Ночные: за кадром

      — Бренто… — Лайонел осторожно касается небритой щеки спящего брата. У того дрожат ресницы, глаза быстро-быстро бегают под веками. — Зачем ты спишь? — шепчет Лайонел. — Спать — скучно…       Калифорнийское солнце кажется больным сегодня. Свет растворён в тумане, похожем на испорченную сладкую вату. Эта вата была бы не сладкой даже, а солёной или, может быть, горькой.       — Почему ты один сегодня?       — Ммм… — Брент/Леон невнятно стонет, кривит губы во сне.       — Где твой… — Лайонел тоже кривится, зеркально. Он не хочет говорить о мужчине, с которым Брент уже столько лет вместе, этот мужчина — не брат. Опасный. Осторожный. Лайонелу пришлось долго ждать, пока подвернулся подходящий случай повидать брата так близко. Долго, долго ждать…       — Ммм… — Брент/Леон стискивает зубы и скалится. Лайонел улыбается — губы раздвигаются сильней, чем у людей, зубы — крупнее и острей, и их больше… Заострившийся нос, «оплавленные» скулы. Завитки длинных волос щекочут лицо Брента/Леона, когда Лайонел нависает прямо над ним. Бренту/Леону снятся грозовые тучи, столб смерча скрывает солнце, огромные волны грозятся захлестнуть берег, но пока что — стоят вдали высокой стеной, выше лос-анжелесских небоскрёбов… Воздух сгустился настолько, что трудно дышать.       — Бренто… — шепчет Лайонел прямо в губы брата и, помедлив мгновение, не выдерживает, целует их.       «Прямо как в сказке», — думает он, тенью метнувшись к окну.       Брент садится и выдыхает. За окном потемнело, пока он спал. Гигантская улитка тумана норовит заползти в комнату. Душно…       Что-то свербит в мозгу, словно осколок сна: негатив плащаницы, сухая ткань, забившаяся в рот. Знакомый вкус…       …запах…       На полу мокрые следы: сырой песок и грязь.       Чуть позже он обнаружит внизу записку, написанную безошибочно узнаваемым почерком:       «Ну и кто из нас человек в коробке?» — и ниже смайлик.       Почему-то Брент/Леон так и не выкинет этот клочок бумаги. Но и Крейгу не покажет тоже.