Oxygen

— Чимин, кто он? Тэхён нахмурил брови, сложив руки на груди, глядя на бессознательное тело, которое командор уложил на широкую скамью. — Ты не стал бы таскать за собой какого-то левого мальчишку, которого купил на рынке рабов. Да ты бы просто не стал покупать раба! — всплеснул руками тот, будучи совершенно сбитым с толку. — Так какого чёрта? В нём мощная энергия, которую я не могу квалифицировать. Я не встречал прежде магическую силу такого рода… Он закрыл рот, ибо взгляд упал на раскрывающиеся веки парнишки, его сведённые брови. — Никто не встречал… — тихо прохрипел Чонгук, переводя неуверенный взгляд на сосредоточенное лицо командора. Он смотрел на него, чего-то ожидая. Только вот это Чимин ждал от него объяснений, ответов на вопросы. И Чонгук понял это по его лицу, по тому, как он не спешил что-либо сказать. — Что вы хотите знать? — Я же говорил: всё. Чонгук поджал губы, глубоко вздыхая. — Я родился на космическом корабле где-то между планетами Энтой и Тилл… моя мать была беженкой из уничтоженной когда-то республики Вон… Почти что с рождения я был… не таким… — В каком смысле? — изогнул бровь нетерпеливый Тэхён. А мальчишка замялся, перевёл глаза с него на Чимина, просто внимательно слушающего. — Меня и мою мать презирали на том корабле. А всё из-за меня: все говорили, что во мне тёмная сила, что я демон и чудовище… А после так говорили и всю мою жизнь, где бы я ни обитал… — И на то были причины? — всё так же любопытствовал Ким. — Д-да. Когда мою маму обижали,не знаю как, но я делал больно обидчику, иногда… даже убивал, — он сглотнул, обхватив себя ручонками. — Но я не специально… я не могу это контролировать… у всех останавливалось сердце, они сразу умирали… Поэтому я испугался, к-когда вы… — он скосил глаза на Чимина. — А-а, ну, у него нет сердца, поэтому не удивительно, — пожал плечами Тэхён. И теперь Чонгук резко поднял на Чимина неоднозначный взгляд. Тот не мог понять, что он выражал: сочувствие? Жалость? Страх?.. — Да, — наконец безразлично подал голос Пак, — значит, эта магия внутри тебя с рождения. Из-за этого Лунный клан Йорда выразил к тебе интерес? — Не совсем… может быть… не знаю, — неуверенно говорил Чонгук. — Они охотятся на тех, кто родился восемнадцать лет назад в ночь «Великого пурпурного звездопада и розовой кометы». — Есть причина? — Чимин пристально смотрел на него. — Я ничего не знаю, правда… извините… — Ты сказал, что видел меня во снах — что это значит? Мальчишка не выдержал на себе его взгляда и опустил глаза. Его сердце почему-то пропустило удар, после забиваясь чаще. Он начал скручивать пальцы на руках. — Чонгук, — требовательно произнёс Пак, ожидая ответа. — Ты назвал меня по имени, когда ещё не знал меня. — Д-да… я не знаю, как это объяснить, но я иногда вижу нечёткие картинки, словно видения, — он поднял свои пронзительные глаза на командора. — И в них всегда вы. А ещё… какой-то яркий всплеск, словно взрыв и… разрывающая боль... Чимин на этом моменте вдруг выдохнул шумно и рукой провёл по лицу. — И что это значит? — нахмурился Тэхён, поглядывая то на командора, то на мальчишку. — Ты типа видишь будущее? — Это не будущее, — вставая с места, Пак сказал через плечо уже почти покинув комнату, — а прошлое. И не надо его ворошить — закроем тему. Последнюю фразу он произнёс жёстко, даже как-то пугающе, отчего Чонгук вздрогнул, весь сжимаясь. — Не обращай на него внимание: он такой почти всегда, — фыркнул Тэхён, разогревая для мальчишки травяной чай. — Держи, выпей это, должно полегчать. А после иди в кровать и отдыхай, хорошо? — С-спасибо вам… — Давай на «ты», не люблю эту формальность. — Спасибо, — ещё раз повторил Чонгук, принимая осторожно горячую кружку. — А можно задать вопрос? — Если я найду на него ответ, — улыбнулся дружелюбно Ким, усаживаясь напротив. — Кто вы… ты такой? Тэхён как-то странно повёл плечами, наклоняя голову. Он понимал, что от этого мальчишки незачем что-либо скрывать, и что, вероятно, Чонгук сам ощущает его энергию. — Очень-очень давно существовала древняя цивилизация, могучая нация с сильнейшим легионом из «Золотых боевых ангелов», — Тэхён говорил тихо, с какой-то глубокой потаённой печалью. — И я был одним из тех легионеров. Честь и слава, золотые доспехи и огромные белоснежные крылья — всё это быстро сменилось обрубленными чёрными перьями, вечным изгнанием и презрением. А знаешь, из-за чего? Из-за любви… всего-то из-за несчастной любви. Ким горько хмыкнул, а у Чонгука сердце сжалось в сочувствии. — Но почему? — Потому что я нарушил закон легиона: я влюбился в простого смертного. Потому что боевым ангелам запрещено было любить, тем более смертных. За сладостные мгновения с моим любимым я был сослан в Бездну, где провёл сотни лет, борясь с самим собой, с проклятьем, которое на меня наложили… — он взял в длинные пальцы чёрный кулон, вращая его, показывая мальчишке. — Эта вещица сдерживает тот самый мрак, что поверг меня, когда меня изгнали из ряда ангелов. Так что считай меня кем хочешь: падшим ангелом, сосланным легионером, демоном, просто древним существом, лишившимся всего. Чонгук с сочувствием смотрел на этого синеволосого парня, понимая насколько сложной была его судьба. — Мне так жаль. — С чего бы? На самого выпала тяжёлая доля в такие-то юные годы, — Тэхён улыбнулся поддерживающе и понимающе, после вставая с тяжёлым вздохом: — Ладно, ребёнок, пора отдыхать.

