Дело принципа

Всё происходило чрезвычайно быстро. Человек набросился на меня, а я, выставив вперёд руки, закричала. Мужчина, а я была уверена, что это был именно он, толкнул меня к стене, отрезая все пути к бегству. Входная дверь была слишком далеко, так что убежать я уже не могла. Оставалось только драться. Мужчина схватил меня за горло. Я поняла, что ноги мои уже не касаются земли. Господи, неужели я умру вот так? Руками я отчаянно шарила в воздухе, стараясь уцепиться хоть за что-то, что могло бы мне помочь. Пальцы мои нащупали настольную лампу, и я, кашляя и задыхаясь, подняла её из последних сил, и обрушила на голову мужчины. Я думала, что такой удар оглушит любого, но мой противник лишь пошатнулся, но так и не выпустил меня из рук. Ногтями я вцепилась в его руку, с отчаянием понимая, что глаза мои вот-вот закроются. И тут хватка мужчины ослабла. Я упала на паркет, схватилась за горло и подняла глаза, ища моего убийцу. Тут глаза мои расширились уже не от ужаса, а от удивления. Максим Александрович сцепился с мужчиной. Они были словно боксёры на ринге: наносили удар за ударом. Тут мой преподаватель ударил мужчину кулаком по лицу так сильно, что тот отлетел прямо на стеклянный столик перед диваном. Послышался звон разбивающегося стекла, а я вскочила с пола, подбегая к Максиму Александровичу. — Он мёртв?— спросила я срывающимся голосом, всё так же держась за горло. — Не похоже.— ответил мужчина, потирая костяшки пальцев. Переведя взгляд на его руки, я только сейчас заметила, что они сбиты в кровь.— Он просто оглушен. — Как вы тут оказались?— тут же спросила я. Максим Александрович кивнул в сторону открытого окна. — Я услышал твой крик. Тебе повезло, что ты живёшь на первом этаже. Я нервно сглотнула, отпихивая носком ботинка осколок стекла из под ног. И правда, повезло… — Нужно уходить.— вдруг сказал Максим Александрович, подходя к лежащему на полу мужчине. — Нет уж!— возразила я. Максим Александрович вопросительно посмотрел на меня. — В этот раз я вызову полицию, и вы меня не остановите! Вы говорили, что мне ничего не угрожает. Так вот, вы ошиблись! Я звоню копам… Мужчина подошёл ко мне вплотную, наклонил голову, и посмотрел так, что слова застряли в горле. — Хватит тараторить. Тот, кто послал сюда его,— он кивнул на лежащего.— Будет здесь раньше копов. — Вы хотите сказать, что он действовал не один?— недоуменно переспросила я. — Нужно уходить. Максим Александрович взял меня за руку и повёл в сторону прихожей. Я сделала пару шагов и остановилась, как вкопанная. К горлу подступил комок. Что происходит, чёрт возьми? Кто этот человек? Почему за эти пару дней меня несколько раз уже пытались убить? Максим Александрович остановился, подошёл ближе, взяв меня за плечи. — Я всё объясню потом, обещаю. Теперь объясню. А сейчас я прошу тебя— уйдём. Я плохо помнила, как оказалась в его машине. Помню лишь шум трассы, уличные фонари, да быструю езду сидящего рядом со мной преподавателя. — Ты обратишься в полицию, как только будешь в безопасности.— говорил мне Максим Александрович.— Этой ночью домой не возвращайся. Слышишь меня? Лебедева? Его слова доносились до меня, как из пелены тумана. Я лишь отрешённо кивала головой в ответ на его вопросы. Я смутно помню, как мы вышли из машины, и как зашли в его квартиру. Очнулась я лишь сидящей на диване в чужой гостиной. Максим Александрович сидел передо мной на корточках и тряс меня за плечо. — Эй, ты как? Ответь, Лебедева. Я снова посмотрела в эти чёрные глаза, обычно полные холода. Но сейчас я видела в них огоньки чего-то непонятного: может это были отблески пережитого волнения, остатки адреналина? Но вдруг я поняла, что буквально утонула в этих глазах. Ушла в этот омут с головой. И