Красная спираль

Мужчина чувствовал неуместный азарт: чтобы найти брата, нужно было вернуться к своей профессии. Поиск информаторов, анализ разведданных, выслеживание микроцелей… Саске с головой окунулся в свою маленькую военную операцию. Лучшие сведения, полученные от его уличных информаторов – старых знакомых по временным и долговременным ночлежкам – были слухами, что в городе промышляет нелегальным лечением бывший участник «Акацуки». Стоило по другим каналам услышать прозвище «народного доктора» – Хэби*, как появилась неясная ассоциация с утром отравления Наруто. Только через сутки Учиха вспомнил андрогина Орочимару, которого юный господин назвал «Снейк». Прозвища Итачи и его татуированного напарника тоже были названиями животных на английском. Вероятность простого совпадения маловероятна. В целом на поиски крупиц данных о группировке и конкретно лаборатории Орочимару, сменившей несколько адресов, ушло порядка месяца, но они увенчались успехом – вот, что важнее всего. Отставник пришёл к концу «часов посещений», когда странный учёный развлекал себя лечением бродяг, давая им свои экспериментальные лекарства. Пусть у Саске нет привычки доверять людям, которых он видел от силы два раза, но сейчас решение, можно сказать, принималось не им, ведь это Снейк рискует свими бывшими товарищами, не говоря уж о самом себе. Потому Учиха не хитрит, говорит прямо, что хочет знать. Орочимару хмыкает, прищуривая аккуратно подведённые глаза и выдвигает неожиданное условие: – Поработай на меня. Заслуживаешь ли ты такие знания? Посмотрим, – хищная улыбка на будто вырезанном из мрамора лице обещала трудности. Саске трудностей не боялся. ** Возвращение крёстного отвлекло Наруто от потери своего близкого человека. Хотя и ненадолго: только на время рассказов о путешествии по Японии, которое, конечно, не обошлось без приключений. Джирайя был популярным писателем приключенческой литературы, под женским псевдонимом также выпускавшим эротические «бульварные» романчики, за которые именовался Наруто не иначе как «эро-сенсей». Парень куда сильнее любил его более «легальные» книги о захватывающих приключениях в средневековой Японии, исключительным фанатом которой и являлся Джирайя-сенсей, начиная своими произведениями и кончая повседневной одеждой – вплоть до мелочей. Итак, собственно, что такого могло приключиться со знаменитым писателем в его турне? Конечно, обыденные вещи вроде задержек транспорта (из-за чего приходилось порой ездить в таком современном метро), нехватки книг или отсутствие перьевой ручки на столе писателя – как следствие плохого сообщения между его агентом и организатором встречи. Фанаты-параноики, которые ищут «знаки» в его полуисторических романах, из-за чего на встречах пристают к автору, чтобы тот подтвердил (или хотя бы не опроверг) какую-нибудь их теорию. И ведь не отцепятся, сверкая одержимо глазами! И, пожалуй, са-а-амый раздражающий фактор: у его серьёзных книг всего процентов сорок фанатов – женщины, горячих красоток из которых процентов двадцать (Джирайя надеется, что хотя бы не меньше). Итого их восемь процентов – неутишительно комментирует Какаши, отпивая горячий напиток. Чаинка в его чашке качается вертикально, что невольно поднимает настроение хмурому наставнику, суля удачу. Остальное – мелочи, бывшие во все времена и эпохи: карманники, наглые «извозчики», желающие за свои услуги больше заслуженного, слишком высокий забор между мужскими и женскими горячими источниками без единой щёлочки… И всё же, начав на пару с Какаши подготовку наследника к управлению «TreeLeaf Imports», они вернули парню беспокойство за охранника. Ведь о чём ещё думать, пока тебе объясняют хитрости переговоров, устройство компаний-соперников и прочем? Не о мужчине ли, сидевшем во-он в том кресле всего несколько дней назад? Он всегда «заинтересованно» смотрел в рандомную книгу, а на самом деле наверняка смеялся над потугами Наруто вникнуть в чёртовы документы… После ухода Джирайи Наруто налил себе немного виски из бутылки в внижнем ящике стола. Невесело усмехнулся, слыша в голове укоризненный, глубокий голос Саске: «По закону Вам нельзя это употреблять ещё по крайней мере три с половиной месяца». Представил, как его ловкие пальцы аккуратно извлекают бокал из его крепкой хватки, как телохранитель втягивает