Дело принципа

Я сидела в снегу, неотрывно смотря на дом. В голове всё смешалось, я чувствовала, что схожу с ума. Максим Александрович умер. Он умер. Я медленно поднялась, заходя в дом. Честно говоря, я так бы и сидела в снегу, ведь для того чтобы двигаться, не осталось никаких душевных сил. Но я вдруг поймала себя на мысли, что не могу дольше смотреть на дом. Я не могла больше смотреть на могилу Максима Александровича. В доме я зажгла свечу, села на пол у самого входа и свернулась в клубок, положив голову на колени. Сколько я так сидела? Казалось, прошла целая вечность. Мне думалось, что я слышу отдалённые звуки пожара: шум огня и треск древесины. Я закрыла руками уши и зажмурилась. Не в силах я была это слушать, пусть даже шум этот стоял в моей голове. Я не могла поверить, что Максима Александровича больше нет. — А вот и ты, малышка. Я вскинула голову. В дверном проёме стоял Виктор. За его спиной кружился снег и виднелись тёмные стволы деревьев. — Ты просто полная дура, Мира. Почти спаслась, а это,— он кивнул в сторону свечи, стоящей у окна,— Выдало тебя с головой. Он прошёл в дом, встал посередине комнаты. Я так и осталась сидеть на полу, съёжившись. Пусть убьёт меня сейчас. К чёрту всё. Тогда я хотя бы смогу увидеть Максима Александровича. Я нервно усмехнулась, когда к моим глазам подступили слёзы от этих мыслей. Теперь и он, и я- убийцы. Мы встретимся с ним в аду. Ну, хотя бы там мы сможем быть вместе. — Он умер.— сказала я.
 Это прозвучало как-то безымоционально: просто констатация факта. В это время моя душа готова была разорваться на тысячи кусков. — Ну, Макс ещё успел натворить дел.— усмехнулся Виктор.— Перебил всех моих ребят. Мужчина потянулся, словно разминаясь, шумно втянул воздух.
 — Макс всегда был слаб. Он никогда не убивал. Он нашёл тебя и привязался к тебе, а ты прилипла к нему, как репейник. И на что он надеялся? Защитить тебя? Я медленно поднялась с пола. Ещё идя по туннелю, я поняла, что потеряла револьвер. Бороться мне нечем и, наверное, незачем. — Он не был слаб.— проговорила я.— Он был просто человечнее тебя, Виктор. Человечнее такого ублюдка, как ты. Это ты слаб. Виктор усмехнулся, посмотрел на снег за окном. Вдруг он направил на меня пистолет: — Пора заканчивать. Я зажмурилась. Пусть же всё это наконец прекратится. Но выстрела не последовало. Я приоткрыла глаза. Виктор всё ещё направлял на меня пистолет, но взгляд его теперь был безумен. Тут рот его приоткрылся, а струйка крови полилась по его губам. Он будто задыхался и вдруг закашлялся. Кровь хлынула на пол из его открытого рта. Он медленно развернулся назад, туда, где за его спиной находилась дверь в комнату с лазом. Тут я поняла, что из спины Виктора торчит нож. Из тьмы комнаты вышел Максим Александрович. Я охнула, смотря на него, как на воскресшего, а Виктор тем временем уже был на коленях. Пистолет выпал из его рук, но он не бросал попыток добраться до Максима Александровича. Он задыхался и полз к нему в луже собственной крови. 
Максим Александрович наклонился к нему. — Я уже говорил тебе.— сказал мужчина.— У тебя есть отвратительная черта, Виктор. Ты думал, что тебе по силам меня прикончить. Тело Виктора дёрнулось в последней судороге и он окончательно упал на пол у самых ног Максима Александровича. Секунду я смотрела на Максима Александровича, потом бросилась к нему. Я повисла у него на шее, а ноги мои ели касались пола. Мы оба были в крови и грязи, но мне было всё равно. Я вжалась в него, вдыхала его запах, вцепилась руками в его одежду. — Вы живы!— только это я и могу повторять.