Дело принципа

Я стояла буквально в двух шагах от Максима Александровича, но даже это расстояние казалось мне невыносимо большим после его поцелуя. Но я не дала этим чувствам затуманить мой разум. Мужчина дышал тяжело, глубже обычного, стоял предо мной и терпеливо ждал моих слов. Мне было страшно. Невероятно страшно. Что будет дальше? Как я ему скажу? — Мира…— вдруг сказал мужчина, сокращая расстояние между нами. Теперь я стояла к нему вплотную, смотрела на него снизу вверх полными ужаса глазами. Я вдруг почувствовала прикосновение его ладоней и поняла с удивлением: он держит меня за руки. — Ты беременна? Я открыла от изумления рот, закрыла его, и тут же открыла вновь. Что он только что сказал? Мне не послышалось? — Береме… От вас?!— воскликнула я. — Сомневаюсь, что за прошедшее время ты занималась сексом с кем-то ещё, Лебедева.— невозмутимо ответил Максим Александрович. Я снова отступила от него на шаг и залепетала, краснея от смущения. — Нет! Конечно нет. О чём вы вообще думаете? Господи, нет конечно! 
Я умолкла, снова возвращаясь мыслями к тому, что хотела сказать мужчине. Спустя секунду раздумий я быстро сказала.
 — Четыре дня назад со мной связался «Шеол». — Что? Голос Максима Александровича был ровным, как и всегда, но сейчас я с удивлением заметила, что что-то в этом голосе изменилось. Что это? Удивление? Беспокойство? Я нервно сглотнула и продолжила. — Меня нашёл один мужчина… Виктор. Я встретилась с ним. — Что ты сделала?— теперь в его голосе явственно были слышны нотки раздражения. Я чувствовала, что он готов повысить на меня голос.— Тебе жить надоело? Я вся внутренне сжалась и ответила как-то резко: — У меня не было выбора! Они хотели убить Вику!— я перевела дыхания и продолжила: теперь самое сложное.— «Шеол» не может понять, где находятся украденные вами деньги. И… Виктор хотел, чтобы я выяснила, где они. Хотел, чтобы я выдала вас «Шеолу», и тогда они сохранят мне жизнь. — И ты хотела это сделать? Хотела выдать им информацию обо мне? Я посмотрела на Максима Александровича, помедлила секунду. Я хотела соврать, хотела сказать неправду, но, смотря в эти глаза-омуты, вдруг произнесла тихо: — Да. Эта была правда. Я и правда думала об этом, и я не могла сейчас ему соврать. 
Глаза мужчины, в которых секунду назад пылал гнев, мгновенно оледенели. Он вдруг запустил руку в волосы, с горьким смешком посмотрел куда-то в сторону. — И на что я рассчитывал, чёрт возьми…— его глаза снова посмотрели в мои, а я вся содрогнулась от его сухих, брошенных прямо в меня слов.— На то, что в восемнадцатилетней девчонке найдётся хоть капля любви? Сердце непрестанно кололо от боли. В его глазах не было страсти, не было любви, которую я видела буквально минуту назад. Теперь он смотрел на меня с разочарованием. — Вы тоже не говорили, что убийца!— выпалила я, чувствуя, как слёзы медленно подступают к глазам от этого холодного, полного отвращения взгляда. Тут в глазах Максима Александровича наравне с гневом мелькнуло удивление. — Вы мне солгали!— продолжила я, понимая вдруг, что неосознанно повышаю голос.— Виктор всё мне рассказал. «Шеол» охотится за вами не только из-за денег. Вы убили парня, который был сыном одного из шишек вашей этой чёртовой мафии! Вы убийца! В кухне воцарилась тишина. Я переводила сбившееся дыхание. Наконец я это сказала, сказала это вслух. Это звучало как приговор: Максим Александрович убийца. 
— Он… умер?— вдруг спросил мужчина как-то странно.
