Oxygen

Военные Империи Нексус сидели за столом, вновь в специальной форме, ведь летели они на очередное задание. Однако мысли их были забиты совершенно иным. — Лунный клан Йорда задергался, нурии из Леса забвений, да даже туда залезли и верины — а те вообще не вылазят из своих модернизированный закрытых городов, — размышлял вслух Тэхён, ворочая палочками заваривавшуюся лапшу. — И если даже столь скрытые расы знают об избранных… — Значит и Император что-то да прознал, — закончил за него Чимин, но уже выдвигая свою теорию. Они встретились взглядами, понимая всё без слов. Император же издал указ об уничтожении лектов, но было не известно: узнай он о том, что их души переродились, будет ли он что-то предпринимать? — И что нам делать?.. — несмело задал свой вопрос Ким, что мучал его целый день, как они вернулись из Леса забвений. — Отправляться на Эцет для выполнения задания, — бесстрастно ответил Чимин. Тэхен перевёл на него взгляд, в котором читалось: «Ты знаешь, о чем я». Да, Пак знал, что он имел в виду. Но не знал, что на это ответить. Они оба понимают, что Чонгук та ещё обуза, представляющая угрозу. Но в то же время каждый в любой момент готов закрыть его спиной.  — Ч-чимин… Неуверенный тоненький голос раздался где-то сзади, и Пак обернулся, а Тэхен лишь поднял глаза. В дверном проёме стоял взъерошенный, будто напуганный мальчишка, большими глазами глядя только на командора. Он испугался, когда проснулся в одиночестве, не найдя рядом Чимина, поэтому сейчас неловко переминался с ноги на ногу, теребя рукава длинной ему кофты. — О, Чонгуки, ты проснулся! — широко улыбнулся Ким и потряс коробочку с лапшой: — Тебе разогреть? Тот отрицательно замотал головой, вновь возвращая взгляд на Чимина. Тэхен пнул под ногой вскинувшего брови напарника, что вновь развернулся к нему. Синеволосый слегка кивнул на мальчишку, губами одними произнося: «Иди с ним». Чимин обнаружил Чонгука на своей кровати, сидящего в позе лотос. Он глядел своими тёмными глазами куда-то вдаль космоса через большое окно. Пак мог поспорить, что в этих бездонных глазах отражались самые яркие звёзды. Он тихонько сел рядом, свесив ноги. Между ними тишина, что никак не давила, однако ощущалась некая недосказанность. — Сколько же тайн хранят звёзды…? — вдруг прервал молчание Чонгук. Он придвинулся ближе, и теперь плечи их практически соприкасались. — Достаточно, чтобы смириться и не пытаться их разгадать, — прошептал Чимин, глаз не сводя с глубины космоса. — Так же, как ты смирился со смертью своего любимого? Пак продрог от этого вопроса. Но виду не подал, оставаясь внешне невозмутимым. А Чонгук небольшую ладошку свою положил на чиминову и немного сжал. — Прости, не хотел задеть… Я долго обдумывал всё и понял, что не хочу подвергать вас опасности: ни Тэхёна, ни, тем более, тебя, — он говорил виновато, чуть склонив голову. — Поэтому я уйду, чтобы не утруждать вас… — Глупый, — хмыкнул Пак, — ты не уйдёшь — я не отпущу тебя. — Но я недоразумение, приносящее лишь неприятности! — Чонгук отдёрнул свою руку, возмущаясь. Он только успел охнуть, ведь неожиданно его опрокинули на кровать и нависли сверху. — Я сказал — я никуда тебя не отпущу, — жёстче процедил сквозь зубы Чимин, вглядываясь в красивое лицо мальчишки. А у того на щеках появлялся румянец и дыхание перехватило от близости. — Но почему? — смог промямлить Чонгук. Чимин промолчал, вдруг пальцами нежно проводя по алым щёчкам. У младшего от этого сердце делает кульбит и тело сводит. Как будто не принадлежащие ему воспоминания всплывают в сознании. Поддаваясь неизвестным порывам, Чонгук вдруг за заднюю часть шеи придвинул к себе Пака и накрыл его губы. Несколько секунд их губы соприкасались, пока мальчишка не опомнился, в испуге отстраняясь, сам вжимаясь в кровать. Чимин не моргал, казалось и не дышал, в недоумении смотрел перед собой на раскрасневшегося Чонгука, который чуть не плакал от стыда. Губы старшего приятно жгло, этот невинный поцелуй ещё ощущался и хотелось