***

Чимин всматривался вглубь бескрайнего космоса в панорамном окне своей каюты. Пытался найти там ответы. Несуществующие ответы на вопросы, которые даже не зададутся. Прошлое на то и прошлое: его бы забыть, оставить позади и не ворошить. Но ведь без прошлого не было бы настоящего?.. Да, Пак это всё прекрасно понимает, любит философствовать одинокими ночами, размышлять о течении времени. Он сказал не ворошить прошлое, но сам ведь всегда вспоминает звёздные глаза, нежные объятия и долгие поцелуи. Ему уже давно не больно, но почему-то в подсознании обидно от того, что он больше никогда не сможет почувствовать то же самое. Он помнит, как это было, но не помнит ощущений. Не помнит, какого это — чувствовать. Чимин знает, что сзади на него смотрит пара взволнованных глаз, слышит чуть ускоренное сердцебиение. Как вдруг тоненькие ручки обволакивают талию, цепляясь за одёжку неуверенно. Оба застывают, пока командор не разворачивается, а Чонгук от неожиданности оказывается совсем вплотную к его торсу. У Пака внутри механизм барахлит, а у младшего ком в горле. Тот убирает от него руки, но не отходит. — Вы сказали, что купили меня потому, что я похож на дорогого вам человека, — тихонько начал Чонгук. — Вы… любили его? Чимин внимательно смотрел в глаза напротив, пытался найти ответы там, в другом, его когда-то личном космосе. — Безумно, — прошептал командор. Сам себя не контролируя, Пак поднял руку и положил холодную ладонь на залившуюся румянцем щёку, заставляя того встрепенуться. Он не знал, чем руководствовался в тот момент, но нежно провёл большим пальцем по будто затянувшемуся шрамику в виде созвездия. Чонгук от этих касаний трепещет, внутри всё переворачивается. Это кажется таким знакомым, таким правильным и нужным, но… всегда есть это «но». — Простите, но я не смогу заменить вам его… — он опускает глаза. — Я знаю, — слишком резко возвращается прежний Чимин с холодными нотками в голосе, опуская руку и отстраняясь.— Никто и никогда не сможет. Он уходит, больше ничего не произнеся, оставляя Чонгука одного с накопившейся усталостью, мыслями и ноющим сердцем.

