Его скелет в твоём шкафу

Он проснулся от того, что Руслан не умещался на своей половине кровати и клал руки и ноги на прилёгшего под утро Даню. Он, как достаточно терпеливый человек, долго молчал, но вот сейчас, когда рука Руслана опять покоилась на его шее, он понял, что это предел. Спун встал и направился в душ. Он за эту ночь устал больше, чем за всю жизнь. Когда он, обмотанный полотенцем, вышел из ванной и выпустил клубы пара, он вспомнил, что не один и что стоило бы приготовить завтрак. Это всегда получалось из рук вон плохо, а если что-то и выходило, то не всегда становилось пригодным для еды. — На самом деле,— тихо сказал сам себе Даня, выуживая ковшик из бокового ящика.— Я смогу приготовить кашу довольно приличной и… съедобной,— Он помедлил, соображая, что наливать первее: молоко или воду, а потом залил и то и другое в равных количествах, прикрыв крышкой. Все ещё продолжая с собой разговаривать, Поперечный вспомнил о ключевой составляющей каши- самом порошке, который его девушка высыпала из пакетика. Там ещё вкусы такие разные были. — А «черничный чизкейк», «малиновый пудинг» или «персиковый рай»?— спросил себя комик, продолжая шарить по ящику рукой в поисках других оригинальных упаковок. — А, ладно, спрошу его, когда он проснётся. Молоко вскипело а Даня его, конечно же, проворонил и с грязными ругательствами принялся вытирать плиту и проветривать помещение. — Молоко убежало?— послышался сзади ровный голос Усачева.— Давай помогу. — Помоги,— бросил Поперечный, сражаясь с вытекающим молоком. — Так ты плиту сначала выключи!— бесстрастно сказал Руслан. Настроение у него было определенно лучше, чем вчера. Наверняка тому поспособствовала та эмоциональная разгрузка, которую многие ещё называют разговором по душам. — Ты готовить то умеешь, Дань?— спросил некоторое время спустя Руслан. Они сидели за столом, уплетая печенья с чаем. Этот компромисс позволял Дане не испортить квартиру до приезда девушки, а Руслану хоть что-то поесть. — Ну, я умел готовить...— неопределенно ответил Спун. Усачев ухмыльнулся: — Давно тебе девушка не готовила! Упоминание девушки Поперечного заставило блоггеров притихнуть и некоторое время вообще молчать. Даня не хотел ранить Руслана, а Руслану не хотелось показаться слишком отходчивым. Тем более, что эти слова вызвали неприятные колыхания в душе. — Хорошо тут у тебя,— некоторое время спустя сказал Руслан, откидываясь на спинку дивана. Жесткие пружины, так сильно мешавшие Дане спать, не доставляли Руслану никакого дискомфорта. Он потянулся и прилёг, растянувшись на весь диван. — Ну ты как?— решился спросить Даня. Он уже не знал, что тактично, а что нет. Может, это невероятно бестактно, но молчать тоже было нельзя. — Лучше,— отозвался Руслан все ещё не вставая с дивана. — Спасибо тебе, Дань. Поперечный уткнулся в тарелку. Разговор явно зашёл в тупик. — Ты... может, хочешь прогуляться?— спросил Даня. Он вспомнил, как его девушка, когда была сердитой, а то и обиженной, собирала вещички в небольшой рюкзачок, наливала чай в термос и без лишних слов шла гулять по городу. Это было одновременно и бесподобным качеством, и пугающей чертой характера. В первый раз, как его девушка так сделала, Дане показалось, что она собралась от него уйти. Он долго шёл за ней в одной пижаме по улицам, умоляя простить его, он ещё не знал тогда, что она вернётся, как только отойдёт, а вот соседи- наблюдатели повеселятся. Эта спонтанная идея, что странно, понравилась Руслану и он быстро согласился. Прогуливаясь неспешно по улочкам Петербурга, Даня и Руслан тихо разговаривали. Как ни странно, о работе не говорили. О любви тоже. Неожиданно разговор повернул не в то русло. Даня не выдержал первым и спросил: — А где ты с девушкой своей познакомился? Руслан холодно улыбнулся. — В Сапсане. Даня ожидал, что сейчас последует шутка про самого Даню в Сапсане. Но повисла гробовая тишина. Надо было продолжать разговор, но, черт возьми, как же хотелось посмеяться над тупой шуткой, прочно засевшей в голове. Спун зажал рот кулаком. Неожиданно Руслан обернулся, и Даня поспешил прикрыться приступом кашля. — Можно, я у тебя останусь ненадолго?— спросил Руслан, подождав, пока Даня откашляется. — Конечно да!— с облегчением проговорил Даня. Он был невероятно рад, что не нужно было продолжать беседу. Он не очень был хорош в этом деле. И тут он закусил губу. Приезжала его девушка, с которой они недавно ссорились, а она очень не любила, когда при семейных разборках присутствуют посторонние. Черт, дилемма! Либо Руслан, либо девушка. Ну конечно же девушка!