большего. Ведь что-то внутри шелохнулось, что-то вспомнило эти губы. Поэтому, отбросив все сомнения, Чимин вновь прильнул к ним, целуя настойчивей. Тело под ним задрожало, но поддалось навстречу. Как вдруг Чимин так же резко прервал поцелуй, как и начал его. Неправильно. Это было неправильно со стороны Пака. Если когда-то у него и было сердце, то оно принадлежало лекту, его звёздному мальчику. И сейчас было похоже на то, что Чимин просто нашёл ему идентичную замену. Кажется, что-то такое Чонгук смог разглядеть в его глазах и закусил губу, шепча раскаянно: — Мне жаль… Ничего не сказав, Чимин поспешил уйти из комнаты, пропадая до конца дня где-то в заднем отсеке крейсера. — Так странно: такое ощущение, будто ты игнорируешь Чонгука, — загадочно произнёс Тэхён на второй день пребывания на Эцете. — С чего бы? — невозмутимо спросил тот. — Вот ты мне и ответь, — хмыкнул Ким. Со стороны он замечает всё. Например, как Чонгук смотрит на старшего, как последние два дня он пытался завести разговор или как-то приблизиться к Чимину, который, наоборот, специально уходил от тем и прикидывался занятым. А иногда он даже разворачивался, когда видел, как Чонгук собирался к нему подойти. — Мальчишка-то к тебе явно неравнодушен, — как бы невзначай произнёс Тэхен. — И что? Ему же лучше, если я буду игнорировать его: я ведь всё равно не смогу дать ему то, чего он хочет… — Но он хочет всего лишь быть рядом, Чим. У тебя не сердца нет — у тебя мозгов нет, — добавил немного рассержено Ким, оставляя парня наедине со своими мыслями. А этого делать не стоило, ведь в голове бардак и путаница. Когда Чимин смотрит на этого слегка неуклюжего ребёнка, в голове тут же всплывает другой образ, от которого не избавиться. И вспоминает тогда, почему сердце его больше не стучит в груди: потому что не уберёг свою любовь. Он не хочет повторять ошибок прошлого и старается не думать о том, что такая же судьба ждёт и этого Чонгука. Такие мысли Чимин сразу отбрасывает. Нет, этого мальчишку он любой ценой защитит. «…он хочет всего лишь быть рядом». Чимин прекрасно понимает, что и сам хочет того же. Хочет, но не может отпустить из головы своего звездного мальчика. Задумавшись, Пак не заметил, как из-за поворота вылетел Чонгук и вырезался в стальной торс. Он чуть было не упал, но сильные руки вовремя схватили над полом, обволакивая тонкую талию. — Ты по сторонам смотри иногда, когда носишься, — вновь этот раздражённый тон и сведённые брови. А Чонгук замирает, своё сердце, что в последнее время рядом с этим мужчиной неспокойно, утихомирить пытается. Он отводит стыдливый взгляд при осознании, что в руках этих чувствует себя как дома. — Куда ты бежал? — Т-тэхен позвал в город… сказал, что угостит меня вкусными местными сладостями, — тихонько, как будто виновато произнёс младший. — А ты поужинал, чтобы сладкое есть? — серьёзно спросил тот. Чонгук закивал головой, однако, как назло, урчание его живота опровергло его кивки. И сейчас он хотел не есть, а провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть этого укоризненного взгляда, в этот момент находясь в объятиях. Ничего не говоря, Чимин выпустил его из рук, но взял его ладошку в свою и повёл за собой. Мальчишка словно язык проглотил, не знал, как на это реагировать и что сказать. Только, когда они отошли на приличное расстояние от некоего подобия отеля, в котором остановились, Чонгук очухался: — А… куда мы идём? Там Тэхен меня ждёт… — Его проблемы. А мы идём кушать. Чонгука буквально усадили за стол в одном из красивейших мест города. Их столик был на улице, где висели маленькие фонарики, прямо у реки, чья синяя водяная гладь подсвечивалась изнутри особенными водорослями. Создавалось впечатление, будто внутри воды маленький космос, где переплетались светящиеся нити, словно образуя созвездия. И этот исходящий от них свет отражался в бездонных глазах мальчишки, от которых старший с трудом смог отвести взгляд, делая заказ у подошедшего официанта. — Здесь очень