***

Чимин скептическим взглядом окидывает напарника, который с утра уже мечется по кораблю, разыскивая, что приготовить для «голодающего ребёнка». — Хватит маячить перед глазами, — буркнул Пак, разглядывая что-то в своём планшете. — Твои глаза обращены не на меня, — в ответ съязвил Тэхён, наконец варганя нечто, пахнущее весьма съедобно. — Не мешай мне заботиться о ком-то, кто хотя бы скажет после спасибо, — совсем «не намекая» сказал тот, ставя перед растерянным мальчишкой полную тарелку еды и чашку перед командором. — Ох, спасибо большое, — поклонился Чонгук, чувствуя себя неловко. — Вот видишь, — фыркнул Тэхён в сторону никак не отреагировавшего Чимина, после улыбаясь другому: — Всегда пожалуйста. А, Чим, кстати, нам нужно сделать остановку на Дэксе. — Зачем? Мы и так выбились из графика. — Во-первых, по твоей вине, вообще-то. Во-вторых, брось — как будто мы следуем графику, — Тэ закатил глаза, — не смеши. А затем, что там есть замечательные горячие источники и ещё лучшая кухня и целебный воздух — нам не мешало бы отдохнуть. — Отдыхать будем, когда закончатся задания, — серьёзно произнёс Чимин, отпивая кофе. — Противный, — зашипел на него Ким. — Мы и так с тобой уже три года летаем по космосу! Если тебе не жалко меня, то глянь на малыша — на нём лица нет! Чонгук, о котором до этого и речи не было, подавился от неожиданности, поднимая оленьи глазки, переводя их с одного на другого. А Пак всё же оторвался от планшета, исподлобья глядя на уставшее лицо мальчишки. От этого взгляда Чонгуку не по себе. — Ладно, — выдохнул Пак. — Но только на одну ночь. — Вау, как легко теперь тебя уломать, — хихикнул Тэхён и потрепал Чона по розовым волосам. — Буду отныне использовать Чонгуки для этого.

