Весна после зимы и солнце на листьях

По мнению Бильбо, это был прекрасный вечер. Хотя солнце уже село, через открытые окна из сада в комнату мягко плыли ароматы тёплой травы и цветов. Стрекотали сверчки, а с дороги внизу доносились голоса и весёлый смех. Судя по всему, парочка запоздалых прохожих возвращалась домой в угасающем свете заката. Бильбо улыбнулся, ему нравилось, когда окружающие были счастливы. Он как раз заваривал чай с цветами и травами, когда понял, что голоса приблизились. Было похоже, что кто-то остановился у его двери. Хоббит не ждал посетителей, хотя сейчас такие вещи беспокоили его намного меньше, чем раньше. Когда он шёл по коридору, раздался стук в дверь. — Я знаю, он говорил не стучать, но должен же я показать, что у меня есть хоть какие-то манеры, — проговорил кто-то. Бильбо узнал этот голос, хоть и не слышал его уже несколько лет. Наверняка один из молодых гномьих принцев, Фили, а может, Кили? Он удивился, услышав в ответ неразборчивое бормотание и женский смех. Скорее всего, это одна из дочерей Брейсгёрдла, живущего вниз по улице, которую симпатичный незнакомец попросил показать дорогу. Несмотря на то, что гномы казались хоббитам странными, Бильбо не сомневался, что племянникам Торина не составит труда вызвать интерес даже у самой застенчивой хоббитанки. Он открыл дверь. Темноволосый принц — а это был именно Кили — стоял у порога и ухмылялся ему, а рядом с ним… Что ж, это определённо была не хоббитская девица. Она на голову возвышалась над молодым гномом, и длинные, распущенные рыжие волосы окутывали её стройную, одетую в зелёное фигуру. Бильбо узнал эльфийку, которая сражалась рядом с Торином и его племянниками на Вороньей высоте. Тогда он думал, что между ней и младшим принцем что-то есть, и теперь не удивился, обнаружив, что его догадка оказалась верной. — Бильбо! — заорал Кили и подхватил хоббита в восторженные, хоть и грубоватые объятия, — Уверен, ты не ожидал увидеть нас снова так скоро! Когда гном отпустил его, Бильбо заметил, что со времени их последней встречи у парня появился шрам на щеке и косички в волосах. — Нет, я… Это… — он откашлялся, вспомнив о том, что было намного важнее его ожиданий, — Добро пожаловать! Прошу, входите. Он отступил назад, освобождая проход. Кили схватил эльфийку за руку и потащил внутрь. — Тауриэль, это мой друг, мистер Бильбо Боггинс. Он подмигнул хоббиту. Эльфийка с сомнением взглянула на молодого принца. — Ты же говорил, его зовут Бэггинс. — Да, — Бильбо усмехнулся, вспомнив, как этот юноша впервые появился у него на пороге, — Не стоит верить всему, что он говорит. — Я знаю, — ответила девушка, бросив на гнома озорной взгляд, и хоббит окончательно уверился в том, что она по уши в него влюблена. Потом она повернулась и изящно поклонилась хозяину дома, — Mae govannen. — Я тоже рад вас видеть, — ответил ей Бильбо, — А теперь, пожалуйста, входите. Я как раз заваривал чай. Он провёл их в гостиную и предложил присесть, а сам пошёл взять ещё две чайные чашки, песочное печенье и фруктовый мармелад. Он не понаслышке знал об аппетитах гномов и эльфов — он помнил, какими обильными были эльфийские пиршества в Лихолесье, хотя у него никогда не хватало смелости украсть себе на обед что-то посущественнее, чем самые простые закуски. Хоббит разлил чай и предложил гостям сладости. — Я даже не буду спрашивать, зачем вы здесь. Вы сбежали, это яснее ясного. На самом деле Бильбо был весьма доволен собой, заметив их обручальные кольца, когда подавал чай. Что ж, он избавил себя от неловкой необходимости спрашивать, нужны ли им отдельные комнаты на ночь. Кили запрокинул голову и расхохотался, и Бильбо был очень рад видеть, что тяготы похода и война ничуть не изменили его. Он остался тем же самым ясноглазым и беззаботным молодым гномом, который когда-то сидел в этой комнате. — Перед отъездом у нас была настоящая королевская свадьба, — объяснил Кили. Хоббит едва не расплескал чай. — Ох, значит, Торин… Он… — Бильбо полагал, что король гномов проживёт ещё много лет, и теперь испытал настоящий шок, узнав, что ошибался. Но ведь Кили никогда не позволили бы жениться на эльфийке, если бы королём не был его брат, — Мне так жаль, Кили. Твой