Cropped wings

— Чонгук, я говорю правду, он уже дважды преследовал меня. Он поджидал, поймал за руку вчера вечером, пока я шёл из твоих покоев в гарем.       Чимин и впрямь не кривит душой. Тот странный человек с мечом, который устроил ему два дня назад ночную пробежку по дворцу, чем едва не заставил пугливого омегу потерять сознание, снова начал искать с ним встреч.       Парень покидал гарем ночью, в сопровождении слуг, чтобы посетить покои принца, днём, чтобы сходить на свои уроки танцев или же подышать морозным воздухом в Зимнем саду в сопровождении евнухов, что охраняют королевских наложников.       Вторая их встреча как раз случилась в саду. Альфа в это же время оказался там, прогуливаясь с каким-то человеком. Обычно мужчинам запрещено даже смотреть в сторону девушек и омег-наложников, такое карается страшным наказанием, вот только тот человек смотрел. Ещё как смотрел. Чимин сидел на скамье, под острыми голыми ветвями дерева, усыпанного белыми снежными хлопьями, а альфа стоял поодаль, у замёрзшего фонтана, и не отводил взгляда от кутающегося в своё одеяние парня. Омега покидал Зимний сад и осматривал ледяные, сверкающие на солнце скульптуры, созданные старшей сестрой Чонгука, мужчина тут же оказался совсем близко. И Чимин водил по прозрачному льду пальцами, краем глаза наблюдая, как альфа по пятам следовал за ним.       А в третий раз незнакомец уже не держал дистанцию. Он подошёл к омеге и прямо попросил разговора. Вот только Чимин врать совсем не умеет и скорость его эмоций, читающихся во взгляде, выше скорости слов. Альфа не захотел отказа, промелькнувшего в глазах истинного, а потому он схватил омежье запястье и утянул напуганного парнишку в узкий коридор. — Я знаю только одного альфу во дворце, подходящего под твоё описание, — замечает Чонгук задумчиво, — И он вряд ли бы стал преследовать королевского наложника. — Но он сделал. Сказал мне, что я его предназначенная пара. Ему словно было всё равно, когда я предупреждал, что принадлежу тебе, что могу уже носить принца или принцессу. Он сказал только, что придёт к тебе, чтобы попросить меня отпустить… — Вот как. — Чонгук-и, не отдавай… — Почему нет? Почему ты даже не хочешь попробовать? Мин Юнги не такой уж плохой человек. Я сам не знаю его, он мне в отцы годится. Но мне говорили, что его отец, полковник Мин, светлая ему память, был дружен с моим отцом, и учил его военному делу. — К чему ты ведёшь? Ты знаешь, я не буду нужен альфе. — Он для тебя не просто какой-то альфа. Я же говорю, он не стал бы ходить за тобой просто так, если б не был уверен том, что сказал. Ты не скрываешь запах, в этом нет нужды для наложника, а аромат у тебя стал очень ярким после эструса, он вряд ли ошибся. — Чонгук-и… — Ты же знаешь, что у нас нет будущего, Чимин-а. Ты очень мил, по-особому красив, добр, отзывчив, любой альфа будет рад быть с тобой. Но я тебя не люблю, не стану делать с тобой то, что неприятно нам обоим. Я буду заботиться о тебе, но не стану портить нашу дружбу. Мне повезло, у меня есть мой предназначенный, я нарушу все традиции, но Тэхён моё единственное счастье. И ты тоже должен быть счастлив. Если этот альфа твой, то и тебе повезёт. — Но так не принято… Для всех я уже был с тобой, я не невинен, значит, ты не можешь выдать меня за кого-то… — Ты омега. Это многое меняет. Я не собираюсь разбивать пару, даже если она образовалась после ночи со мной. Это страшное преступление, моя семья никогда не разбивала пары из-за традиций или прихотей. Маги рождаются вдвоём, и, если у тебя появился истинный, я не встану между вами. — Я буду для него проклятием, Чонгук. Это твой окончательный ответ?       Губы альфы мягкие, сухие и тёплые. От него пахнет природным ароматом и мылом от открытой светлой шеи. Его ладони легонько сжимают плечи, когда он отстраняется, а спину омеге холодит каменная стена. — Почему вы делаете это? — бормочет Чимин, сталкиваясь взглядом с мужчиной.       Он бы давно уже отвесил ему пощёчину, как сделал недавно, когда к нему пристал кто-то из дворцовой стражи. После стражник, собственно, лишился руки и покинул дворец волей принца. Но сейчас омега лишь смотрит в глаза и понимает одно: руки со своих плеч скидывать ему не хочется.       Чимину хочется ещё… — Ты мой истинный, неужели не чувствуешь? — альфа смотрит в глаза пристально, и Чимин готов поклясться — у Мин Юнги в глазах отчаяние. — Чувствую, — шепчет омега и опускает взгляд. Врать после этого признания прямо в лицо будет слишком тяжело, — Но это ничего не меняет, — выдыхает парень, сам себе не веря, — Я фаворит принца Чонгука, я, скорее всего, жду его ребёнка.       