Красная спираль

Август прошёл жарко, но спокойно, давая рисковую возможность забыть о посягательтвах на территорию клана Узумаки. Наследник постигал хитрости ведения предпринимательства, развлекался проверками клубов, отдыхал в «своём» квартале, даже на свидания ходил со своим парнем и думать забыл о проблемах и разборках. Ах, если бы всё было именно так! Наруто смерил ещё одним недоверчивым взглядом сидевшую напротив светловолосую кареглазую женщину. Та смотрела в ответ уверенно, как будто даже с вызовом, но поза выдавала её напряжение: она присела на край мягкого стула для посетителей, будто готовая вскочить в любой момент, пальцы теребили светоотражатель на сумке. Парень опустил взгляд обратно на лежащие перед ним документы. Люси Хартвелл, урождённая Вейвинд, тридцати восьми лет, разведена, есть двое детей (которые сейчас сидят под присмотром малышки Карин в общей столовой), экономическое образование, но работала мало по причине раннего замужества. Можно было бы подумать, что она пришла на собеседование, вот только они находятся в «европейской» приёмной особняка Узумаки, а женщина напротив – родная тётка наследника по отцовской линии. – Желаете претендовать на наследство? – начал разговор Саске, поймав взгляд своего господина. В его английском японский акцент был довольно заметен, однако не мешал восприятию произнесённого. Женщина встрепенулась, перестав рассматривать племянника и настороженно взглянула на пугающего мужчину рядом с ним. Пусть в Японии предубеждения против шрамов и татуировок сильнее, чем в Европе, однако и там вызывают чувство беспокойства. А Люси на собственном опыте знала, каков вернувшийся из боевых действий мужчина… – К-какое наследство? – испуганно округлила кофейные глаза женщина. – Я… Что случилось с Милтоном?! – Мои родители погибли почти восемь лет назад. Миссис Хартвелл так и замерла на месте, кажется, даже дыхание задержала и перестала моргать, и вскоре её глаза заполнились слезами, которые текли по щекам бесконечным потоком, хотя сама она так и не шелохнулась. Наруто удивился такой реакции. Она не знала? Или просто хорошо играет? Женщина же склонилась, сидя на стуле, едва ли не в клубок свернулась, прижав ладони к лицу в попытке заглушить всхлипы и вытереть слёзы, но никак не могла остановиться. Она не видела своего дорогого брата лет двадцать, не слышала чуть меньше, а теперь, когда она наконец-то решилась на перемены в жизни, решила отыскать свою единственную опору среди родни – он оказался мёртв почти восемь лет. Пока она пыталась не дать разрушиться её проржавевшей семье, навсегда исчезла её настоящая семья. Милтон, известный своей японской семье и коллегам как Минато, был средним ребёнком, очень старательным и амбициозным. Но светлое будущее прочили только его старшему брату, потому он возился с маленькой сестрой, был её наставником и рыцарем. Поскольку в «родной» компании ему не светило высоких постов, а должность среднего начальника была бы ему тесна, парень решил организовать собственное дело, максимально далёкое от семейного бизнеса – во всех смыслах. Так он уезжает на другой край света, начинает всё с нуля, изучает местный язык и обычаи и увлекается флористикой, в итоге превратив это хобби в процветающую – буквально – фирму, что так же далеко от промышленных заводов Вейвиндов, как Япония от Уэлльса. Люси же удачно выдали замуж за перспективного военного, который даже был симпатичен девушке, у них сложились хорошие приятельские отношения. Проблемы начались, когда он вернулся из горячей точки где-то в Афганистане: стал параноиком, замкнулся, морально терроризировал семью, к счастью, не опускаясь до рукоприкладства. Женщина старалась поддерживать мужа в надежде, что однажды психологи и врачи помогут ему излечиться от ПТСР, но он всё чаще исчезал из дома на целые