В полутьме кухни я сумела разглядеть на его лице какое-то странное выражение. Я заметила, как руки мужчины сжались в кулаки. — Что вы хотите этим сказать?— тихо спросила я. Я смотрела на человека, который стал для меня чужим. Пожалуй, это случилось тогда, когда я впервые встретилась с Виктором и приоткрыла завесу прошлого Максима Александровича. Но теперь, смотря в его глаза, в которых гнев сменился растерянностью, я вдруг поняла: я всё ещё совершенно не знаю моего преподавателя. — Что именно рассказал тебе Виктор? *** В спёртом, пропахшем ладаном воздухе исповедальни было трудно дышать. Мужчина с чёрными, словно омут, глазами, слегка повернул голову, чтобы иметь возможность наблюдать за алтарём в зале церкви из-за тёмной бархатной шторки. Он слышал шаги. Они эхом отдавались от деревянных стен и придавали ему уверенности: значит, в сюда уже никто не войдёт. В узкую щель между шторками он видел, что к алтарю подходит блондин с холодными, чёрствыми голубыми глазами. Мужчина знал, что это привычный ход его напарника в подобных ситуациях: убедиться, что ни в одном углу нет чужих ушей. Но в этот раз всё было иначе. На этот раз среди них был третий: хрупкий и дёрганый парень лет восемнадцати также стоял у алтаря и нервно оглядывался.
 Мужчина усмехнулся. Волнуется, как девчонка. Ещё бы, это же его первое задание. — Как тебя зовут, сын мой. Мужчина перевел взгляд с алтаря на лицо седовласого священника, сидящего в каком-то шаге от него. — У меня много имён, отец. К недоумению мужчины, священник не удивился. Он лишь коротко кивнул и произнёс: — Скажи мне имя своего отца. Что-то в сердце ёкнуло. Воспоминание уже готовы были вновь свалиться на душу тяжким грузом, но мужчина одёрнул себя. Он помедлил секунду. — Максим. — Так пусть же сейчас я буду обращаться к тебе по имени отца твоего.— сказал священник, после чего продолжил.— Зачем ты здесь, Максим? — Думаю, вы знаете ответ на этот вопрос. Мужчина поставил к себе на колени кейс. — Неделю назад вам предлагали продать землю, на которой вы планировали строить монастырь. Вы отказались, отец.— голос мужчины звучал ровно, как и всегда. Ни один мускул на лице старика не дрогнул. Мужчина, наверное, удивился бы, если бы был склонен к каким-либо переживаниям во время выполнения задания. Но этот священник не был похож на других. Одну единственную вещь мужчина заметил в глазах старика: он не боялся. — Здесь полтора миллиарда.— продолжил он.— Всё ещё хотите приступить к строительству монастыря в том месте? Подумайте, стоит ли игра свеч. Священник покачал головой как-то грустно смотря на мужчину. В исповедальне снова воцарилась тишина, так что слышны были равномерные шаги у алтаря. — Я уже сказал свой ответ в прошлый раз. Нет. Мужчина кивнул, снова ставя кейс на пол. — Подумайте, отец. Я уверен, что от вас не отстанут. Лучше согласиться, пока не поздно. Мужчина говорил искренне, он вдруг сам этому удивился. Он знал, как работает «Шеол»: предлагает выгодные условия, но в случае отказа последствия могут быть плачевными. Мужчина видел этого священника в первый и последний раз. Знал, что если дела старика будут плохи, к нему пришлют особую группу так называемой зачистки. Обычно, когда заказаны ему человек отказывался от сделки, он просто уходил, прекрасно понимая, что это осознанный выбор жертвы: жить и принять предложение, либо умереть. Но сейчас его будто кто-то потянул за язык. Что случилось? Просто стало скучно наблюдать за глупой упёртостью людей? — Подумай, что ты делаешь со своей жизнью, сын мой.— вдруг сказал священник, смотря на мужчину с какой-то грустью.— Ты не плохой человек, из тебя ещё может получиться что-то хорошее, Максим. Зачем ты этим занимаешься? Этот вопрос так и повис в воздухе. Мужчине никто не задавал этот вопрос раньше. Казалось, он не задавал его самому себе уже много лет и, пожалуй, забыл на него ответ. Он шумно выдохнул и сказал спокойно. — Я просто делаю свою работу. Мужчина встал со скамьи и приоткрыл шторку исповедальни, чтобы выйти в церковный зал. — Я буду молиться за тебя, сын мой. Мужчина приостановился, оглянулся через плечо на всё такого же спокойного священника в полутьме маленькой комнатки.