дядя был мне, как брат… — голос хоббита охрип от неподдельного горя, но, увидев озадаченный взгляд принца, он тут же замолчал. — Дядюшка в добром здравии, — Кили смущенно нахмурил брови, — Он прислал тебе это. Гном достал письмо из кармана пальто и протянул его Бильбо. Да, это была рука Торина, хоббит помнил его почерк, когда подписывал контракт, так же, как и его личную печать. — Прошу прощения, я так и думал, — он почувствовал, что краснеет, — Просто она… эм… и твой дядя не… Ладно. Он кивнул и сунул в рот кусок печенья, чтобы не сморозить очередную глупость. Тауриэль, которая до сих пор вела себя сдержанно, разразилась радостным смехом. — Ты думал, что Торин скорее умрёт, чем позволит Кили жениться на эльфийке? — Да. Бильбо набил рот печеньем. Когда их поймали в Лихолесье, он видел жуткую ссору между королём гномов и владыкой эльфов и не мог даже представить, чтобы тот же самый гном разрешил своему племяннику жениться на подданной Трандуила. — Когда дядя узнал о нас с Тауриэль, мы с ним сильно поругались, и я чуть не сбежал с ней. Я собрал вещи и ушёл из горы. Меня не было целый день, прежде чем я понял, что побег всё равно ничего не решит. В конце концов Торин пришёл в себя. Бильбо усмехнулся. — Ну, он же изменил своё мнение обо мне. Как он там говорил? Что я больше похож на бакалейщика, чем на взломщика? Кили тоже улыбнулся воспоминаниям. — Никогда не угадаешь, кто был на нашей свадьбе. — Гэндальф? Гном с усмешкой замотал головой. — Радагаст? Насколько он помнил, этот чудаковатый парень жил под сенью Лихолесья. — Нет. — Бард? — Ну да, он был вместе с семьёй, — признался Кили, — Это не удивительно, ведь Тауриэль спасла его детей от банды орков. — Хм… Элронд? Благородный лорд-полуэльф казался подходящей кандидатурой для приглашения на свадьбу. — Нет, не он, — Тауриэль веселилась не меньше мужа. — Может, тот эльфийский принц, который… — Бильбо вовремя спохватился и умолк. Он чуть не сказал «тот, который по словам короля восхищался тобой», и тогда ему пришлось бы признать, что он подслушал личный разговор во дворце Трандуила. И это было бы ужасно неловко. — Нет, не Леголас. Он был слишком далеко и не мог прийти. — Тогда, Беорн. Бильбо, конечно, не думал, что оборотень-одиночка был любителем больших вечеринок, но вполне возможно, он мог заинтересоваться жизнью гномов, которым когда-то помогал. И не раз. Кили опять покачал головой. — Ну тогда кто… Минутку… Уж точно не Трандуил. — Он мой опекун, — эльфийка задорно улыбнулась, — Мы не могли о нём забыть. — Батюшки! — Бильбо отхлебнул чая, — Думаю, вам стоит рассказать всё с самого начала. Молодожёны начали рассказ. Они говорили по очереди, время от времени перебивая друг друга, чтобы добавить какие-нибудь детали, или ласково поддразнивая друг друга из-за сказанных слов. Их переполняла живая естественность юности, в общем, они были совершенно очаровательной парой. И Бильбо был очень рад, что они смогли преодолеть предубеждения Торина и трудности политики, чтобы быть вместе. Они были из тех, кто мог осчастливить других одним только своим присутствием, и разлучить их значило бы пренебречь благословением высших сил. — Жаль, что ты не смог приехать на свадьбу, — сказал Кили, — Там было так много наших друзей. И если бы ты видел её! Это было, как сон. Она была слишком красива, чтобы быть настоящей. Мне кажется, что я всё ещё сплю. Он придвинулся ближе и поцеловал эльфийку в щёку. Бильбо улыбнулся, его не удивило столь откровенное проявление чувств. — И сколько вы уже женаты? — Девятого июня будет год, — ответила Тауриэль. — Но это же через две недели! Мы должны устроить праздник и отметить вашу годовщину! — Спасибо, Бильбо. С удовольствием. — Ну а теперь расскажите, как там поживают наши друзья? Бифур уже заговорил на всеобщем? За остаток вечера они прикончили ещё несколько тарелок со сладостями, пока Кили и Тауриэль рассказывали о жизни остальных членов отряда. Они говорили о скорой женитьбе Фили, о новой дочери Бомбура, об игрушечном бизнесе Бофура и Бифура, который теперь процветал даже больше, чем в Синих горах, о том, как Бард стал королём Дейла, а Двалин до сих пор запугивал Баина и Тильду, хотя Тауриэль не сомневалась, что сейчас