месяцы. Она может и смогла бы терпеть его моральную тиранию за счёт таких вот «передышек», во время которых всё равно беспокоилась, чтобы с ним ничего не случилось, но дети… Миссис Хартвелл не могла смотреть, как он ломает их неокрепшую психику. – Твой о-отец, Наруто, – собравшись с силами и подавляя жалкие всхлипы, Люси смогла заговорить. Узумаки слегка вздохнул, радуясь её успокоению, ведь понятия не имел, что делать с тридцатилетней скорбящей женщиной! – был мне самым близким человеком в семье. Они не обрадовались моему решению, – неосознанно потёрла безымянный палец с едва заметной полосой от кольца на не слишком загорелой коже, – и я понадеялась, что хотя бы брат будет рад увидеть меня. Но его здесь больше нет… В её глазах всё ещё стояли слёзы, но женщина постаралась взять себя в руки, не позволить горю вновь затопить сознание. Всё потом, сейчас нужно соображать, что делать дальше! Сознание зацепилось за вопрос мужчины с искусственной рукой, механическая ладонь которой сейчас не была скрыта перчаткой. Она робко посмотрела на него: – Н-нет, что вы! Наруто должно было уже исполниться восемнадцать, я бы не смогла забрать у вступившего в права наследника ничего, даже если бы захотела. Можно сказать, я опоздала, – она почти сразу поняла, что шутка неудачная, неловко засмеялась от собственной глупости. – Я хотела восстановить общение с Милтоном, ведь мы не виделись уже очень давно. Но видимо, мне лучше уйти. – Не знаю, что вам сказать, Люси. Если упростить, папа говорил о своей европейской семье: «они неплохие люди, но мы не общаемся». Однако, скажите, кто же перестаёт общаться, раз люди «неплохие»? – Наруто хмыкнул, отметив про себя, что, очевидно, Минато и перестаёт, отдавая предпочтение «плохой компании», ведь связался же он с кланом якудза, в конце концов. – Ты прав, Наруто, – с горечью и виной тихо ответила женщина, поднимаясь с места. «Намикадзе» решил проявить манеры и тоже поднялся, чтобы проводить леди к её детям. Как же не вовремя она появилась! Или наоборот – весьма своевременно? Полукровка скосил взгляд льдистых глаз на женщину, держащуюся рядом, но чуть позади: плечи опущены, из-за чего сильнее заметна сутулость уставшего и беспокойного человека, синяки недосыпа неплохо скрыты косметикой, но в глазу расплывается свежий лопнувший сосуд; волосы тусклые, с ломкими кончиками. Отчаялась ли она настолько, чтобы затеять какой-либо заговор против наследника своего «дорогого брата»? Или же всё, сказанное в кабинете, было правдой? Такое тоже может быть, но слишком уж соблазнительно звучит такой беспроблемный вариант. Нет, Люси Хартвелл им тут не нужна при любом возможном варианте. Третьим, словно тень, в их процессии за ними шёл Саске. Около недели назад Бунраку сообщил о доставке нового протеза с курьером, пришедшем через час после звонка. В этот раз к образцу творческого гения прилагалась толстая инструкция, которую Наруто без особого интереса отшвырнул в сторону, азартно разглядывая новёхонькую «руку» с клеймом автора на внутренней стороне локтевой пластины. Это не протез – а идеальное сочетание оружейного изобретательства и художественного вкуса: пластины ногтей удлиняются подобно когтям ядовитого зверя, из запястья выдвигается обоюдоострый кинжал, в локте есть шип, уплотнённые костяшки заменяют кастет, из предплечья вылезает пневматика с отравленными дротиками (правда, «патроны» после использования придётся забирать из тела) – единственное стрелковое оружие, встроенное в руку. Кроме опасного, было и полезное вроде мелкой электроники: часов, навигатора, набора GPS-маячков для слежки, приёмника для прослушки... Чёрный металл чешуйчатой бронёй покрывает весь этот арсенал вместо кожи, на ощупь словно змея; рисунок крупнее у плеча и мельчает к запястью и ладони, при движении «рукой» между частичками видна