***

Всё же отправиться на Дэкс было лучшим решением Тэхёна за последние несколько лет. И Чимин был рад, что согласился на это. Хоть его тело практически всё стоит из стали, всё же мышечные окончания и нейроны требуют своего отдыха. Так же, как и сознанию необходимо было избавиться от водоворота мыслей. Чимин полной грудью вздохнул чистейший воздух, распластавшись на камнях в горячем источнике. Целебная вода окутывала каждый миллиметр тела, расслабляла и наполняла свойственной ей живой энергией. Тревожившие мысли постепенно испарялись вместе с паром, исходящим от источника. Пак закрыл глаза, запрокидывая голову, дыша равномерно, ни о чём не думая. Только вот один фактор мешал полностью абстрагироваться от всего. — Ну и долго ты ещё собрался там стоять? — спокойно спросил командор, слыша шарканье у бамбуковой ширмы. Чонгук вздрогнул, полотенцем полностью прикрываясь. — Скорей залезай — раздражаешь. Мальчишка закусил губу и заметил, что глаза командора закрыты. Тогда он опустил голову, скинул с себя полотенце и быстренько залез в воду с противоположной от Чимина стороны. — Ай-яй, — сжался Чонгук, когда нагое тело в заживших, казалось бы, ранах и синяках окунулось в горячий источник. Пак поджал губы, пытаясь не обращать внимание на посторонний шум. — Ох-х-х, — очередной болезненный стон и копошения. И спустя некоторое время бурчание под нос: — Ну вот же ж… — Агх! — Чимин слишком резко выпрямился, отчего дёрнулся младший. Он вдруг встал, и капли воды прекрасными изумрудами стекали по его телу. Чонгук вспыхнул, отводя сразу же глаза. Он уже извинился и собирался встать, чтобы покинуть это место. — Стоять, — послышался сзади приказной тон, а на плечо легла большая ладонь, заставляя того опуститься обратно в воду. Чонгук громко сглотнул, весь сжимаясь, ощущая, что парень сидит слишком близко. А тот тем временем пальцами загрёб из сосуда лечебную мазь и нанёс на дрогнувшие плечики. — Не дёргайся, — тихо сказал Чимин, начиная водить ладонями. Он медленно растирал лекарство по телу мальчишки, делая это аккуратно. Даже нежно. Это тело не было ему чужим. Он знал каждое маленькое созвездие, которое на коже теперь изображено родинками или родимыми пятнышками. Чимин медленно обводит пальцами одно на пояснице, уже под водой, задерживаясь на нём дольше, вспоминая, как раньше этого места касался губами. У Чонгука мурашки по коже от этих прикосновений, а по венам тепло и электрические заряды. Сердце неровно бьётся уже давно, а когда пальцы сошли на поясницу, то оно вообще словно остановилось, дыхание перехватило. Но страшнее всего было то, что касания этих рук на том месте были знакомы. Мальчишку как ошпарило: он подскочил на месте, разворачиваясь к Чимину, чьё лицо совершенно ничего не выражало, чего не скажешь о Чонгуке. Ему было не просто неловко — он готов был от стыда сгореть и убежать от этих красных глаз, глядящих, казалось, прямо в душу. Чимина же ничего не смущало, и он, взяв ещё лекарства, принялся мазать торс и каждую руку отдельно. — А… как мне вас называть? — чтобы хоть как-то разбавить тишину, спросил чуть охрипшим голосом Чонгук. — Вы ведь меня купили, значит… вы мой господин? Хозяин? Владыка? — Что за извращения, — изогнул бровь Чимин, немного улыбаясь. — Можешь звать меня, как хочешь, только не из того перечисленного. Чонгук округлил глазки, кивая несколько раз. Приятным чувством внутри растеклась эта еле заметная тень улыбки на лице андроида. Глаза мальчишки тут же метнулись на одно место на груди парня, после на лицо, делая круг взглядом, чуть поджимая губы. — Спрашивай уже, — выдохнул Чимин, растирая мазь на предплечье, замечая кое-что. Ту самую привычку его Чонгука, когда тот не решался спросить нечто сокровенное, личное. — У вас правда нет сердца?.. — всё ещё мешкая, наконец вымолвил мальчишка. — Правда. — Но этого не может быть,  — вскинул бровки Чонгук и вдруг положил ладонь на грудь чуть слева. Чимин готов поклясться, что в этот момент чёртова железка внутри предательски заскрипела, что механизм дал сбой. А небольшая ладошка щупала область груди. — Но вы не можете быть просто роботом, — свёл брови Чонгук и слегка склонил голову вбок, — вы же не машина. Вы живой... совсем как человек... Слова этого мальчишки отозвались воспоминаниями: то же говорил и его Чонгук. Доказывал порой часами, что Чимин человек, что его сердце бьётся в унисон с собственным. И дальше Чонгук сделал то, что заставило другого убедиться в верности его самой первой догадки насчёт всего этого. Младший взял его ладонь и положил к себе на грудь, где чётко ощущался ритм сердца. Чимин резко хватанул его руку, а после и вторую, что покоилась на груди и сжал его запястья. Он красными глазами впился в напуганные тёмно-карие: — Почему… почему ты вернулся, Гуки? Почему так, таким образом, а? Почему вообще я встретил тебя сейчас? Чонгук ничего не понимал. Он был сбит с толку этим выражением лица Чимина: скорбным и жаждущим несуществующих ответов. — Только ты, — он быстро взглядом провёл по мальчишке, — не мой Чонгук. Ты не мой звёздный мальчик, а лишь живое напоминание о нём… Ты ходячее напоминание о том, чего больше никогда не будет, — чуть ли не тихо прорычал Чимин напоследок, прежде чем откинуть его руки и, расплескав воду, уйти. Пак Чимин смог «избавиться» от сердца, от чувств и убивающей изнутри боли. Но он никак не мог стереть воспоминания и забыть всё то, что было. Как и не может перестать думать о том, чего не будет.