он делал это просто ради шутки. Наконец, когда все уже порядком устали, Бильбо поднялся. — Вы должны остаться у меня, — сказал он, когда гном и эльфийка тоже встали на ноги, — И слышать ничего не хочу. Когда они собрали вещи и пошли за ним по коридору в лучшую гостевую комнату, Бильбо понял, что в его плане есть одно слабое звено. Красивая деревянная кровать, на которой когда-то спали его родители, была вполне уютной по меркам хоббита, но его гости как раз хоббитами и не были. — Полагаю, у нас есть одна небольшая проблема, — проговорил Бильбо виноватым тоном, — Кили, ты не намного выше хоббита, но боюсь, что ты, — он посмотрел на Тауриэль, — Вдвое больше. Наверное, вам будет удобнее по отдельности. Если хотите, кому-то из вас я могу выделить вторую лучшую комнату на той стороне холла. Гном засмеялся. — Не беспокойся. Нам не нужно много места. — Я уверена, нам будет удобно и здесь, — согласилась Тауриэль. Бильбо кивнул. Вполне естественно, что они не хотели разлучаться. — Если ночью вам что-нибудь понадобится, чувствуйте себя как дома. А ещё лучше, спросите. Хоббит пожелал им спокойной ночи, и сам отправился спать. ********* Кили проснулся с отчётливым ощущением, что чего-то не хватает, хотя только через несколько минут понял, чего именно. После нескольких недель, проведённых в дороге, пуховый матрас и подушка казались роскошью, но он всё равно чувствовал себя неудобно. Так бывает, когда корень, на который ты не глядя улёгся, утром больно давит тебе в спину. Гном пошевелился и понял, что ночью с него сползло одеяло; неудивительно, что он ощущал себя замёрзшим и беззащитным. Он пошарил рукой в поисках покрывала и обнаружил более серьёзную проблему: Тауриэль тоже пропала. Кили уже привык просыпаться и видеть, что она спит рядом с ним, а иногда и на нём, впитывать её мягкое, неизбывное тепло, успокаивающее и сладостное. Но этим утром он лежал в постели совсем один, простыни рядом с ним были холодными, и когда он открыл глаза, увидел только пустой матрас. Из-за края кровати торчал уголок одеяла, Кили приподнялся на локте, чтобы дотянуться до него, и замер. Там, на полу, освещённая солнечным светом, лежала его жена, уютно устроившись в коконе из одеял. Она мирно спала, её густые, тёмные ресницы затеняли щёки, а изящные губы были расслаблены. Лучи солнца косо падали на неё, танцевали огнём в ореоле её распущенных волос, освещали изгиб длинного, красивого уха. Кили подполз к краю кровати, с удовольствием рассматривая жену. Это и в самом деле было удивительно, что она, неизменная и бессмертная, продолжала удивлять его новыми красотами, и он никогда не сможет насытиться ею. Выбившаяся прядь волос упала ей на щёку, и Кили лёгким движением смахнул локон с её лица. Но как бы он ни был осторожен, её эльфийские чувства уловили даже это легчайшее прикосновение. Тауриэль медленно открыла глаза, хотя мгновенная ясность взгляда не соответствовала этому ленивому движению. Без сомнения, даже во сне она оставалась настороже. — Ты оставила меня, моя любовь, — сказал он, — И забрала все одеяла. Она улыбнулась, мило и застенчиво. — Кили, для меня, тебя и всех этих одеял на кровати слишком мало места. Гном вздохнул. — Одному здесь не так уж и хорошо. — Тогда иди сюда, глупый гном. Кили спустился на пол и уютно улёгся в куче стёганых одеял спиной к ней. — Hadhodeg, — прошептала она ему на ухо и обняла. — Судя по всему, не такой уж и маленький, — пошутил он в ответ, намекая на ласкательное эльфийское прозвище, которым она его называла, и которое можно было перевести, как «мой маленький гном». Тауриэль рассмеялась, её дыхание щекотало ему волосы. — Ты хочешь сказать, что я слишком большая? — Это невозможно. В последний раз, когда я проверял, у тебя был идеальный рост. — Тогда нам придётся найти другую кровать. Кили усмехнулся. — Ты имеешь в виду, спать на улице? Она ткнулась носом ему в волосы и поцеловала в затылок. — Сейчас лето, погода хорошая. Здесь много зелени. Разве тебе не понравилось бы спать снаружи? — Мне нравится спать с тобой, amrâlimê. — Это легко уладить. Тауриэль просунула руку ему под рубашку и, поглаживая его пальцами, опять задремала. Кили лежал неподвижно, наслаждаясь каждым