пурпурная основа покрова. Прочитав инструкцию от заглавной «И» до лаконичного автографа на последнем листе, Саске сказал только одно: «Будущее пришло с неожиданной стороны», припомнив восклицание Наруто после парочки испытаний: «Такое только в фантастическом кино бывает». Бунраку профессионал, превзошедший самого себя. И это стоит каждый заплаченный доллар! Учиха же внимательно наблюдал за женщиной впереди, чтобы вовремя предотвратить угрозу, если вдруг возникнет потребность. Та порой нервно дёргала головой на поворот в его сторону, явно чувствуя пристальный взгляд холодного телохранителя её племянника, но так и не решалась полноценно обернуться, угла её зрения хватало лишь на тень, следующую по пятам за её силуэтом на деревянном полу. Напряжение в спине спало только когда они достигли гостиной, где, как она помнила, остались её дети вместе с огненно-рыжей девочкой помладше под присмотром, по-видимому, её няни – невысокой китаянки с собранными в два пучка волосами. Правда вот их занятие заставляет обескуражено замереть на пороге: – …два – горло! А теперь… стилет из сапога! – Наруто! Саске-сан! – радостно воскликнула Карин, выскальзывая из осторожной хватки маленькой англичанки, порывисто обняла телохранителя за торс, получая ласковые поглаживания от опекуна. Остальные участники «драки» настороженно взирали на родительницу. Мальчик и девочка лет пятнадцати с пшеничными волосами и каре-зелёными глазами, растрёпанные, как два воробушка, спешно привели себя в более опрятный вид, часто поглядывая на застывшую в ступоре Люси. Коротко стриженные, они могли бы походить на братьев, но детали вроде симпатичной заколки и мелкого цветочного принта на джинсовом комбинезоне-шортах выдавали девочку; на мальчике тоже был надет комбез – тёмно-лиловый – однако его лямки болтались вдоль бёдер. – Эм. Босс, я пойду, раз мама-сан здесь? – широко улыбнулась Тен-Тен. Она явно не считала, что «что-то не так, и как вообще тебе в голову пришло, а». Вздохнув, Узумаки махнул рукой, жестом позволяя девушке валить к своим любимым клинкам. Надо было бы доверить присмотр Шино – он и игрушки когда-то хорошие Карин-тян купил – однако они с Кибой были заняты в это утро помощью Какаши-сану в его псарне. – Карин-тян, попрощайся с ребятами, они уходят. – Уже-е? – расстроено протянула девочка, с грустью посмотрев на близнецов. Судя по их ответным взглядам, их мама только что сказала им то же самое, так что младшей Узумаки пришлось отпустить своего спасителя, чтобы быстренько подбежать уже к Робу и Бетти, обнять обоих сразу, несмотря на разницу в росте почти в целую голову. – Гуд бай, май френдс! Ей было с ними весело, особенно потому, что Тен-Тен не знает английского, кроме «май нэйм из…» и «фак ю, бич», так что рыжей пришлось кое-как объяснять старшим детям, чего от них хочет китаянка. А ведь она в свои двенадцать немногое знает в чужом языке, интереса он никогда не вызывал, и на занятиях девочка порой только делала вид, что слушает учителя, чтобы Данзо не наказал её потом… Однако дети всегда найдут способ понять друг друга даже через языковой барьер, и вскоре ребята втянулись в неумело замаскированные под игру профессиональные уроки самообороны. Но раз уж со стороны оно явно выглядело как драка, подростки поторопились сбивчиво объяснить всё маме: – Мы играли в бандитов и хороших людей! Было так весело! – смеялась дочь, напоследок ещё раз стиснув в объятиях Карин, а отпустив, тут же прильнула к матери с другой стороны, отзеркалив брата. – Эта девушка – мисс Тен-Тен – сказала, что если мы встретим плохих людей, то сможем вот так их победить, чтобы они нам ничего не сделали, – ответственно заявил сын, широко улыбнулся, глядя на женщину снизу вверх: – Мы тебя в обиду не дадим! Саске не спускал глаз с гомонящих детей и их матери до самого