Ночные: за кадром

      Карл Моррисон идёт по ночным сиэтлским улицам — вязаная шапочка, замшевая куртка, поверх спортивных леггинсов — шорты, краешки тёплых носков выглядывают из «Доков Мартенсов». Возможно, ему следовало бы уже привыкнуть к тому, что вокруг происходят странности — а иначе как объяснить всё то, что случилось с ним после переезда сюда? — но всякий раз мир словно бы поворачивается новой, неизведанной стороной, мерцающей, подобно грани таинственного кристалла, волшебной, завораживающей.       Жуткой.       Словно круги, расходящиеся по воде от упавшего камня.       Словно лавина. Чем дальше — тем больше.       Девятый вал. Та самая волна, которую ты так и не сможешь одолеть со своей ненадёжной доской под ногами и единственным желанием — оказаться на её гребне.       Глупо считать причиной самого себя — Карл понимает это слишком хорошо — причина где-то в другом… месте или времени? Явлении или персоне? И почему Джерри и Лэнс воспринимают происходящее как само собой разумеющееся? И что бы сказал об этом Рольф, интересно?       Карл тихонько вздыхает. Рольф — одна из местных странностей тоже. А, может быть, он просто такой же, как и всё здесь. Просто пропитан местным духом. Мистикой.       Карл ёжится и поднимает воротник куртки. Холодный ветер налетает с залива. Мда, это тебе не Калифорния, детка…       Джерри Киз каким-то образом умеет распознавать этих… существ (в их реальности, как и в реальности чувств Джерри Карл не сомневается).       Интересно, сейчас, в эту самую минуту — следят ли за Карлом чьи-то голодные глаза? Наблюдают ли за ним?       Карл останавливается. Впереди маячит знакомый поворот. Что дальше, Карл прекрасно знает: незаметный проулок, а в проулке — дом. Дом, в который ему сейчас совершенно не хочется возвращаться.       Тряхнув головой — волосы, выбившиеся из-под шапки, порывом ветра тут же заметает в рот — отфыркиваясь, словно пёс, Карл решительно поворачивает обратно. Начнём снова с этого перекрёстка. Пойдём направо теперь…       Далеко за полночь, усталый, но довольный Карл сидит в кафе на пирсе, потягивая пиво. Матрос — по выговору немец или голландец — божится, что видел в порту двух бестий-инкубов, советует держаться подальше от подвалов и церквей.       Карл пожимает плечами:       — Я всё равно не хожу в церковь. — Выслушивает длинную и путаную историю, перемежающуюся словами на родном наречии рассказчика, основной смысл которой — «демоны это всё искусители».       Но в этом есть смысл.       В этом определённо есть смысл…       Если предположить, что за всякой легендой стоит вовсе не вымысел, а правда.       Утром, устраиваясь в своей постели — какое счастье, что сегодня выходной! — Карл улыбается, вспоминая, что сам одно время жил в полуподвальном помещении.       А потом вспоминает подвал дома. Куда так и не заглянул ни разу.       Карл думает, что самое время завести себе новую собаку.