тут я заплакала. Я закрыла руками лицо, стараясь сдержать слёзы. Как же я ненавижу, когда люди видят, что я плачу! Но сейчас, охваченная эмоциями, я просто не могла остановиться. Я рыдала навзрыд, а рука мужчины так и осталась лежать на моём плече. Кажется, голова опустилась на подушку и я, всхлипывая, закрыла глаза. *** Солнечный луч ударил в лицо, так что я инстинктивно поднесла ладонь к лицу, стараясь прикрыть глаза. Секунду я просто лежала не шевелясь, наслаждаясь мягкостью подушки у меня под головой, да тёплым светом, но потом воспоминания начали наполнять голову. Я глухо застонала. Поверить не могу. Это и правда произошло… Я приподнялась на локте. Я лежала на том же самом диване, куда попала вчера после поездки на машине. Максима Александровича в комнате не было. Я вздохнула, обводя глазами гостиную. Она была гораздо больше моей. Честно говоря, моя маленькая съемная квартирка не шла не в какие сравнения с этим местом. Я встала и на трясущихся ногах направилась к единственному выходу из комнаты, продолжая с интересом осматривать квартиру. Тяжёлые, тёмные шторы, цену которым я даже представить не могла, огромный диван, на котором я провела ночь, картины на стенах в тяжёлых позолоченных рамах. Я остановилась у одной из них, разглядывая группку обнажённых девушек у пруда в лесу. Это была репродукция какой-то известной работы, но я, к своему стыду, так и не смогла вспомнить художника. Я вышла в длинный коридор. Единственная открытая в нём дверь была в самом конце. Я медленно двинулась вперёд по залитому солнцем паркету. Это была кухня. Я сразу это поняла, лишь только заглянула внутрь, однако по размерам эта комната была, кажется, больше гостиной у меня дома. Барная стойка и огромный стол посередине кухни поразили меня гораздо меньше, чем огромные окна почти на всю стену. Солнечный свет заливал комнату золотым утренним свечением. Господи, на каком же мы этаже? Максим Александрович сидел ко мне боком. Белоснежные бинты лежали на дубовой столешнице перед ним, пока он сосредоточенно бинтовал себе запястье. Я вспомнила вчерашний вечер, когда увидела его руки, сбитые в кровь после схватки с тем мужчиной. Неужели, он так сильно поранился?
Тут мужчина повернул ко мне голову. Он кивнул мне, приглашая войти, а я, помедлив немного, зашла в комнату и села на стул возле него, положив руки на колени. Максим Александрович не торопился. С минуту он ещё бинтовал свою руку, а я лишь следила за его движениями: быстрыми, но в то же время аккуратными. — Я готов ответить на твои вопросы.— наконец сказал он, откладывая бинты в сторону. — Не на все, конечно.— добавил он, увидев, как я с готовностью открываю рот.— Но кое-что ты имеешь право знать. Я кивнула, заправила прядь волос за ухо, размышляя над тем, что я хочу у него спросить. — Вы сказали, что мне ничего не угрожает. Но вчера меня попытались убить. Почему? Максим Александрович уже привычным для меня жестом запустил руку в волосы. — Не думаю, что тебя хотели убить. Я недоуменно посмотрела на него. — Скорее всего, они видели меня у твоего дома и решили, что я живу в твоей квартире. Максимум, что тот человек хотел от тебя— информацию. Им нужен был я. — Кому— им?— спросила я с замиранием сердца. — Тот парень, который вчера напал на тебя— наёмник. Он просто выполняет грязную работу. Люди, которые послали его, такими мелкими делами самостоятельно не занимаются. Максим Александрович был как всегда спокоен, но его выдавали глаза. В этой тёмной глубине я видела огоньки беспокойства и раздражения: так обычно происходит, когда люди раскрываю свои секреты другим. — Эти люди— некая организация. Они называют себя «Шеол».