У Чимина рвется сердце. Он прямо чувствует, как оно бъётся раненой птицей о рёбра, роняя капли крови.       Руки альфы опадают с его плеч. — Значит, ты верен ему?       «Да», — на грани слышимости отвечает Чимин. — И ты любишь его?       «Да», — быстрее проговаривает омега страшное слово, чтобы оно не передумало слетать с губ.       Альфа кивает несколько раз, отходя на пару шагов и стискивая кулаки. Он зол. У него челюсть напряжена, а грудь вздымается в тяжёлом дыхании. Он бросает на Чимина быстрый, острый взгляд и снова уходит прочь.       Омега поклясться может, что чувствует почти физическую боль в груди, а на губах у него до сих пор поцелуй этого человека.       Чимин плачет уж точно половину ночи. Отказывать истинному сложнее, чем он предполагал.       Сначала он держит гордо подбородок, не позволяет ни одной эмоции промелькнуть на лице. Он следует в личные покои мерным шагом по общей комнате гарема, его провожают десятки взглядов. Завистливых, недовольных, безразличных, восхищённых и даже влюблённых.       Девушки из гарема не раз признавались ему в ненависти, но так же часто ему говорили о любви. Это было запретно, неправильно, противоестественно. Такой союз никогда ни к чему бы не привёл, но кого же это волновало? Чимин юный очаровательный парень, который от природы наделён женской ролью. Он прекрасный танцор, это видели все своими глазами, наверняка умелый любовник, да ещё и удивительный человек, способный управлять стихией ветра. Для наложниц это было чудом, ведь в отличие от омег гарема, они лишь несколько раз видели принца и никогда не знали магии ни его, ни чьей-либо ещё. Чимин гораздо лучше человеческих мужчин, ведь он красивее их, стройнее, изящнее, да ещё и понять способен женщину, как никто другой. Вот только Чимин ко всему окружающему миру был очень холоден. Отсюда и ненависть, берущая начало в зависти к бывшему неудачнику.       Омега знает, что выглядит восхитительно в белоснежном ханбоке. Чонгук по традиции подарил его в качестве приглашения провести с ним течку. Солнце, проникающее за резные ставни, путается лучами в его идеально лежащих светлых волосах, скользит по расшитой золотом одежде и гладкой коже, наверняка красиво подсвечивает глаза, заставляя их стать ярко-зелёными.       Чимин проходит мимо девушек, так и не взглянув на них, он делает поклон в пояс смотрительнице гарема, затем следует вверх по лестнице. И как только за ним запираются двери, он скидывает свою холодную маску, давая волю слезам.       Наряд, стоящий целое состояние, остаётся на полу, рядом с покрывалом, сдёрнутым с кровати, а омега заворачивается в одеяло и обнимает подушку, что принимает его всхлипы, слёзы, отчаяние, боль.       Как же Чимину хочется, чтобы рядом вместо этой подушки оказался кто-то родной. Кто может прижать к себе, обнять крепко и выгнать выжирающее душу одиночество. Как ему это необходимо, именно сейчас…       Конечно, Чимин не брошен, не так уж одинок во дворце, как мог бы. У него есть хорошие друзья из группы артистов, мальчишки, с которыми он рядом вот уже три года. Среди них даже есть друг особенно близкий — удивительно талантливый парень Чон Хосок. Он родом из бедной семьи горожан, и только благодаря своим феноменальным способностям и трудолюбию он стал выступать в королевской труппе, тем самым обеспечивая родных. Именно с ним Чимин вечерами, а иногда и ночами оставался в зале, чтобы совершенствовать своё тело. У Чимина есть смотрительница, которая теперь единственного омегу в гареме бережёт. У него, в конце концов, есть Тэхён, с которым они друг за друга всегда держались, и Чонгук, который для Чимина так много сделал, хотя мог не делать ничего, или сделать страшное, присвоив омегу силой.       Но никого из них сейчас нет рядом. В общежитие королевской труппы наложнику нет доступа, а сбегать к Хосоку и другим мальчишкам, рискуя жизнью друзей, Чимин ни за что бы не стал. Смотрительница, какой бы хорошей женщиной ни была, всё равно не тот человек, которому можно выложить всю правду. А Чонгук с Тэхёном… Им разве есть дело до другого омеги, когда они стали супругами? Теперь они могут проводить дни и ночи вместе, наблюдая в волнении за тем, как не по дням, а по часам растёт их пока не рождённый малыш.       Да и Чонгуку теперь разве можно верить? Чимин был обескуражен тем, что друг отказался помочь ему. Сколько омега себя помнил во дворце, такого не было никогда. Что бы ни приключилось, принц был на его стороне, потому что ценил их дружбу и понимал, что от жестокой жизни двора безродного омегу не защитит никто. А теперь он вот так просто Чимина отдаёт.