красиво, спасибо! — ярко улыбнулся Чонгук, восторженно осматривая место. — Я знал, что тебе понравится. Младший перевёл на него глаза, внимательно разглядывая его лицо, но в разочаровании опустил голову, ведь там не было никаких эмоций. Во время ужина никто и слова не промолвил. Лишь тогда, когда Чимин заметил съёживающиеся плечики, то тут же накинул на них свою куртку, не принимая отнекиваний со стороны младшего. К тому же командор потребовал, чтобы принесли согревающую свечу и поставили рядом к мальчишкой. — С чего вдруг такая забота? — вдруг спросил Чонгук, ковыряясь в оставшемся куске мяса, и тут же добавил: — Но мне очень приятно! Правда, спасибо за всё… Просто ты… два дня меня игнорировал… а я хотел извиниться за случившееся. Он говорил искренне, но глаз поднять не решился. — Прости меня, я не должен был поддаваться порывам чувств… Я понимаю, что ты чувствуешь вину перед своим любимым, что при виде меня, вспоминаешь его, что, возможно, ты никогда не посмотришь на меня так, как смотрел на него… н-но кажется. К-кажется… Голос Чонгука становился всё тише, а окончания слов сливались с началом других. Его ладошки вспотели, а сквозь посторонний шум чуткий слух Чимина мог уловить бешеное сердцебиение. Мальчишка набрал в легкие побольше воздуха, словно собираясь с головой нырять в омут, и выпалил: — Кажется, я люблю тебя. Лицо Чимина оставалось беспристрастным, но внутри него, там, под рёбрами, разломилась сталь. Боль изнутри парализовала, и Пак не мог понять: была ли это та самая боль лишь из воспоминаний или же это то, что он испытает сейчас? Нет, но он не мог ничего чувствовать. Не мог ведь! Так почему изнутри Чимина выворачивает? Слова мальчишки одновременно приносили и некую давно забытую радость, и горькую боль, что обжигала. Чимин просто встал на ноги, тем самым заставляя вздрогнуть Чонгука, смотревшего на него своими большими оленьими глазками, в которых застыли слёзы и глупая надежда. Однако мужчина лишь произнес: — Уже поздно, нам пора возвращаться. Чимин оставил деньги и замеревшего Гука, который подорвался с места, догоняя командора с другой стороны ресторана на небольшой улочке. Он отчаянно вцепился в его руку своими двумя, останавливая его. — Чимин… ответь, что-нибудь, — чуть ли не всхлипывая, прошептал Чонгук. Он дрожащими пальчиками сильнее сжимал рубашку Пака. От этого всего старший сходил с ума. Он не мог понять, что с ним происходит, почему внутри не пустота, как было раньше, а безудержный водоворот, в которой он не может разобраться? Почему этого ребёнка хочется прижать к себе и не отпускать? Чимин растерян, сбит с толку. Он не знал, что ему делать. — Я люблю тебя, — подливая масло в огонь, тихонько сказал Чонгук. — И что ты хочешь, чтобы я на это ответил? — напрягшись, спросил Чимин. — Я ничего не чувствую, Чонгук, — его голос обдавал холодом. Он так и не повернулся к нему лицом, и тонкие ручки обволокли талию и прижались сзади, уткнувшись лицом куда-то в область лопаток. — Можно я так постою немного… пожалуйста? Тоненький тихий голосок с тёплым ветром донёсся до ушей вздрогнувшего Пака. Сначала он напряг спину, а после расслабился, позволяя Чонгуку делать то, что он хочет: быть рядом. А в воспоминаниях всплывали фрагменты близости с лектом, все нежные касания, ласковые слова на ухо и долгие поцелуи, что вскруживали голову, и взгляды, уносящие землю из-под ног. Но откуда Чимин мог знать, что в этот момент те же воспоминания до боли в сердце резанули и Чонгука? — Поцелуй меня, — мольбе из уст этого мальчишки Чимин отказать не мог. Чонгук помнит, как его бережно придерживают за поясницу и подбородок, как целуют сначала неуверенно и с сомнением, после переходя в чувственный поцелуй. Чимин сминал его губы с какой-то горестью всех тех лет одиночества, вкладывал в этот поцелуй все те спрятанные под сталью чувства, что теперь вырывались наружу. И мальчишка помнит это всё, что было перед тем, как его сознание провалилось в темноту, а тело обмякло в сжавших его руках.