***

— Ну прости меня ещё раз!— простонал Даня, обнимая свою девушку за талию и прижимая к себе. Её худая бледная ручка быстро отстранила его от себя. — То есть тебе настолько плевать на наши отношения, что чувства твоего друга дороже, чем твои собственные? — высоким голоском крикнула Наташа, порываясь уйти. — Таш... — Не объясняй,— прервала не терпящим возражений голосом девушка.— Я не знаю, что с тобой не так, Поперечный! Ты должен определиться! Либо личная жизнь, либо дружки. Будешь так плевать на меня, будешь жить один! И это после нашей ссоры!— добавила она. Слушая эти разборки из соседней комнаты, схватив себя за волосы, Усачев тихо проклинал себя. Как можно быть таким эгоистом? Как можно было ставить под удар отношения Дани и Наташи? Свои не уберёг, так хоть бы о Спуне подумал. Ты мужик, или нет? Внезапно подумал так Руслан и стремительно вылетел из комнаты. Он схватил Даню за плечи и сказал: — Все хорошо со мной! Только не ссорьтесь из-за меня, ладно? Я себя неловко из-за этого чувствую. Простите меня за внезапное вторжение, хорошо? Я не хотел вас напрягать. Он взял с крючка пальто и вышел из квартиры, провожаемый удивленными взглядами Спуна и Наташи. — Довольна?— спросил тихо Даня, кажется, даже без упрёка. Наташа сидела с отсутствующим выражением лица на жестком диване в кухне и потягивала кофе. — Кажется, — пробормотала она.— Я запуталась, Дань. — Конечно ты, блять, запуталась!— вспылил Спун, вскакивая со стула и задевая чай локтем. Чашка слетела со стола и разбилась, оставив на полу бледную лужицу. Но Даня, не обратив ни малейшего внимания, продолжил:— У Руслана трагедия, понимаешь ты? От него девушка ушла! Он три дня терпел, а потом решился мне рассказать! А ты... — А вот если не хочешь, чтобы и от тебя девушка ушла,— перебила Наташа Спуна.— Так не надо обесценивать наши отношения! — Да я из-за тебя чувствую себя ебанным эгоистом!— возмутился Даня.— Ты зациклилась на себе, а про него подумать не можешь? Наши разборки могут подождать, а вот он сидит там взаперти у себя в тишине и наверняка винит во всем себя. Да с ним что угодно может случиться! Наташа, он один там! И он может что угодно с собой сделать! Наташа замолчала. Не было похоже, что она собирается оставлять позиции, но эта маленькая битва была выиграна. Даня кинул на пол тряпку и провёл ей по разлитому чаю. Затем он вышел из кухни и стал собираться. — Куда это ты?— донеслось из коридора, и перед Даней опять возникла Наташа. Руки она скрестила на груди и всем своим видом показывала, что не готова так просто сдаться. Объяснить таким людям что-то уже невозможно. — Я иду к нему,— твёрдо сказал видеомейкер. Он никогда не был подкаблучником, а сейчас тем более надо было отвечать решительно. Но и Наташа не собиралась сдаваться. — Если ты идёшь к нему, то больше домой не приходишь!— угрожающе прошептала Наташа. — Мы с тобой поссорились, я не услышала ещё извинений, а ты вот уже уходишь. Ты хочешь, чтобы мы совсем разругались? Спун глубоко вздохнул и, отставив обувь, обнял Наташу. «Это всего лишь Руслан,— сказал сам себе Даня, прикусывая губу.— С ним все будет хорошо, а вот мои отношения можно будет и не спасти!» Позже вечером, лёжа уже в кровати с Наташей, которая мирно посапывала, Спун пришёл к выводу, что он больной ублюдок и поступил, как уебан. Заключив сделку со своей совестью, он сохранил отношения с Наташей. Но стоит ли вообще состоять в отношениях с таким человеком? Она же не считается ни с кем, кроме себя. — Что ж я за урод?— тихо спросил себя Поперечный и, сжав губы, встал с кровати. Пружина скрипнула. Наташа приоткрыла левый глаз, что-то пробормотала, но потом опять уснула. Даня закусил губу.

