Дело принципа

В голове шумело. Я прижалась к ледяному асфальту и свернулась в клубок. Черт, как же всё болит! Все звуки отступили куда-то на второй план, так что я ощущала себя плавающей в каком-то тумане. Я приоткрыла глаза, и, пока они старались сфокусироваться хоть на чем-то, поднесла ладонь к голове. Кровь. Кажется, я разодрала щёку. Кто-то тряс меня за плечо. Это был мужчина. Мои глаза находились на уровне его чёрных ботинок, но голову поднять я была не в силах. — Лебедева! В голове пронеслось: он знает мою фамилию? Откуда? — Лебедева! Твою мать… Мужчина перевернул меня на спину, взял меня за плечи, приподнял над землёй и встряхнул, заставляя посмотреть ему в глаза. — Вы…— протянула я. Я посмотрела за спину Максима Александровича, туда, где он бросил свою машину. И точно, это была она. С тех пор, как я впервые встретила его в переполненном автобусе, в общественном транспорте мы больше не пересекались. Оказывается, он разъезжал на собственной машине, черной, как и его глаза. И именно в тот день, когда я впервые после долгого отсутствия отправилась на пары, он по каким-то причинам тоже поехал в автобусе. Вика права: я просто победитель по жизни. Вдруг я поняла, что вокруг не было ни одной машины. Дорога была не самой оживленной, тем более в это время. Тут с преподавателем экономики мы были совсем одни. Я еще не успела окончательно прийти в себя, но в сознание прокрался страх. Я здесь одна с этим человеком. Непонятным, странным человеком, который, возможно, выдает себя за другого. — Тебя не учили смотреть по сторонам? Лебедева, не отключайся! Не хватало мне ещё проблем с тобой, дурой… — Не трогайте меня!— я отпихнула его руки. Максим Александрович вопросительно приподнял бровь. Не хочу, чтобы он ко мне прикасался, ему нельзя доверять. Господи, еще в первый день нашего знакомства шестое чувство настойчиво твердило мне, что с ним что-то не так! И вот теперь я смотрю в эти темные глаза, к которым уже успела привыкнуть за это время, и не знаю, кто передо мной. — Вы… Кто вы такой, черт возьми? — Ты что, так сильно ударилась головой? Ну, вспоминай давай. Я и так уже сыт тобой по горло, не создавай ещё больше проблем. — Да нет, я не об этом!
 Я села, выпрямилась, как струна. — Кто вы такой на самом деле? В полицию нам теперь все-равно ехать, вы сбили человека. Так хоть скажите, как к вам обращаться, Максим Александрович. Или вы предпочитаете имя Антон? Или Виктор? Пока я говорила, в лице мужчины что-то менялось. Тут он сжал мое плечо, за которое всё еще поддерживал, так сильно, что я вскрикнула от боли. — Откуда ты… Тут я увидела, что с моего лица он переместил взгляд куда-то мне за спину. — Нашла паспорта у вас в ящике. И как вам могло прийти голову хранить их… — Тихо.— сказал он вдруг своим приказным тоном. Тихо и угрожающе. — Не затыкайте меня! — Заткнись, я сказал. Я медленно обернулась через плечо, следя за взглядом преподавателя. В нескольких десятках метрах от нас, на тротуаре, стоял человек. Он был полностью одет во всё черное, стоял в тени. Там, куда не попадал свет фонарей. Я даже не сразу заметила его, а теперь сидела, прищурившись, и вглядывалась во тьму. — Лебедева, садись в машину.— как-то слишком ровно и спокойна сказал мужчина. В голосе ни тени гнева, которую я наблюдала буквально минуту назад, ни тени эмоций. Просто приказ. — Да не сяду я в эту… — Сядь. В машину. Сейчас же. Я подняла на него глаза. Тут прямо над ухом послышался свист. Вдруг Максим Александрович с глухим стоном схватился за плечо, а зеркало заднего вида его машины разлетелась вдребезги. Это был выстрел. Я вскрикнула, вскочила с земли. — Лебедева! Я не успела опомниться, как оказалась рядом с водительским местом. Рев мотора— и вот мы уже несемся по дороге куда-то в темноту. — Что это было?!— крикнула я, выворачивая голову назад. С ужасом я поняла— нас преследует черный джип. Именно преследует. Из окна машины высунулась рука, сжимающая что-то черное. — Пригнись. Послышался свист пуль. Я закрыла руками голову и буквально вжалась в сиденье. Чёрт, чёрт, чёрт! Знала же, что ничем хорошим это не кончится. Мы выехали на оживленную трассу, чуть было не врезавшись в поток несущихся на нас машин. Максим Александрович резко крутанул руль в право, так что я больно стукнулась раненой щекой о дверь автомобиля. По стеклу размазалась моя собственная кровь. — Они не отстают! — Да знаю я! Я готова была умереть от страха. Мы неслись по встречке, минуя отчаянно сигналящие машины. Колеса то и дело задевали трамвайные пути, так что я подскакивала на сидении, словно на кочках. И тут я увидела то, от чего сердце ушло в пятки. — Нет, даже не думайте! Навстречу друг-другу неслись два трамвая, тяжело и размеренно грохоча колесами по рельсам. Они стремительно шли на сближение, и между ними оставался небольшой