Туда поступают заказы от депутатов, политиков, бизнесменов… Если бы люди знали, сколько чиновников из верхушки нашего современного общества пользуются услугами этой компании, бунта и международного скандала было бы не избежать. Род занятий этой организации самый разнообразный: перевоз контрабанды, слежка, нахождение компромата на людей, шантаж… Убийства. Он умолк, а я всё продолжала смотреть на него. Но какое он имеет к этому отношение? — Но кто тогда вы?— наконец спросила я. Максим Александрович ухмыльнулся. Я вдруг поняла: он раньше никому этого не рассказывал. — Я был членом этой организации. До недавних пор. — Ничего себе…— протянула я.— Вы что, как будто спецагент? — Называй это как хочешь.— пожал плечами мужчина. — И что же случилась? Почему ваши дружки хотят вас прикончить? — Лебедева, то чем я занимался— незаконно. Я согласно закивала головой. — Это понятно. — Не перебивай. Ты же взрослый человек, Лебедева. Должна понимать, что из таких мест просто так уйти нельзя. Либо ты продолжаешь выполнять свою работу, либо тебя просто убивают. Сейчас я— источник информации, через который общественность может на счёт раз узнать всё о преступном мире. Я оглядела его с ног до головы и поёжилась. Вдруг стало страшно, а от мыслей о том, чем занимался этот человек, сделалось противно. — И вы решили сбежать. Устроиться на работу и как ни в чём не бывало начать новую жизнь? Но что было причиной? Мужчина снова медлил, собираясь с мыслями. — Я понял, что не хочу больше заниматься подобным. Мне пришлось украсть приличную сумму денег и уехать. Я фыркнула. — То есть, вы переосмыслили свою жизнь. Так ещё и деньги у них украли… Вдруг голос мужчины изменился, стал более жёсткий. — Уж поверь, эти деньги всё равно не пошли бы ни на что хорошее. Я всего-лишь хотел начать новую жизни, просто нашёл им лучшее применение. Между нами воцарилась тишина. Я рассматривала свои руки, думая об услышанном. Так вот откуда эти паспорта… Ему, наверное, часто приходилось представляться чужими именами. Думаю, в глубине души он догадывался, что его попытаются найти, вот и хранил поддельные документы даже в университете. Они помогли бы ему скрыться и буквально сменить свою личность в случае чего в абсолютно любой момент. Я снова подняла глаза на Максима Александровича, и вдруг охнула. На его белой рубашке возле правого плеча быстро расползалось алое пятно. Мужчина проследил за моим взглядом. — Чёрт…— процедил он сквозь зубы. Вдруг вспомнился день, когда Максим Александрович сбил меня на машине. Я помню, как он схватился за плечо, когда прогремел первый выстрел. Его задело… — Нужно перевязать.— сказала я. — Да, знаю… Максим Александрович принялся расстёгивать рубашку, а я вдруг от чего-то залилась краской и поспешила отвернуться. Надеюсь, мужчина был слишком занят пуговицами и не увидел моих эмоций. Когда я снова решилась посмотреть на него, он уже полностью снял рубашку. — Так вы же плохо рану замотали.— объявила я, смотря на неаккуратно завязанные бинты. — Бинтовать плечо в одиночку не слишком удобно, знаешь ли.— парировал Максим Александрович, одной рукой снимая повязку и то и дело морщась от боли. Мои руки как-то сами собой потянулись к нему, но секунду спустя я уже одёрнула себя. Помочь ему? Но он же сам сказал, что фактически является преступником, хоть и утверждает, что хочет начать жизнь сначала. А вдруг он и права заслуживает того, что с ним происходит? — Лебедева,— вдруг обратился он ко мне.— Дай сюда бинт. Всё произошло само собой. Я взяла в руки белую ткань, встала с места и подошла вплотную к Максиму Александровичу. Неумело, но старательно я отмерила нужное количество ткани и стала накладывать бинт ему на плечо, стараясь не касаться израненной кожи пальцами. — Кажется, я просил тебя дать мне бинт, а не самой заматывать мне руку. Я посмотрела в его строгое лицо. Не хочет, чтобы я ему помогала? — Вы же сами сказали, что самому делать это неудобно.