выхода. Повезло, что они настолько заболтали явно шокированную произошедшим женщину, что она не успела задать неудобных вопросов; рядом вздохнул Наруто: он подумал о том же. Не отводя взгляда от закрывающихся автоматических ворот, блондин нахмурился и жёстко приказал: – Установите наблюдение за семейством Хартвелл. Докладывать о каждом шаге будут тебе, если что-то сочтёшь подозрительным – сообщишь мне. – Да, Наруто-сама, – слегка склонил голову Учиха, оставляя своего господина наедине с размышлениями. Поиски Генмы не заняли много времени – уже некоторое время у Саске были номера телефонов всех периодически нужных его боссу людей, а те уже сами, получив распоряжение «свыше», раздавали указания своим подчинённым. Так и сейчас, вызвонив человека, некогда отыскавшего его самого в трущобах, телохранитель передал задание: отобрать два-три самых неприметных человека, найти в городе англичанку Люси Хартвелл с двумя детьми и следить за ней до дальнейших распоряжений. Сообщать обо всех действиях ему. *** Ровно через неделю Наруто настиг удар с неожиданной стороны – оттого и болезненный. На полном ходу в чёрный внедорожник Какаши въехал другой, не менее внушительный автомобиль-иномарка. Водитель погиб на месте, разбив голову о руль – подушки безопасности оказались неисправны – советника клана госпитализировали без особой надежды на выживание. И если такое говорит самый оптимистичный врач города, вера в лучшее угасает быстрее. Однако Узумаки всегда были слишком упрямы и жизнелюбивы для того, чтобы так просто сдаться и смириться: – Позаботьтесь о нём, Гай-сенсей. Если кто и сможет, то только вы вдвоём, – твёрдо сказал наследник, перевёл взгляд на срочно доставленную сюда из-за игорного стола Цунаде: – Хочешь пари, Цунаде-баа? – Дерзкий сопляк! Я и без всякого пари подниму с постели твоего учителя, – женщина отвесила ему лёгкую затрещину. – Лучше пойди и узнай про урода, что рискнул так близко подойти к Узумаки. Круто развернувшись на каблуках, она вошла в реанимационную палату, где под пищащими аппаратами, обвитый проводами и капельницами спал коматозным сном Хатаке. Казалось, он поседел ещё сильнее; с ног до головы его покрывали бинты. Половина его тела была сильно раздроблена в костях, обе ноги сломаны – их зажало приборной панелью и рулём; левый глаз оказался потерян навсегда из-за неудачно попавшего осколка стекла… Наруто с ужасом вспоминает увиденное тело наставника сразу по приезде в больницу, когда его ещё не успели отмыть от крови и опутать белоснежными бинтами – и как робко воскресла в нём надежда, когда сказали: у него есть пульс. Диагностика показала: кроме переломов трети костей, имеется сильное сотрясение мозга, внутреннее кровотечение, за которое сразу же взялись в операционной, травмы внутренних органов, возможно, нужна будет пересадка. Если повезёт, то… Наруто тряхнул головой. Никаких «если»! Эти люди сделают всё возможное, чтобы повезло, а если не выйдет – сделают невозможное. Он может положиться на них в этом, раз сам ничего большего сделать для Какаши не в силах. Полукровка ненавидел больницы всю жизнь. Точнее, в детстве считал, что ненавидел, однако по-настоящему понял это чувство только в двенадцать – оказывается, раньше он их просто не любил – когда вот в таком же светлом коридоре неизвестный врач на вопрос ребёнка о его родителях равнодушно бросил, не отрываясь от каких-то документов: «Намикадзе… в морге они. Первый этаж, направо». Истерика началась с ним на полпути по указанному маршруту – он просто впал в оцепенение на несколько минут, тело двигалось автоматически – и никто из персонала и посетителей не мог понять, что случилось с ребёнком на лестнице. Успокоить его удалось только Какаши – точнее, его обеспокоенное лицо стало первым, что Наруто помнит после слов врача. И вот, теперь снова авария. За