 — Лучше помолитесь за себя, отче. Мужчина направился к алтарю, где его уже ждал его светловолосый напарник. — Почему кейс всё ещё у тебя?— кивнул блондин в сторону серого чемодана в руках мужчины. — Он отказался, Виктор. Напарник кивнул. — Убей его, и уходим.— он уже развернулся к выходу из церкви. — Нашим заданием было заключить с ним сделку, не убивать.— заметил мужчина. Тут блондин остановился, снова развернулся к алтарю. — Если он отказался, мы должны его убить. — Почему ты не сказал мне? Тут блондин раздражённо простонал что-то неразборчивое, картинно закатывая глаза к потолку. — А должен был? Я не виноват, что ты у нас такая белоручка. — Ты же знаешь, я не убиваю.— холодно заметил мужчина. Блондин сделал шаг навстречу своему напарнику. — Ты знаешь, что руководство стало сомневаться в тебе в последнее время?— сказал он тихо, поглядывая на парня в другом конце церкви. Не хватало ещё, чтобы новичок услышал этот разговор. — В этом и есть твоя проблема. Ты ни-ко-го не убиваешь. Никогда. Блондин смотрел в чёрные глаза напарника, такие спокойные и холодные, что раздражало ещё больше. Надо же, ломается, как баба, но при этом пытается что-то из себя представлять. — Ну же! Прикончи его!
 Блондин указал в сторону исповедальни, но мужчина не шевельнулся. Тут блондин чертыхнулся, а лики святых молча наблюдали за тем, как он полез в кобуру. Тут в тишине церкви прогремел выстрел. Мужчина обернулся и увидел священника, выходящего из исповедальни. Он вцепился в бархатную занавеску так, что костяшки его пальцев побелели. По рясе у груди расползалось алое пятно. Тут пистолет нацелился в грудь брюнета. — Что ты делаешь?— спросил мужчина, а в голосе появились нотки гнева. — Ты сам виноват! Не смог его убедить.— усмехнулся блондин.— Ты подписал себе приговор, друг мой. «Шеолу» не нужны такие бесполезные люди, как ты. Всё произошло быстро. Мужчина кинулся вперед, а в воздухе прогремел ещё один выстрел. Мужчина, уклонившись от пули, выбил из рук блондина пистолет. Они сцепились на полу, а лужица крови из исповедальни медленно подступала к их дерущимся телам. Церковь наполнилась звуками ударов, наносимых мужчинами друг другу. Удар в предплечье, мощный толчок под колено, удар по груди, так что воздух с шумом выходит из лёгких. Они были обучены драться, оба умели делать это отменно, но впервые боролись друг против друга, и оба понимали: для кого-то этот бой последний. 
Брюнет оказался прижат к полу, а руки его напарника сомкнулись на его шее. Лёжа на полу, он видел взоры святых с десяток икон, устремлённых на него из всех углов церкви. — Ты слаб.— прохрипел блондин.— Слабые в этом мире не выживают. Уж ты то должен был это понять… Но речь его была прервана ударом в живот. Блонди отлетел в сторону, хватая ртом возду. Его напарник уже добрался до пистолета на полу. Прогремел выстрел. 
Блондин схватился за раненную руку, падая на пол. Головой он ударился о деревянный край скамьи. Брюнет уже стоял над ним с пистолетом в руке. — У тебя есть отвратительная черта, Виктор.— произнёс мужчина.— Ты подумал, что тебе по силам меня прикончить.
 Ногой в тяжёлом ботинке он ударил сидящего по лицу. Блонди обмяк, а из разбитого носа по губам потекла кровь, капая на пол. Мужчина оглядел церковь, и тут взгляд его упал на стоящего в другом конце церкви парня. Он смотрел на него с ужасом. Мужчина вздохнул: своё первое задание, наверное, он запомнит теперь на всю жизнь. Он направился в сторону выхода из церкви. Если Виктор прав, и «Шеол» действительно решил свести с ним счёты, то план его действий предельно прост. Нужно уходить. Либо ты в «Шеоле», либо ты мёртв. Он подхватил с пола кейс. Эти деньги ещё могут ему пригодиться. Он должен сделать новый паспорт, уехать как можно дальше отсюда. Мужчина досадливо нахмурился: столько лет работы, ни одного проваленного задания, а их не устроило его не желание убивать… Но тут парень, мимо которого проходил мужчина, упал на землю. По полу вокруг него медленно стала растекаться лужица крови. Мужчина подбежал к нему, сел на колени. — Чёрт… Наверное, когда он стрелял в своего противника, пуля прошла на вылет, и попала прямо в мальчишку.
Парень хрипел, задыхался, а мужчина быстро оторвал рукав своей кофты, стараясь перекрыть рану. Ткань тут же пропиталась кровью, а шестое чувство подсказывало: дело плохо. — Держись, парень… Тут на улице послышался вой полицейских сирен. Мужчина вскинул голову. Если полиция уже на месте, то «Шеол» уже знает о случившемся. Он ещё раз взглянул в бледное лицо подростка у своих ног, потуже затянул жгут у него на ране.