***

В темной квартире часы жили своей жизнью, лениво передвигая стрелки. Словно метроном, секундная негромко отсчитывала мгновения до наступления рассвета. Каждый ее удар приближал солнце к горизонту. Руслан знал, что солнце взойдёт через пять часов и сорок одну... нет... тридцать девять секунд. Первые робкие лучики озарят спальню, ласково погладят одеяла, подушки и спящих на них людей. Пощекочат в носу, а потом скроются за шторой, которую задвинет просунувшаяся девушка. Но сегодня этого не будет. Люди не будут согреты вниманием лучиков, никто не встанет задвигать штору, - никаких людей на кровати нет. Руслан знал, что, как только рассветет, у него будет три часа и пятнадцать... нет... тринадцать секунд, чтобы одеться, вызвать такси и поехать на съёмки. А ещё он знал, что он этого не сделает. Из распахнутого настежь окна вырвалась занавеска, и теперь она будет трепаться, пока Руслан не встанет и не закроет окно. А произойдёт это через три... две... одну... Но хозяин квартиры не пошевелился. Продолжая полусидеть- полулежать на полу в темной спальне, продуваемой всеми ветрами, он лишь перевёл взгляд на окно, мол, надо бы закрыть, но потом опять уставился в одну точку. В голове его мелькали образы. Красивая девушка чуть ниже его ростом, с голубыми глазами, в фиалковом платье улыбается и машет ему рукой. Он тоже улыбается. Все его тело вдруг становится легким, будто перышко. Кажется, что он сейчас воспарит к ней, к такой небесной красоты девушке, его девушке. И она протянет ему руку с аккуратным нежно-розовым маникюром и сожмёт его руку крепко- крепко, будто пытаясь удержать его, а он никуда и не хотел уходить. А зимой, когда было холодно, он обнимал ее за плечи и сажал у камина в гостиной, где весело потрескивал огонь. И комната сразу становилась такая уютная. А с кухни всегда пахло выпечкой. Даже тогда, когда девушка ничего не готовила. Из балкона- кладовки она сделала сад, словно бы это был действительно рай на земле. А сбоку у самого окна стояла кровать-чердак, где летом спала эта девушка. Иногда к ней наверх забирался молодой человек, и они лежали вместе и смотрели на чернильное небо, затянутое рваными облаками, а сквозь это полотно иногда проглядывали звезды. Светало. Сразу же комната будто сдернула с себя чёрное покрывало и вышла из монохромного рабства ночи. Очертания мебели стали яснее, и кое-где стал проглядывать цвет. Руслан зашевелился. Он взглянул на часы и, увидев время, лишь горько усмехнулся. Очень скоро все будут звонить ему и спрашивать, почему он не явился на съемки. А он не примет ни один звонок, а будет сидеть все тут же и все так же ненавидеть себя. Только теперь ещё и за то, что подводит своих друзей и срывает им съемочный день. — Может, сказать, что я заболел?— спросил сам себя Руслан, затем он встал и, наконец, закрыл окно. Ветер, гулявший по квартире на протяжении всей ночи, стих. Улеглись неровной стопкой на полу листочки из блокнота, которые порывы ветра сдули со стола. В горле начало першить, и блогер ушёл налить себе воды.