вдохом, который она делала, прижимаясь к нему, и это было всё, что ему было нужно для счастья. ********* После завтрака Тауриэль с Бильбо отправились на рынок к бакалейщику и мяснику. То, что эльфийка притягивала к себе любопытные взгляды, было неудивительно. И пусть не все смотрели на неё с дружелюбием, тем не менее и с ней, и с Бильбо окружающие хоббиты были предельно вежливы. Возможно, после своего приключения мистер Бэггинс уже не пользовался прежним уважением, но он был богат и щедр, а эти замечательные качества компенсировали любые его чудачества. Заказав мясо для жаркого, они зашли к булочнику, где Тауриэль выбрала булку с цукатами для вечернего чая. Эльфийка старалась не смотреть на округлую фигуру жены пекаря, которая заворачивала покупки в коричневую бумагу. Хоббитанка была не просто пухленькой: она была беременна, и судя по пышности её юбки, должна была скоро родить. За свою жизнь Тауриэль видела мало беременных женщин, и раньше они не вызывали у неё любопытства. Теперь же ей хотелось спросить, каково это, носить ребёнка? Чувствовать, как эта маленькая душа приникает к твоей? Чувствовать наполняющую тебя радость? Несмотря на предосторожность, должно быть, жена пекаря заметила её интерес, потому что её круглые веснушчатые щёки покраснели, когда она протягивала эльфийке хлеб. — Простите, я не хотела показаться грубой, — проговорила Тауриэль, — Просто среди эльфов молодые матери встречаются крайне редко. — Нет молодых матерей? — молодая женщина удивлённо округлила свои голубые глаза. Если бы она услышала, что эльфы не едят и не спят, её реакция наверняка была бы точно такой же. — В наши дни это так. Хотя… Я бы очень хотела стать ею. Хоббитанка улыбнулась, как будто это признание превратило Тауриэль из чужачки и незнакомки в почти родственную душу. — Ну, это довольно просто. Хотя я думаю, что это своего рода вызов, — она рассмеялась над своей шуткой, — Но довольно скоро я всё узнаю. Уф, пора бы малышу уже и родиться. День-деньской таскать его перед собой ужасная тяжесть! — Он у вас первый? — рискнула спросить Тауриэль, воодушевлённая дружелюбием молодой женщины. — Точно. И мы так этим гордимся, правда, Фредди? — она улыбнулась мужу. — О, да, — подтвердил пекарь, поднимая глаза от замысловатого торта, который он покрывал глазурью. Он смотрел на Тауриэль с любопытством, хоть и слегка неуверенно. Эльфийка чуть заметно склонила голову. — Да благословят вас Валар, — проговорила она и вышла следом за Бильбо из лавки. — Я никогда не видела столько разных сортов хлеба! — говорила она, когда они с хоббитом шли по оживлённой рыночной площади, направляясь к переулку, который вёл обратно в Бэг-энд. Она понимала, что обсуждать свой разговор с женой булочника ей совсем не хотелось, — А этот торт! Я и не знала, что из простой сахарной глазури можно сделать столько чудесных вещей! Бильбо тихо рассмеялся. — Должно быть, это свадебный торт для Дейзи Гринбарроу, завтра она выходит замуж за сына Миллера, — сделав несколько шагов, он добавил, — Ты хочешь сказать, что у вас на свадьбе не было торта? Судя по тону, которым хоббит произнёс эти слова, Тауриэль решила, что они совершили просто непростительную оплошность. — Нет! Зато было много другой отличной еды и свадебный эль. Насколько я знаю, это очень важная гномья традиция. — Что ж, значит, придётся заказать торт на вашу годовщину, — довольным голосом заявил Бильбо. — С огромным удовольствием! Спускаясь по Бэгшот Роу к Бэг-энду, Тауриэль услышала ровный, ритмичный треск и глухой стук и поняла, что её муж до сих пор работает в саду за домом. Сегодня утром Кили собирался расколоть несколько поленьев, которые хоббит приобрёл на дрова. Когда они подошли к воротам, Бильбо протянул руку, прося отдать ему свёрток, который она несла. — Теперь я и сам справлюсь. Сходи лучше к Кили. Может, ему нужна помощь. С лёгкой улыбкой он кивнул в сторону садовой калитки, край которой виднелся за последним поворотом аллеи. Там, сбившись в кучку, стояли три молоденькие хоббитанки. Охваченные робким любопытством, они выглядывали из-за увитой виноградными лозами изгороди. — Ох! — Тауриэль рассмеялась. Она прекрасно понимала, что её муж, как чужак и к тому же