 Полицейские сирены звучали всё ближе и ближе. Нужно уходить, иначе ему самому конец. 
— Тебе сейчас помогут, слышишь?— сказал он парню.— Полиция уже здесь. Всё будет хорошо. Он быстро встал с места и направился к выходу на церковный двор. Если поторопится, то, возможно, ещё успеет уйти. Когда он закрывал за собой дверь, то услышал, как в церковь ворвались полицейские. *** Напряжение, царившее на кухне, нельзя было передать словами. После вопроса Максима Александровича о том, что рассказал мне Виктор, стало ещё хуже. Я чувствовала, что не знаю чего-то. Не знаю что-то очень важное
 — Он сказал, вы убили сына одного важного для «Шеола» человека. Потом украли деньги. Максим Александрович кивнул, запустил руку в волосы, собираясь с мыслями. — Семь месяцев назад я был с Виктором на задании. И с тем парнем тоже.— наконец начал он. 
Я затаила дыхание. — Мы должны были предложить главе одной крупной церкви большие деньги, а он должен был согласиться принять их и не строить монастырь на выгодном для правительства города месте. У городской думы были свои планы на счёт этого участка: жилой комплекс, торговый центр, чёрт знает что ещё… Деньги священник не принял. Мы должны были его убить.
Мужчина снова перевёл взгляд на меня. С болью в сердце я поняла: нет в этом взгляде больше любви, даже нет этой особой нежности, которая мелькала в них, когда он целовал меня до синяков на шее. — Я не убиваю, Лебедева. И в тот раз я тоже отказался. Так он не врал мне? И правда не убивал на заданиях? Я непонимающе смотрела на него: но что же тогда тот парень? — Оказалось, Виктор должен был меня убрать, если увидит, что я не способен на убийство. Завязалась драка. Я всего лишь защищал свою жизни. Максим Александрович глубоко вздохнул. Кажется, мы подбирались к тому, о чём ему было неприятнее всего говорить. — Мне удалось обезвредить Виктора, но оказалось, что шальная пуля попала в мальчишку. Я пытался спасти его, когда я уходил, он был жив, к тому же я слышал полицейскую сирену неподалеку. Голос его не был больше полон злобы. Он был задумчивым, снова стал ровным, а в его глазах я увидела… сожаление? — Но он всё-таки мёртв.— тихо сказал Максим Александрович, наверное, даже самому себе.
Я стояла, как громом поражённая. Так он не знал… Тут мужчина вновь обратился ко мне. — «Шеол» дал тебе крайний срок? Когда ты должна принести им информацию? Я уже открыла рот для ответа, но тут взгляд мой упал на часы на стене позади мужчины. — Сегоня. Тут телефон в кармане моих джинс зазвонил. Я вздрогнула. Дрожащими от волнения руками я взяла его и приоткрыла рот от ужаса. Мне был знаком этот номер. Я посмотрела на Максима Александровича. — «Шеол»…— одними губами сказала я. — Стой, только не… Но я уже приняла звонок. Дрожащими пальцы случайно включили громкую связь. — Тик-так, малышка.— послышался из трубки голос Виктора.— Твоё время вышло. Тут Максим Александрович выхватил телефон из моих рук. — Только попробуй её тронуть, сукин ты сын! — А, вот и ты, Макс! Я, кажется, даже не видя лица Виктора, поняла: он усмехнулся. — Вы находитесь под прицелом. Я, как и Максим Александрович, посмотрела в окно. В сгустившихся сумерках я с ужасом разглядела на крыше напротив два силуэта. — Чего ты хочешь?— спросил Максим Александрович, не сводя глаз со снайперов на крыше. — Поговорить. Я нервно сглотнула. Поговорить? Слабо в это верится. Стал бы тогда он наставлять на нас оружие? — Где?— только и сказал Максим Александрович сквозь зубы. — Прямо у твоего дома, Макс. Спускайся вниз, в парк. И подружку с собой захвати. И даже не думайте уйти: сдание полно моих людей. Связь оборвалась. Максим Александрович тихо выругался, ещё раз посмотрел в окно и направился в сторону входной двери. Я кинулась за ним следом. — Лебедева, ты можешь попытаться уйти.— сказал мужчина, открывая дверь, но лишь только мы вышли в коридор, стало очевидно обратное. В коридоре были люди. На вид обычные жильцы: мужчины, женщины, но лишь только дверь квартиры открылась, все они, как один, устремили взгляды на нас. — Я пойду с вами.— выдохнула я. Мы ехали в лифте одни, но я знала: знание полно людей из «Шеола». Мы не сможем сбежать. Я искоса взглянула на Максима Александровича. Он смотрел прямо перед собой, а взгляд его был жёсткий. — Теперь «Шеол» будет пытаться убить тебя тоже.— сказал он ровно, будто говорил о повседневных вещах у нас на лекции в университете.— Они знают, что ты в курсе происходящего. Им лишние свидетели не нужны.