носом букет ароматов напитка… и отставляет его на полку стеллажа рядом со столом. Вот уж точно – телохранитель. Узумаки хмурится, вертя в руках нож для вскрытия писем, затем, будто передумав, откладывает его в сторону и вновь лезет в нижний ящик. Снова выпивка?.. Но мысль не успела оформиться до конца: уже через секунду в дальний, плохо просматриваетмый угол направлено дуло пистолета. – Это ты такой инициативный или старик твой совсем зарвался? Дверь в гардеробную отодвинулась, и из темноты вышел Сай. Он выглядел почти как в прошлую встречу, те же чёрные джемпер и брюки, только под глазами намечались тени. Или это так свет падает? Всё ещё находясь под прицелом, мужчина сделал несколько шагов к центру комнаты, не пытаясь сократить дистанцию, и неожиданно, одним плавным движением опустился на колени и поклонился, едва не уткнувшись лбом в ковёр. – Прошу, примите меня в Ваш клан, Наруто-сама. Наследник приподнял брови в удивлении и быстро отхлебнул из бокала в другой руке. Даже если бы такое отвлечение стоило ему оружия, такой исход предусмотрен: внутри только два заряда, первый из которых холостой. Наруто наловчился стрелять дважды быстро, а вот у противника первый выстрел «в молоко» вызвал бы замешательство. – Данзо не может быть так наивен… – Данзо-сан… не знает, что я здесь, – вот это да! Хотя не то чтобы Узумаки вот так сразу поверил этому парню. Тот продолжал, не поднимая головы: – Он размышлял об этом, но послал бы кого-то другого, с кем вы не знакомы. – Допустим… Чего тогда пришёл? И вставай, хватит протирать пол! Бандит послушно выпрямился, прежде чем ответить: – Мне не нравится, что он задумал. Это слишком даже для якудза. А сейчас вы остались без телохранителя. – О, и ты предлагаешь себя… на его место? – опешив поначалу, Наруто в ярости вскочил и швырнул стакан с недопитым алкоголем в стену позади наглеца, осколки разлетелись в стороны, оставив на обоях тёмный след. – Ты охренел! Я ничего о тебе не знаю, не доверяю тебе ни на йоту, а ты хочешь, чтобы я доверил тебе спину?! Кто ты, к дьяволу, вообще такой?! – Я не… – взмах руки остановил его, не будучи готовым сейчас кого-либо слушать. Раздрай на душе, долго удерживаемый, наконец-то обрёл форму, не позволяя легко и быстро взять себя в руки. Спрятав в рукаве нож для бумаг – на всякий случай – и повернулся к окну, смотря сквозь темноту ночи. – Знаешь, почему я взял Саске на работу? – Наруто покачивается с пятки на носок, не дожидаясь ответа, продолжает: – Он не один из нас, никогда не был. Он знал о якудза весьма поверхносно, несмотря на свою небезызвестную в наших кругах семью: не знал многого, потому что не интересовался. Саске может посмотреть на нас со стороны, и его нельзя переманить обещанием тёплого места при новом боссе – ведь он, по сути, просто наёмник… Нет, не просто, – тихо и со стороны будто нелогично поправляет наследник сам себя, тяжело вздыхая. Он не стал пояснять (ведь это совершенно никаким, блять, местом не касается Сая), что его Учиху, в отличие от наёмника, не перекупить и, пожалуй, не запугать. Не просто наёмник стал так предан наследнику якудза, что пошёл против семьи – и лишь беспокойство за брата заставило его уйти от Наруто (но не пойти против, нет). Хах, опять противоречие. Какой сложный он, этот Саске. Узумаки хмыкнул, оборачиваясь к незваному гостю, на его губах играла озорная ухмылка: – И что ты можешь предложить мне, Сай-кун? Охрану? – Нет, Наруто-сама, на такое великодушие с Вашей стороны я не надеюсь. Я в Вашем полном распоряжении, – несколько секунд парень поколебался, на равнодушном лице едва заметно дрогнули брови – моргнёшь и не заметишь. И всё же он решился: – Но самое полезное моё качество для Вас на мой взгляд то, что я вхож к Данзо-сану. Шпионить предлагает… О, как ждал Наруто именно такого предложения! И здесь мгновенно приходят две причины такого рвения: утопическая (он и правда готов рискнуть здоровьем, а то и жизнью, ради сомнительного юного босса) и параноидальный (Данзо таки подослал бандита сюда, чтобы тот, «шпионя», предоставлял мальчишке ложную инфу, в то время как старику принося правду). Что ж, кто не рискует, тот не прячет виски в ящике стола до совершеннолетия! – Нет, Сай, так я кадрами не разбрасываюсь. По крайней мере, пока. Данзо ведь не знает, что ты его кинул? – осторожный