— пробубнила я себе под нос, с трудом справляясь с бинтом. По правде сказать, получалось у меня не лучше его. Я закончила и вернулась на своё место. Я сидела на стуле и перебирала в пальцах складки моего белого свитера, даже не смотря на преподавателя. Тут Максим Александрович протянул мне мой телефон, непонятно откуда у него взявшийся. — Вызови полицию. Того мужчины у тебя дома уже нет, я в этом уверен. Но сообщить копам всё же стоит. Я отвезу тебя обратно. — А если я скажу им правду? Про вас, про эту организацию. Я же могу это сделать прямо сейчас. Не боитесь?— спросила я, беря из его рук телефон. — Ты и дня не проживёшь после своего доноса.— пожал плечами Максим Александрович.— На твой след уже вышли. И если ты попытаешься выдать «Шеол», они тебя тут же прикончат. Это не пустые угрозы, Лебедева. Я знаю, о чём говорю. *** Я уже битый час торчала в подъезде у своей входной двери, беседуя с полицейским, пока в моей квартире вёлся тщательный обыск. Когда произошло нападение? Около восьми вечера. Видела ли я лицо нападавшего? Нет, но уверена, что это был мужчина. Как мне удалось отбиться? Удачное стечение обстоятельств. Мой уверенный удар в голову нападавшего тяжёлой настольной лампой смог его обезвредить. Как и предполагал Максим Александрович, наёмника в квартире уже не было. Кстати говоря, к совету преподавателя я решила прислушаться: ни словом я не обмолвилась о том, что теперь знала. Где я провела ночь, когда мне удалось бежать от нападавшего? При этом вопросе полицейского я медлила всего секунду. Я была у подруги. Максим Александрович, как и обещал, ждал меня в машине. Полиция уезжала, а я в это время села рядом с водительским местом. — Сказали, что будут искать этого мужчину.— сказала я, устало протирая глаза тыльной стороной ладони.— Заведут уголовное дело. Мужчина кивнул, и вдруг завёл машину и двинулся с места. Я даже оглянуться не успела, как мы уже ехали по оживлённой трассе. — Куда мы?— недоуменно спросила я. — В университет. — Да вы издеваетесь!— вскричала я, зло оборачиваясь на Максима Александровича.— Вас что, совершенно ничто не может выбить из колеи? Меня ночью чуть не прикончили, а вы везёте меня в университет, даже не спросив, хочу я этого или нет? — Послушай меня,— голос мужчины звучал спокойно, но угрожающе.— Сегодня у тебя рабочий день, как и у меня. Тем более, пара по экономике. А их, позволь напомнить, ты и так пропустила достаточно. Кроме того, домой возвращаться тебе нельзя. — Это ещё почему?— удивилась я. — Думаешь, к тебе снова не придут? Я закусила губу, наблюдая за людьми, торопливо пересекавшими пешеходный переход. — И что же мне делать? — Поживи у подруг.— пожал плечами мужчина,— Или сними комнату в отеле на время. Я задумалась. Вика— единственный друг, который захочет меня приютить, я уверена в этом. Но была одна проблема: жила Вика в общежитии, делила комнату с ещё двумя девушками, а свободных комнат в течении года, я уверена, найти я в общаге не смогу. Жить в отеле? У меня элементарно не было на это денег. Я и так жила на окраинах города в захудалой квартирке, так что не располагала никакими другими сбережениями. Остаётся только… Я опять посмотрела на учителя. Он поймал мой взгляд и вопросительно приподнял бровь, ожидая от меня каких-то слов. Господи, неужели я и правда собираюсь это сказать. — Максим Александрович, я могу пожить у вас? Он был удивлён. Даже очень. Я чуть было не усмехнулась: неужели и он может испытать полнейший ступор? Даже жалко его. Захотелось как-то разрядить обстановку. — Надеюсь, у вас нет девушки, и она не будет против.— ляпнула я.