Oxygen

На протяжении всей ночной прогулки Чонгук не выпускал руку Чимина. А тот, признаться, не был против. Он сам иногда легонько сжимал пальчики лекта, ощущая звёздные ниточки. И всё это время они не переставали разговаривать. То ли Чонгук был очень одинок, то ли общителен, то ли хотелось всё рассказать Чимину, ведь он действительно открылся ему. Рассказывал про то, как нашёл заброшенный домик в чаще леса, как сделал ремонт и периодически обитал там вдали от всех. Чонгук поделился своими мечтами, страхами и переживаниями. У Чимина чувство, будто бы он знал этого милого мальчишку всю жизнь. Между ними не было совершенно никакой пропасти. Рядом друг с другом они были самими собой. Чимин узнал, что все лекты обладают уникальными созвездиями на теле, что каждый имеет «собственную галактику внутри» — как Чонгук выразился, мягко улыбаясь. Парень также узнал, что эта раса обладает древней забытой магией энергии и космоса, что они могут видеть прошлое и будущее. И никогда не забывают про настоящее: «… в отличие от некоторых рас». Пак Чимин в жизни не видел ничего красивей этой планеты. Кроме, разве что, искренне улыбающегося Чонгука. Но он с восторгом разглядывал замысловатые деревья, что подсвечивались неоновым светом, невиданные цветы, на лепестках которых разнообразные узоры. Изредка Чимин вздрагивал от неожиданно появляющихся зверушек, которые походили на смеси видов: кролик с прелестными крыльями, дикая лиса с искрящимися глазами, девятью хвостами и длинными усиками, торчащими из головы, словно антенки. — Не бойся, — усмехнулся тогда Чонгук, — смотри. Он присел на корточки, опуская за собой и парня, и протянул свободную руку, произнося нечто на другом языке. Поджавшая большие ушки лиса, что спряталась, увидев иноземца, медленно выходила из-за укрытия. Чонгук взял руку Чимина и положил на мягкую шёрстку, вместе с ним проводя по ней. Тот выдохнул, начиная улыбаться, уже смелее поглаживая ласкающееся существо. — Ты редко улыбаешься, — как-то серьёзно подметил Чонгук, разглядывая в этот момент парня. — Не было много поводов для этого, — чуть припустив уголки губ, сказал Чимин. Они бродили долго по чудесному лесу, пока Чонгук не вывел его на поляну, оказавшуюся на вершине горы. А вид захватывал дух. Словно тысячами мерцающих звёзд горел город лектов. Здания были разукрашены, развешаны дивными украшениями. А о бок всего -блистающая вода, гладь которой отражала некую «луну», как решил парень. Однако, подняв голову ввысь, он не увидел ничего подобного. Хотя город и лесная чаща явно подсвечивалась неким «лунным» светом сверху. — Чонгук, откуда исходит этот тусклый свет? — спросил Чимин, явно недоумевая. А Чонгук, кивнув, повёл его за собой вглубь поляны. Когда они оказались по середине покрытой инеем и пурпурными цветочками травы, он отпустил руку парня и сел перед ним, после опускаясь на землю всем корпусом, устремляя взор в небо. Чимин понял, что тот предоставил ему выбор: лечь рядом или же остаться так стоять. Чуть заметно на лице Чонгука мелькнула тень улыбки, когда совсем рядом опустилось «железное» тело. — Подними руки, — тихо сказал он. Чимин изогнул бровь, но послушался. А дальше Чонгук придвинулся ещё ближе, соприкасаясь с ним плечом, и своими пальчиками поставил ладони парня так, чтобы пальцы образовали треугольник: большие и указательные пальцы соприкасались. В этой фигуре виднелось лишь ночное небо фиолетово-синее, с млечными путями, будто бы не было никакой атмосферы — сразу открытый космос. — Смотри внимательней, — шепнули прямо на ухо, тяжело выдохнувшего парня. А после он почувствовал невесомый поцелуй в щёку. Место касания нежных губ сопроводил разряд электрического тока. Чимин почувствовал, как от губ лекта, по его щеке к глазам протекла полоска энергии, что обволокла красный кристаллик, делая его фиолетовым. И Чимин увидел. Он увидел планету с голографической поверхностью. Ту самую, которую видел в космосе. Ту самую, на орбите которой крейсер потерпел крушение. Ту самую, на которой сейчас находился. — К-как? — выдохнул Чимин, во все глаза уставляясь на это. — Рефлекстар — наша планета. Но… это отражение планеты, понимаешь? Рефлектор — отражатель лучей в форме вогнутой полированной поверхности… А мы, лекты, мы… как объяснить, — явно нервничал и не мог собраться с мыслями Чонгук. — Мы, своего рода, отражения звёзд. — Ха, — выдохнул Чимин, — поэтому вы такие красивые? — Н-наверное, — неловко улыбнулся Чонгук, смутившись, и вдруг загрустил: — Скорее «опасные и коварные твари», как о нас говорят. Ты же тоже так думаешь, д-да? Чимин услышал дрожь в его голосе, которая пробила и его собственное тело. Он опустил руки и повернул к нему голову, прерывая всё волшебство, возвращая свой кровавый цвет глаз. — Ты называл меня так… и я знаю, что нас изгнали из всех уголков Вселеной из-за этого… — Нет, это не так, — уверенно произнёс Чимин, приподнимая руку и опуская на щёку, большим пальцем проводя по созвездию под глазом. — Ты