стеной умирает человек, заменивший ему отца и мать. Он будто снова теряет родителей – но теперь некому утешить его горе, ведь единственный, кто мог… там. В опустевшем коридоре парень издал сдавленный рык, закрывая лицо руками, зарываясь пальцами в волосы. И крупно вздрогнул, когда в его одинокое отчаяние вторглись чьи-то руки – взволнованно-горячая и отрезвляюще холодная – и заключили в неумелые, но очень искренние объятия. Окружённый коконом из тела своего возлюбленного, Наруто казалось, что он ощущает прикосновение его души; иллюзия поразительного единения и отгороженности от всего мира продлилась меньше минуты – пока не послышались шаги и голоса на лестнице рядом – однако для парня это показалось потрясающе-долгим временем. Но вот, Саске отступил, являя взору своё будто спокойное лицо, и на Наруто невольно вновь обрушивается недавний страх. И всё же, теперь он способен контролировать его, перенаправить в гнев, обуздать и сберечь до нужного часа. Когда он размозжит голову недоумку, вздумавшему посягнуть на его семью. – Идём, Саске. Нас ждёт много работы. У лестницы они встретили человека, которого Учиха меньше всего ожидал увидеть здесь в это время и при таких обстоятельствах: высокого мужчину с обаятельной улыбкой и пугающим ожогом половины лица. По-видимому, это его голос и шаги вывели пару из оцепенения; в руках он сжимал телефон, который не успел убрать после завершения разговора. – Обито-сан? – Привет, Саске-кун, Наруто-кун, – улыбнулся тот безрадостно, но что-то в интонациях казалось Учихе неуловимо знакомым. – Рад застать вас здесь. Приходить в дом Узумаки мне было бы несколько неловко… Как Таке? В смысле, Какаши-сан. Присутствие незнакомца, знающего его опекуна заставило организм Наруто сконцентрироваться и взять себя в руки. Не показывать свою слабость было практически вытатуировано на его разуме ещё дедом. На лице якудза отчётливо проступило удивление, его телохранителю удалось скрыть эмоции, хотя он был солидарен со своим господином. Правда, в отличие от полукровки он ещё и точно знал, кто перед ними стоит, и оттого его непонимание было даже сильнее. Обито Учиха – инспектор полиции (или уже бывший?) – беспокоится о разбившемся в автоаварии бандите? Нет, даже Обито Учиха беспокоится? Причём искренне, по-настоящему, как никогда не показывал ранее ни в отношении коллег и подчинённых, ни даже семьи. Пусть мужчины не были близко знакомы – Саске представили двоюродному дяде на очередном семейном приёме, куда его взяли уже в статусе выпускника военной академии, лучшего на потоке. Куда больше отставник знал об этом человеке из рассказов отца и брата, а также слухов, которыми не брезговали даже члены их клана. Но и та встреча оставила после себя яркое впечатление о двуликости этого человека: он был приветлив и весел, однако глаза холодно смотрели на собеседника, будто сканируя его и видя каждую тайну и страх. Неприятный тип, однако несмотря на это слыл добросовестным сотрудником полиции, принципиальным борцом с преступностью – в том числе в своих рядах, из-за чего быстро поднялся в ОВР* по карьерной лестнице. Узумаки издал невнятный звук, и Саске поспешил разъяснить непонимание, с подозрением сузив глаза: – Что здесь делает инспектор внутренних расследований? Если Вы сохранили должность, конечно, – не удержался от шпильки, сохранив при этом невозмутимый вид. Впрочем, он и не стремился задеть, вероятно, самого уважаемого – и презираемого – члена своего клана. – Спасибо, что спросил, Саске-кун! Меня временно отстранили, но адвокат обещает скоро вернуть меня в строй. В должности, вероятно, понизят «за компанию», однако я был одним из тех, кто уже некоторое время копал под наш клан, – он посмотрел двоюродному племяннику в глаза: – Это я завербовал твоего брата. Здесь я для того, чтобы навестить своего старого