— Вы живы! Живы! Тут он обнял меня в ответ, и когда он сделал это, ноги мои окончательно оторвались от земли. Я висела в воздухе в его руках, пока он шептал мне на ухо что-то ласковое, то и дело повторяя моё имя. Тут я посмотрела ему в глаза: — Но как вам удалось? — Я чудом смог подстрелить пилота, а пока самолёт снижался, покинул дом через лаз. Он поцеловал мою щёку, собирая губами слезинки. — Я же обещал, что догоню тебя. Я улыбнулась и уткнулась носом ему в плечо. Тут мужчину всего затрясло. Он выпусти меня из рук, а я обеспокоена посмотрело на него. — Что с вами? У вас… кровь. Я посмотрена вниз, туда, где по его рубашке расползалось кровавое пятно. Максим Александрович вдруг ухватился за бок. — В вас попали? Мужчина опустился на колени, облокотился о стену. Я тут же оказалась рядом с ним. Нет, только не сейчас! Не сейчас, когда победа так близка! — Максим Александрович, всё будет хорошо. Я скорую вызову, вот только телефон… Я закусила губу. Чёрт, телефон же остался в доме! — Мира… — Я пойду к дороге, приведу помощь. Мы выберемся. Я стянула с себя свитер, прижимая его к ране Максима Александровича. Я была в одной майке, но я старалась не обращать внимания на адский холод. Чёрт, как же много крови. — Всё будет хорошо, вы выживете… — Мира! Я посмотрела на мужчину, повинуясь его приказному тону. — Пуля не прошла насквозь.— сказал он, хрипя.— Я… Я чувствую её внутри. Кажется, я набегался, Мира. Я шумно втянула ртом воздух и замотала головой, ещё сильнее прижимая свитер к израненному телу мужчины. — Не говорите так! Вы должны жить. Максим Александрович закашлялся, а из его рта полилась кровь, пачкая мой свитер. — Мира, «Шеол» не сразу хватится тебя. Ты можешь уйти. Они посчитают, что ты погибла в пожаре. — Без вас я не уйду. Максим Александрович поднял на меня глаза и усмехнулся. — Ты упрямая. Упрямая дурочка, Мира. Это так раздражает. Он испустил судорожный вздох. — Я рад, что ты вошла в мою жизнь. Пусть и ненадолго. Ты придала… моей жизни… смысл… Тут он закрыл глаза, а его голова безвольно повисла у него на груди. — Нет,— проговорила я, ещё сильнее прижимая свитер к ране мужчины.— Даже не вздумайте умирать! Вы тоже меня раздражаете своей этой холодностью и грёбаной серьёзностью. Я поднесла ухо к его рту. Дыхания почти не было. Я завязала свитер у него на ране. — Вы бесите меня, потому что такой грубый, эгоистичный, — говорила я сквозь слёзы.— Впервые, когда я вас увидела, то поняла, что вы полный мудак. И если вы сейчас умрёте, то станете им вдвойне. Я вскочила с места, бросилась к открытой входной двери как была, без свитера, в одной лёгкой майке и джинсах выскочила на снег и понеслась в сторону догорающего дома. — Вы сказали, что я придала вашей жизни смысл.— твердила я в темноту, задыхаясь двигалась вперёд по заснеженному полю.— А вы стали для меня всем. Вы мой смысл. Чуть поодаль от дома стояла машина Максима Александровича, на которой мы приехали сюда. Ключами, найденными в пальто мужчины, я открыла дверь.
В ту ночь я впервые вела машину.
С трудом я затащила Максима Александровича внутрь, когда подъехала к дому лесника. Выезжая на трассу, я то и дело поглядывала на пассажирское сидение справа от меня, где сидел мужчина. Без сознания? Или самое худшее уже произошло? Двигаясь в сторону далёких огней крошечного городка впереди, через который мы проезжали по пути сюда, я проговорила, смотря в бледное лицо Максима Александровича. — Если умрёте, я вас просто убью… *** Когда в четыре часа утра я влетела на территорию больницы и ели успела затормозить, не врезавшись в дерево, медперсонал сначала хотел вызвать полицию. Но потом, когда я выбежала из машины и, открыв дверцу, показала им истекающего кровью мужчину, врачи тут же кинулись к нему. Он был ещё жив. Когда я услышала эти слова медсестры, склонившейся над Максимом Александровичем, я обессилено облокотилась о машину. — Его на операцию повезут сейчас.— тараторила медсестра, помогая положить мужчину на носилки.— Мы ничего гарантировать не можем, но… Он на грани. Если бы не ваша быстрая езда, он, возможно, уже умер бы. Я шла за носилками Максима Александровича до самой операционной. Его катили по коридорам больницы, а я неотрывно смотрела в его лицо. Со всех сторон на меня сыпались вопросы: — Откуда вы приехали?
