись к железной ограде, отделявшей тротуар от палисадника рядом с домом. Снейп с полминуты посмотрел на неё, оценивая, всё ли с ней в порядке не столько физически, сколько ментально, но после всё же подошёл. - Как ты? - Нормально. Спасибо за… за беспокойство. - Что ты чувствуешь? Туман в голове, скованность движений? - Да, всё это примерно… да, именно, - она подняла на него глаза. – Профессор, вам не обязательно волноваться за меня, я знала, на что иду. - Конечно, знала, и я благодарен тебе за это. И ты можешь перестать называть меня профессором, больше нет нужды. Нэнси моргнула, глядя на него, не ожидав такого. Видимо, теперь ей нужно называть его по имени. Впрочем, придётся ли ей вообще в дальнейшем когда-то и как-то его называть, учитывая обстоятельства, она не была уверена. Но в ответ на его слова она слабо кивнула. - Пойдём, я провожу тебя до дома. Позволь мне сделать для тебя хотя бы это. Она снова кивнула, не веря своим ушам.