прекрасен… Просто… если судить по твоим рассказам, что внешность остальных, похожа на твою, то люди не в силах были оторваться от вас. И Чимин не мог. Сейчас, глядя на красоту идеального профиля Чонгука, чьи звёздные глаза были обращены на такое же звездное небо, Чимин всё понял. Он понял, почему лектов боялись, почему говорили, что они опасные, коварные и жестокие — их красота такая. Все влюблялись в них с первого взгляда в их необычайные глаза. Лекты «забирали душу», западали в самое сердце и… медленно уничтожали. Вернее, эта любовь к лекту внутри человека уничтожала его. Забирала всё без остатков. И Чимин чувствовал это. Впервые за своё жалкое существование он чувствовал так сильно. И… он боялся этого. Боялся не лекта, а своих чувств к нему. — Э-то же оболочка — т-ты сам говорил… — бормотал Чонгук. В его глазах скопилась мерцающая жидкость, которая стекла ровной дорожкой млечного пути по щеке. — Но только оболочка не способна быть такой заботливой, милой, забавной и искренней, — тихо говорил Чимин то, что совершенно не свойственно ему. Ведь эта слеза заставила сжаться еле бьющееся сердце под прочной сталью. Ведь этот парень, что лежал рядом, вдруг стал всем для Чимина. Он понял это, когда увидел в его глазах слёзы. Понял, потому что начал задыхаться. Неожиданно Чимин привстал на локте, другую руку опуская на грудь лекта, и быстро, но нежно накрыл его губы. Чонгук замер, видя перед собой всё то же небо с отражением собственной планеты, но это всё ушло на задний план заслонившим лицом парня. Он просто застыл, никогда прежде не испытывая таких ощущений. Губы Чимина были холодными, твёрдыми, но такими приятными и нежными. А когда тот начал легко углублять поцелуй, то вдохнул так сильно, словно Чонгук был необходимым ему кислородом. Лект прикрыл глаза, начиная неловко, совсем неумело отвечать на поцелуй, позволяя Чимину вести себя. Тот не мог оторваться от столь сладостных губ, в руках сжимая его тело. Чонгуку никогда в жизни не было так хорошо, но в голове вдруг что-то щёлкнуло. Он почувствовал неутешительную боль, исходящую от сердца, распространяющуюся по всему телу, нещадно ломая кости, перетирая их в порошок. Эта была боль утраты, сожаления и вины. Самая сильная и убивающая боль, которая только может быть. Только… она принадлежала не ему, а Чимину. Будущему Чимину. У Чонгука непроизвольно прыснули мерцающие слёзы из глаз. Он тут же оттолкнул от себя недопонимающего парня, который после эйфории чувств шокировано уставился на плачущего лекта, удивляясь резкости движения. Он не успел даже сообразить, как Чонгук вскочил на ноги, начиная бежать. От него. — Чонгук~а! — громко крикнул Чимин, бросаясь следом. Нагнал он его почти сразу, недалеко от поляны у огромного дерева с корнями, по которым текли зеленые струйки энергии жизни. Чимин схватил его за руку, но тот вырвал её, пытаясь убежать. — Стой же ты, Чонгуки! — Чимин применил силу, разворачивая к себе мальчишку, схватив за локоть. При развороте Чонгука он увидел загорающиеся ярким фиолетовым пламенем звёздные глаза, а после почувствовал мощный магический удар энергии из ладони лекта в грудь, откинувший его на приличное расстояние. — Да в чём дело? — прокряхтел Чимин, хоть и с большим трудом, но вставая на ноги. — Что случилось? Чонгук тяжело дышал. Он сжимал кулаки, успокаивая шторм внутри себя. Глаза постепенно возвращались к первоначальным, магическая сфера вокруг ладони растворялась, слёзы высыхали. — Чонгуки? Что бы не произошло, прошу… — Вот именно, — подал тот тихий голос, — чтобы это не произошло, нам нельзя делать то, что мы делали… — О чём ты? Поцелуй? — свёл брови Чимин, медленно и аккуратно подходил он, словно к дикому напуганному животному, чтобы не спугнуть ещё больше. — Из-за меня… я не хочу, чтобы ты страдал из-за меня! Чонгук вдруг опустился на корточки, обнимая руками свои коленки и утыкаясь лицом в них. — А ты будешь, если сейчас не остановишься! — почти отчаянно кричал он, слыша каждый шорох приближающихся ног. Но Чимин уже не мог остановиться. Он шёл к нему с желанием прижать к себе и утешить. Что он и сделал, крепко обволакивая дрожащее тельце руками. — Тебе будет больно… очень больно… из-за меня… — хныкал тот, но сам прижался к его груди, находя там некое спасение. — Я не хочу… не хочу, чтобы ты испытывал такое, Чимин! — Тшшш, — парень ласково поглаживал Чонгука по волшебным волосам, чуть стряхивая звездную пыльцу. — Не волнуйся, ты не можешь знать всё наверняка. Тише, я с тобой… Я всё преодолею с тобой. — М-мне так жаль… прости меня, прости… — зажмурился Чонгук, ладошку опуская на сталь, прижимаясь сильнее. Чимин ничего не понимал, но продолжал шептать слова утешения на ушко, поглаживая голову, шею, спину. Он уткнулся носом в его волосы, глубоко вдыхая полной грудью. Он понимал лишь то, что в этом мире Чонгук его кислород. В этом, и в любом другом. И теперь Чимин дышал им, напрочь забыв обо всём другом. ...даже о таком важном, как его миссия…