 — Что случилось? — Кто стрелял? Я не отвечала, ведь в голове была всего одна мысль: живите. Пожалуйста, живите. — Девушка, вам туда нельзя! Медсестра схватила меня за руку, не давая пройти в операционную. — С ним всё будет хорошо? — Прошу, назовите вашу фамилию и имя. И мужчины тоже. — Он выживет?— иступлённо спросила я, смотря на дверь операционной. Меня всю трясло. — Девушка! Кто он вам? Друг? Брат? Колени мои подкосились, а я сползла по стенке на пол. — Он должен жить. Должен. Медсестра поняла, что от меня ничего сейчас не добиться. — Я принесу успокоительное. Она засеменила в конец коридора, а я так и осталась сидеть на холодном полу больницы. *** Всю ночь я сидела у дверей операционной. Медсестра пыталась заставить меня пойти в пустую палату, где я могла бы хотя бы присесть, но я не поддавалась ни её уговорам, ни угрозам. В конце концов она оставила меня, пробормотав, что у неё и так полно дел, не то что возиться с истеричными девицами. Когда дверь в операционную открылась, я тут же бросилась к кушетке, на которой перевозили Максима Александровича. — Как он? — Жив и здоров.— ответил пожилой мужчина в маске.— Пуля чудом миновала жизненно важные органы. Мы её извлекли. Максима Александровича положили на койку в пустой палате. — Вы уже обсудили с персоналом больницы случившееся? Я посмотрела на мужчину и осторожно кивнула. — Да, конечно. — Тогда скажите, кто его так? Глаз мы хоть и не смогли спасти, но пулю извлекли. Кто стрелял? Я видела, что врачу просто интересно. Никаких задних мыслей, никакого блефа. Но я ответила довольно строго и отчасти грубо: — Я уже ответила на все эти вопросы, а перед вами отчитываться не обязана. Врач кивнул. На душе заскребли кошки. Он спас Максима Александровича, а я так грубо отказалась отвечать ему на вопросы. Хотя, сейчас это волновало меня меньше всего. Я снова посмотрела на Максима Александровича, легко коснувшись повязки у него на глазу. — Я оставлю вас.— вдруг вывел меня из размышлений врач.— Если ему станет хуже, зовите. И он ушёл, закрыв за собой дверь, а я так и осталась сидеть у койки Максима Александровича, положив свою ладонь ему на щёку. *** Когда Максим Александрович очнулся вечером следующего дня, я тут же бросилась к нему. Его взгляд отстранённо блуждал по комнате, а я уже вцепилась в его руку, сев на колени у его койки. Глаза его с трудом сфокусировались на мне, а губы дрогнули. С трудом он произнёс: — Я же говорил, что ты упрямая. Всё-таки не дала мне умереть. Он слабо усмехнулся, а я вдруг потянулась к нему и крепко обняла. 
— Лебедева, полегче.— простонал он, а я быстро отпрянула. — Простите! Мужчина посмотрел на меня секунду, а потом снова притянул к себе на грудь. — Иди сюда. Только осторожнее, а то раздавишь меня, неуклюжая. Когда первая радость прошла, а Максим Александрович смог сесть в постели, я подошла к двери и выглянула в коридор. Никого. Отлично, значит, нам удасться поговорить наедине. — Ты здесь сказала кому-то про случившееся?— спросил мужчина, когда я села на койку возле него. Я отрицательно покачала головой. — Нет. Мужчина кивнул, а потом продолжил. — Лебедева, сейчас тот самый момент, когда ты можешь избавиться от этого всего. — О чём вы? — «Шеол», когда начнёт искать нас, первым делом возьмётся за меня. У тебя есть шанс уйти. Не думаю, что ты будешь им интересна. Про тебя, на сколько я понял, кроме Виктора никто не знал. — Вы предлагаете мне вас бросить? Я удивлённо посмотрела на мужчину. — Со мной ты будешь в постоянной опасности.— начал мужчина, будто втолковывая очевидное несмышленому ребенку. — Максим Александрович, вы и правда считаете, что после того, что между нами было, я просто сбегу? В голосе моём смешались нотки раздражения и какой-то болезненной нежности. Максим Александрович долго смотрел на меня своим единственным глазом. Мне вдруг показалось, что он вобрал в себя всю темноту ночи. — Мира, девочка, посмотри на меня.— начал мужчина как-то тихо. Никогда прежде я не слышала у него в голосе такой интонации. В этот момент я с удивлением поняла, что он кажется мне беззащитным. — Я калека. Я ранен. У меня ничего нет.— он перевел дыхание, продолжая.— Ты молода, у тебя есть семья, ты только начала учиться. Если останешься со мной, ты можешь уже не вернуться к своей прежней жизни. И ты готова бросить всё это ради… — Да.— выпалила я. Между нами воцарилась тишина, но, казалось, это безмолвие говорило красноречивее всяких слов. *** — Постойте, куда же вы!— медсестра семенила рядом с двумя мужчинами в чёрном, стремительно идущими по больничному коридору.— Молодая девушка и темноволосый мужчина? Вы знаете этих людей? — Слишком хорошо.— ответил мужчина, подходя к больничной палате.— Это здесь? — Да, но тот мужчина ещё слаб, рано ему ещё для визитов… Но люди в чёрном оттеснили медсестру с прохода, заходя в палату. Секунду в больничном коридоре царила тишина, после чего из палаты донеслось смачное ругательство. — Где он?— рыкнул мужчина, переводя взгляд на медсестру. Та в растерянности посмотрела на открытое окно палаты. Мужчины бросклись к нему. Это был первый этаж, а следы ещё не засыпало снегом. — Господи, что же это!— медсестра выбежала из палаты.— Неслыханно! Они сбежали! Мужчины в чёрном остались в палате вдвоём. — Пойдём по следам? Они далеко не уйдут по такому морозу. Второй человек отрицательно покачал головой. — Конечно нет. У них наверняка была машина. Они могут быть где угодно. Мужчины в чёрном смотрели на снег за окном, пока за их спинами в больнице ходили из угла в угол врачи. Медперсонал вдруг понял, что совершенно ничего не знает о сбежавших людях. — И что теперь делать?— спросил мужчина у напарника. Тот лишь пожал плечами. — «Шеол» найдёт их рано или поздно. Для них это теперь дело принципа.