друга, но мне сказали, что он в реанимации, и к нему не пускают. – Вы друг Какаши-сана? – теперь и Наруто смотрел на мужчину недоверчиво, даже слегка поменял положение тела, готовый отразить атаку, если придётся: – Он никогда не говорил мне о типе вроде вас. – Мы не общались из-за одного романтического недоразумения. Так нелепо! Да и такой товарищеский мезальянс… – мужчина усмехнулся; повреждённая кожа собралась в крупные складки на щеке. – Коп и якудза – приятели из одного двора! Наруто мысленно признал вероятность правдивости этой истории. Был у наставника один друг, который увёл у него девушку, из-за чего они и прекратили общение. А потом Хатаке узнал, что она считала их обоих друзьями – когда встретил её с мужем, который вовсе не был тем другом. Парень тогда ещё подумал, что звучи эта история не из уст Какаши, ни за что бы не поверил в такую мыльную оперу! Но вот, ещё одно – хоть и косвенное – подтверждение. – Так что же вам нужно, «друг Таке»? – Присмотреть за ним, – вмиг посерьёзнел Обито. – Мои бывшие подчинённые и кое-кто ещё из полиции достаточно верят мне, чтобы сохранять общение. Один из них и рассказал мне об аварии. Я знаю, что виновник ДТП погиб на месте, довольно нелепая неисправность, вам не кажется? Я решил, что стоит приглядеть за Таке. От греха подальше, – вновь очаровательно улыбнулся. Кажется, подумалось Саске, его обуревают внутри примерно те же эмоции, что едва может удержать в себе Наруто. – В этом нет необходимости, я оставил здесь своих людей, – на многозначительный взгляд собеседника на пустой коридор, парень растянул губы в хищном оскале: – Когда ищешь лису спереди – то она позади*. – Разумно… И всё же, Наруто-кун… – Они могут присмотреть и за вами, – не стал дослушивать полукровка, не желая больше тратить силы на этого человека. Пусть трактует, как пожелает, это дозволение, однако в случае чего ему не дадут навредить Хатаке. Не до Обито сейчас, вот совсем. Наруто опустошён волнением, недосыпом, слепой яростью и её сдерживанием в себе. Он просит Саске отвести его домой, задрёмывает по пути под мерный шёпот двигателя и тусклый свет проносящихся мимо фонарей – они проторчали в чёртовой больнице полдня в ожидании результатов операции – однако просыпался от малейшего раздражителя, далёкого сигнала электрички, смеха прохожих, блика фар… В особняке Учиха сопроводил своего господина до его спальни и собирался уйти в основное здание, чтобы спросить, что удалось выяснить у их информаторов, но парень не пустил. Ничего не говоря, сжал руку до побелевших костяшек – будь рука живой, Саске бы наверняка зашипел от сильной боли – уткнулся лицом в плечо. Учиха сдержал судорожный вдох: он никогда не видел любовника таким: раздавленным, опустошённым, потерянным. Сколько помнил, тот если не был спокоен – всегда улыбался. Порой широко и солнечно, или робко, смущённо, одобрительно или сыто; иногда ехидно, зловеще или хищно, зло и кровожадно. Улыбался. И никогда не видел его слёз. Впрочем, не видит и сейчас – их нет. Наруто выплакал всё, когда потерял родителей, и после того дня ни одной капли не скатилось поперёк шрамов – высыхали на глазах. И сейчас он оставил твёрдое плечо сухим, через несколько минут потянув Саске в сторону футона. Спать и хотелось, и нет, и всё же, сжавшись в объятиях своего мужчины, он забылся беспокойным сном: пусть ничто в этой удалённой части особняка не могло потревожить его, парень словно ждал, что это вот-вот случится, и потому не мог расслабиться полностью, даже всем телом ощущая тот самый защитный «купол», что дарило ему присутствие рядом отставника. Кто бы знал, как отчаянно хотел Учиха уберечь возлюбленного от всей этой боли, но так же отчётливо он понимал своё бессилие сейчас. Но когда его сила будет полезна – он станет клинком отмщения в руках господина его души.