 Я нервно сглотнула. Я была обречена. Обречена с самого начала, лишь только связалась с Виктором. Я вновь перевела взгляд на мужчину, и мне вдруг стало больно. Он считает меня предателем… — Максим Александрович,— тихо позвала я.— Простите. Я не… — Я не хочу говорить об этом, Лебедева. Перебил меня он холодно, а я закусала губу и умолкла. На сердце стало просто отвратительно. Когда мы покинули здание и направились к парку, который был прямо напротив дома Максима Александровича, вокруг нас, несмотря на поздний час, было много людей. Спустя лишь какое-то время я поняла, что некоторые люди то и дело бросают на нас взгляд. Я содрогнулась, поняв, что всё это были люди «Шеола». Нам не скрыться, не уйти. Они окружили нас. Они повсюду. В конце пустынной аллеи парка стоял человек. Ещё издали я поняла, что это Виктор. Он стоял, засунув руки в карманы, и наблюдал за нами: за спокойным и ровным шагом Максима Александровича, и за мной. Девушкой, которая готова была умереть от страха. Мы подошли к Виктору и остановились буквально в паре шагов от него. Мы будто остались одни, но я знала, что это лишь иллюзорная видимость одиночества. В соседних аллеях ходили люди, будто обычные прохожие, но слишком уж пристальны были их взгляды, обращенные к нам. Они затерялись среди обычных людей, и никому не было ведомо, что они несут смерть. — Семь месяцев прошло, Макс.— сказал Виктор, с усмешкой смотря на моего преподавателя.— Семь месяцев ты жил, как крыса, забился в свою нору. Тут он перевёл взгляд на меня, а я вся содрогнулась, смотря в эти глаза-льдинки. — И ещё умудрился девчонку подцепить. Одна ошибка за другой, Макс. Если бы не ты, сейчас бы ей не угрожала опасность. — Ближе к делу.— холодно перебил Виктора мужчина.
 Я удивилась: как Максиму Александровичу удаётся оставаться таким хладнокровным? Ни тени волнения, лишь огоньки ярости в глазах. — Где деньги?— усмешка сползла с лица Виктора.
 Он наигрался, наигрался нашими чувствами, теперь он преступал к работе. Тишина поглотила аллею. Двое мужчин смотрели друг на друга, словно два диких зверя, а я вдруг поняла: не смотря на то, убивал ли Максим Александрович раньше, сейчас он готов был прикончить Виктора. — Когда я уехал, я взял часть денег, чтобы жить на них первое время и сделать себе паспорт,— начал он.— Остальные деньги я отдал. — Кому? — Чтобы добраться сюда, я проезжал множество городов. В каждом из них было много церквей, Виктор. Глаза блондина медленно округлялись, да и я стояла, шокированная. Неужели, он хочет сказать… — Когда я отдавал приходу часть денег, никто никогда не отказывался. Виктор стоял, как громом поражённый, а на лице его была какая-то дикая усмешка. — Ты отдал эти деньги на благотворительность? Ты серьёзно?!— из горла его послышался сдавленный смешок.— Это деньги «Шеола», Макс! И такое ты нашёл им применение? Ты ещё бесполезнее, чем я думал. — Сомневаюсь, что «Шеол» потратил бы их с большей пользой.— холодно произнёс мужчина, смотря на беснующегося Виктора.
 Блондин выругался, тряхнул головой, успокаиваясь. Тут он опять посмотрел на нас с усмешкой, так ему свойственной. — Тогда ты нам бесполезен, Макс. Он перевёл взгляд на меня, улыбнулся, а я ели сдержалась от того, чтобы не сделать шаг назад. — Когда я уйду, вас начнут убивать.— снова обратился он к Максиму Александровичу.— Можете попытаться выжить, если это так для вас принципиально. Но исход один, Макс, и ты это знаешь: вас убьют. Он развернулся и стремительно пошёл в конец аллеи. Его силуэт исчезал в темноте, а мы так и остались стоять с Максимом Александровичем бок о бок, смотря на кружащийся снег, засыпающий землю у нас под ногами.