зазор. Я повернула голову в сторону Максима Александровича, и вдруг поняла страшное: он собирается проскочить в этот крохотный промежуток между трамваями. — Да вы нас убьёте! — Умолкни. Снова послышались выстрелы, так что опять пришлось пригнуться. Если меня и не застрелят сегодня, то я точно умру, раздавленная двумя идущими друг другу навстречу трамваями. Мы неслись прямо на эту огромную, грохочущаю машину. Я уже могла различать перепуганные глаза водителя. Он, как и мы, понимал: трамвай он уже не остановит. Тут Максим Александрович резко крутанул руль вправо. Каким-то чудом нам удалось проскочить в этот небольшой промежуток. Я не успела опомниться, как мы уже петляли между незнакомых мне улиц. Я снова перегнулась назад, чтобы иметь возможность смотреть на дорогу. Наши преследователи скрылись, наверняка отстали. Неужели, их так удачно остановил трюк с трамваями? В голове шумело, а сердце до боли стучало о рёбра. — Куда мы едем?— в панике спросила я, снова поворачиваясь к Максиму Александровичу. — Я везу тебя домой. Снова этот голос: строгий и твердый, как будто ничего толком и не случилось. В голове проскочила мысль: он знает, где я живу? — Но он в другой стороне. Мужчина не отвлёкся от дороги, только сказал раздраженно. — За нами только что была погоня, если ты не заметила. Уж извини, что не могу сейчас ехать по главной улице города. Придётся попетлять. Мы действительно ехали довольно долго. Я перестала понимать, в каком районе города нахожусь. Улицы, фонари, проезжающие мимо машины: все смешалось в одну большую карусель безумия сегодняшней ночи. И тут, когда мы вывернули за очередной поворот, я вдруг узнала ту самую автобусную остановку, откуда каждое утро ездила в университет. — Говори, куда дальше? Я повернула голову в сторону Максима Александровича. Конечно, он помнил, где мы встретились впервые. С его стороны логично было предположить, что я живу недалеко, так что нечего было удивляться его осведомленности о моём месте жительства. — Туда. Спустя минуты он уже припарковал машину в моём дворе. Лишь только мотор заглох, Максим Александрович вышел из машины, обошел её и, пока я недоуменно наблюдала за ним, открыл дверь с моей стороны. — На выход. Нет, это не был знак учтивости. Его движения были резки, а голос жесток, так что я буквально вжалась в сидение. — Быстро выходи из машины. Я повиновалась, а иначе ведь было нельзя. Он схватил меня за запястье и вывел на улицу. — Где ты живёшь? Я доведу тебя до квартиры. — Обойдусь… Нет уж, хватит с меня! Больше ни шагу с эти человеком не сделаю! Я уже сыта им по горло. Я вдруг поняла, что к горлу подкатывает тошнота. — Лебедева, чёрт возьми! Максим Александрович раздраженно отвернулся, когда меня вывернуло прямо на обледенелый асфальт перед его машиной. Голова опять закружилась. В себя я пришла лишь тогда, когда Максим Александрович взял меня за плечи, развернул к себе и встряхнул. — Ты сама до квартиры даже не доползёшь. В его словах была доля правды. Я вдруг поняла, что ноги мои стремительно немеют, отказываясь сделать хотя-бы шаг. Кое-как, я, с помощью Максима Александровича, зашла в подъезд. Он терпеливо ждал, пока я пыталась попасть ключом в замочную скважину моей маленькой квартирки на первом этаже, потом выругался, взял у меня ключ. Я почти не помнила, как мы зашли в квартиру. Мужчина подвёл меня к дивану, а я свалилась на него, как убитая. Он присел на корточки передо мной. — Что ты собираешься делать? Я недоуменно посмотрела на него. — То же, что и все нормальные люди. Я звоню в полицию. Я приподнялась на локте, оглядываясь в поисках моего рюкзака, потянулась к нему. — Чёрт, где же он… Я не могла найти телефон и посмотрела на мужчину, сидящего рядом. Почему он просто так стоит? Почему не вызывает помощь? И тут я замерла. Я же нашла у него поддельные паспорта. Вызвать полицию для него сейчас может быть сродни самоубийству. Кажется, он прочел в моих глазах ужас. Я все ещё не знала, кто передо мной. — Ни это ищешь?— он поднял руку. У него был мой телефон. Сердце забилось где-то в горле. Я быстро оглядела комнату. В гостиной, куда он меня принес, не было ничего, чем я могла бы защищаться. До кухни, где лежат ножи и предметы, которыми я хоть как-то смогу спасти свою жизнь, я добежать не успею. Я посмотрела назад, где за спиной мужчины была входная дверь. Он её запер. Вот же подонок… Я снова встретилась с этими черными глазами. Вдруг я поняла: он наготове, словно кошка перед прыжком. Он готов к любым действиям с моей стороны. Отнес меня в эту комнату, где толком ничем я не смогу защитить себя, сел так, чтобы перекрыть ход на кухню. Запер входную дверь. Я не умерла сегодня от удара машины, не погибла в перестрелке. Но теперь, смотря в глаза этого мужчины, я поняла: вот тот, кто вполне реально может сейчас меня убить.