кивок. Ну, да, подстелил соломки, наверное, вдруг тут бы его послали лесом. – Отлично. Тогда ты сейчас топаешь домой, а завтра я шлю твоему «шефу» просьбу прислать тебя («такого впечатляющего бойца, чуть не уделавшего моего профессионального охранника») ко мне для инструктажа моих бойцов. Дам тебе Кибу и Шино, развлекайтесь. А там посмотрим. Ну всё, исчез и быстро! Поклонившись в пояс, перебежчик (ли?) скрылся за входной дверью. Наруто плюхнулся на скрипнувшее от такой «радости» кресло, покрутился немного на его оси-ножке, в итоге развернувшись к ночной темноте за окном. Длинно фыркнув, парень проворчал недовольно: – Охрана у меня прямо высший класс! Ходят тут всякие… погрустить не дают. После почти недели жёсткого штудирования все-е-его, Наруто наконец-то выпал редкий шанс отдохнуть от дотошных учителей и их наставлений: Джирайя запланировал «что-то вроде встречи выпускников», и Какаши удивительно легко отпустил юного господина восвояси – видать, тому всё же удалось достать мужчину в конец. Пришлось, конечно, взять с собой Генму и Ируку, ведь ровесников Хатаке брать запретил, нагрузив тех тренировками. Узумаки забавляло наблюдать за своей охраной в обществе хостесс, с которыми наследник решил скрасить себе вечер в другом своём клубе. Ируке было неловко, он иногда нервно хихикал, неловко отвечая на лёгкий флирт девушек, чесал шею под низким хвостиком. Генма казался самим равнодушием, однако говорил более раскованно, занимал девушек непринуждённой беседой, о чём бы они ни заводили речь, много слушал. Наруто же думал даже подцепить кого-нибудь сегодня на больше, чем вечер… Все без исключения хосты – мужчины и женщины – были бывшими «по вызову», теми, кто решил остаться в смежной профессии после ликвидации всех сутенёрских точек кланом Узумаки. Семья не терпела две вещи: наркотики и секс-рабство. Хостам не было запрещено спать с клиентами, но границы они знали и, откровенно говоря, редко вспоминали о своей прошлой работе. Наруто иногда приглашал кого-то к себе «на продолжение» – не в особняк, конечно, а в небольшую квартиру в городе, куда он приводил свою пассию или, если таковой не имелось, а разрядки хочется, работницу клуба. Хостов он приглашал тоже, но от силы дважды – видимо, девицу по своему вкусу у себя ему найти было проще, чем парня. Ему редко отказывали, и он это уважал. Обычно причина была в уже имеющихся отношениях хостесс с кем-то ещё. В любом случае, Узумаки не обижался на отказы. И работники знали (к сожалению, на печальном примере), что ночь в постели наследника клана-покровителя не есть повод зазнаваться и считать себя выше других. Секс есть секс, взаимное удовольствие – не больше. Сегодня его манила жгучая брюнетка с фарфоровой кожей, румяной на щеках от немного душного помещения. Она улыбалась алыми губами и лукавыми серыми глазами. Наруто всегда был очень тактильным парнем, в том числе и с хостами: он их обнимал, гладил по коленям, касался рук, флиртовал, чуть более раскованно, чем его обычное поведение «молодого повесы», как это было с Сакурой. Тогда он и руки, конечно, держал при себе. У брюнетки – Ририн – кожа была гладкая, нежная, без рубцов от ожогов и дроби… И откуда только сравнение вылезло? Конечно, у неё идеальная кожа, она следит за собой, как и каждая девушка клуба. Губы выглядят такими мягкими – укусить страшно, кажется, что это навсегда изомнёт этот прекрасный естественный изгиб. Не то что плотные, упругие губы его охранника, которые вовсе не страшно смять своими, искусать почти до крови, ловя тихие хриплые стоны, тонуть в раширившемся чернющем зрачке единственного глаза… Узумаки тряхнул головой, отгоняя внезапные картинки, чем вызвал удивлённый ох окружающей его троицы красавиц, облизнул пересохшие губы. Ему надо срочно выпить. Осушив бокал, он извинился, собрав остатки вмиг растерянной галантности, и покинул столик, указав охранникам в сторону туалетов, чтобы те не беспокоились. На входе разминулся с каким-то посетителем, внутри оказалось пусто, но у одной кабинки ярлычок под ручкой красный. Плевать. Наруто врубает напор воды посильней, шумно умывает лицо и шею, ловит свой взгляд в огромном зеркале напротив. Глаза какие-то тёмные, шальные, волосы уже начали виться от попавшей на них влаги, на щеках поплыла пудра, маскирующая шрамы. Он знает, какая у Саске на ощупь кожа – на спине, он намыливал её в ванной. Он не может знать, какие у него бёдра, насколько упруги губы, как загнанно он дышит и как протяжно, но почти беззвучно выдыхает… кончая. Как блестит сыто взгляд, как отзывчиво изувеченное тело, как чувствительна шея и даже культя. Но он знает. Он помнит. Сегодня Наруто не будет никого трахать – он будет вспоминать, откуда, блять, эти знания. ** Саске возил препараты запрещённые и ограниченного доступа; мыл полы в лаборатории и драил «приёмную» после ухода клиентов-подопытных; удерживал бунтующих пациентов и вышвыривал «бесполезных наркош» – словами Снейка. Он перешёл на ночной образ жизни, что, впрочем, было несложно. Уже на третий день он познакомился с охочим до болтовни курьером Орочимару – шестнадцатилетним бывшим наркоманом Суйгецу, держащимся в завязке, благодаря одному агрессивному преперату своего работодателя. Собственно, его стоимость парень и отрабатывает. Поседел, схватив сердечный приступ от очередной (последней) дозы. Сточенные зубы по дурацкой семейной традиции дико не удобны, говорит он. Яркие линзы дал Орочимару – сказал, чем заметней внешность, тем человек неприметней. Мол, это раньше копы подозревали скорее «ярко окрашенную» шпану, однако теперь, когда неформалов не так мало и к ним привыкли, подозрения больше вызывают те, кто старается выглядеть неприметно… Пусть рот у пацана почти не затыкается, с расспросами курьер не лезет, создаёт иногда фоновое жужжание, к которому быстро привыкаешь и не обращаешь особо внимания. Почти неделю спустя отставник встречает в «приёмной» крепкого парня агрессивной внешности: жёсткие черты лица, выкрашенные в огненно-рыжий волосы, массивная фигура… и трогательно сжавшийся в могучих руках облезлый щенок. На недоумённо приподнятую бровь тот сообщает – голос у него ожидаемо низкий, грубая манера речи – что зовут его Джуго, он пришёл к Орочимару-сану за лекарством. После нескольких встреч (обычно Джуго приходил раз в неделю, но из-за своего подопечного теперь наносил визиты чаще) Саске перестал опасаться его, даже наоборот. Он нравился отставнику больше Суйгетсу хотя бы молчаливостью, кроме того, несмотря на внешность, он был тем ещё пацифистом, однако случались приступы агрессии – «неудачные последствия вполне удачного лечения», говоря словами их общего знакомого доктора. И этот парень тоже ничего не знал о прошлом Снейка. Не зная, сколько ему придётся работать на подпольного экспериментатора, не знающего жалости, и будет ли вообще от этого хоть какая-то отдача, Учиха не прекращал сбор информации через старых знакомых. Искал всё, что могло помочь: бывших нанимателей, подельников, даже жертв; искал Шарка через тату-салоны, тактично отшивал редкие звонки Шисуи-сана. Почти безрезультатно. Трупы, оборванные способы связи, кого-то где-то видели, но давно. Он даже сходил на место их давешней встречи, посмотрел новые граффити… Неожиданно нашло озарение – или, по крайней мере, забрезжил робкий свет. Кроваво-красный закат на стене был так тщательно покрыт другими рисунками, что ни одного «мазка» видно не осталось! Нарисованная на двери завитушка была закрашена вместе с дверью. Не это ли высматривал тогда Наруто? Кодовые ориентиры места встречи! Слабенько, но другой – более уверенной – информации нет. Кроме того, где-то ещё он видел нечто похожее… Уж не в лаборатории ли? Всё точно. И вряд ли это тот пресловутый эффект, когда, зациклившись на чём-то, замечаешь это всюду*, но исключать нельзя, что вырезанное из красной самоклейки облако на верхнем углу двери в подвал, где расположилась очередная лаборатория, – простое совпадение. Войдя в помещение, Саске будто впервые огляделся, затем подошёл к письменному столу Орочимару. Провёл кончиками пальцев по чёрной кожаной обложке ежедневника, ощущая теснение «знакомого» символа. – Молодец, Саске-кун, – протянули насмешливо из-за спины. – Вырви последний лист – и можешь идти. Не смею больше задерживать братика Кроу. Доктор хмыкнул, уловив удивление на спокойном лице собеседника, поправил шейный платок и покинул лабораторию. В таком элегантном пальто он был похож на девушку, собиравшуюся на свидание; невысокие каблучки бойко процокали по ступенькам наверх из подвала. На листе в блокноте аккуратным строгим почерком был выведен адрес дома.