гном, просто обязан был вызвать их интерес. Девушки не замечали её, пока она не оказалась в нескольких ярдах. Тогда самая высокая из них, хорошенькая, с локонами цвета мёда, увидела эльфийку и удивлённо ахнула. Остальные тоже обернулись и посмотрели на Тауриэль широко раскрытыми глазами, а потом вся троица, нервно хихикая, бросилась прочь и исчезла в соседнем саду. Тауриэль улыбнулась про себя при мысли о том, что даже без оружия, в своём простом эльфийском платье она казалась хоббитанкам такой странной и грозной. Бросив взгляд через калитку, чтобы увидеть то, что видели они, ей пришлось зажать рот рукой, чтобы не рассмеяться. Прямо напротив ворот в самом конце сада Кили сосредоточенно рубил дрова. Одной рукой он ставил бревно на пень, а потом разделял его на щепки несколькими лёгкими, точно рассчитанными ударами топора. Он разделся до пояса, собрал волосы на затылке, а движения его рук в сочетании с блестящей от пота кожей демонстрировали все достоинства его фигуры. Тауриэль стояла неподвижно, радуясь возможности вот так на него полюбоваться, и её совсем не раздражал тот факт, что соседские девушки делали то же самое, если, конечно, они просто не находили его странным. Наверняка они были так же удивлены и заинтересованы, как и она, когда впервые увидела его таким. У эльфов не было настолько развитой мускулатуры, да и у хоббитов, насколько она знала, тоже. Что же до тёмных волос, которые покрывали его руки и грудь, то по поводу полуросликов она, конечно же, не знала, но эльфы уж точно ничем таким похвастаться не могли. Возможно, какой-нибудь другой эльф нашёл бы волосы на теле отталкивающими, но Тауриэль наслаждалась тем, насколько жёсткими и даже грубыми они были на ощупь. Она вошла в калитку, но Кили был так поглощён работой, что не заметил её. Он увидел жену только когда расколол последнее полено и повернулся, чтобы положить его к остальным. — Привет, любимая, — гном стряхнул с рук крошки лишайника и древесной коры, — Удачно сходили? — Да, — она почувствовала, что улыбается, — Ты не заметил, что за тобой наблюдают? Несколько девушек там внизу, у ворот? Кили покачал головой. — Может, они вернулись за поцелуем, который я предложил им, когда в прошлый раз был в Шире? — спросил он, весело прищурившись. — Кили, ты безнадёжен! Гном ухмыльнулся. — Да я просто пошутил. Какие-то девушки смотрели, как мы с Фили нагружали поклажу на пони у Зелёного Дракона, я сказал им, что они могут подойти поближе, и я даже разрешу им себя поцеловать. А они убежали. — Я не побоюсь тебя поцеловать. Тауриэль грациозно наклонилась вперёд, чтобы сделать это. Его губы были мягкими и сладкими, и она почувствовала, как они изгибаются в улыбке. — Даже если я весь потный и грязный? — Кили рассмеялся и обхватил рукой её талию, словно собираясь притянуть поближе, — Ты очень храбрая. — Боюсь, что пока ты не вымоешься, моей храбрости хватит только на это. — Не волнуйся, до тех пор я и сам не решусь на большее. Он убрал руку с её бедра. — Мне нравится твоя причёска, — сказала Тауриэль. Кили собрал волосы вместе с обручальными косами в высокий хвост на затылке. Она расправила несколько выбившихся прядок, которые обрамляли его лицо, — Тебе очень идёт. — Я запомню, — он погладил пальцем обратную сторону её руки, — А теперь, если ты поможешь Бильбо со вторым завтраком, я закончу с делами и пойду мыться. — Да, милый, — ответила Тауриэль и наклонилась, чтобы ещё раз его поцеловать. ********* Гриньяр с рыком сплюнул на покрытый гравием пол горной расселины. Он уже устал изо дня в день наблюдать за Высоким перевалом в Мглистых горах. Солнечный свет, отражаясь от гладкой каменной тропки внизу, слепил глаза, а холодный и чистый горный воздух обжигал лёгкие. Он торчал здесь уже почти две луны, но не нашёл ни следа, ни даже запаха гномьего принца, и его отряд уже начинал волноваться. Скоро он не сможет удержать их от нападения на какой-нибудь торговый караван, которому вздумается пройти этим путём, и как только они обнаружат себя, они рискуют спугнуть свою настоящую дичь. Не говоря уже о том, что эльфы из расположенной западнее долины Райвенделл могут решить прочесать перевал, если услышат об орочьей банде, угрожающей путникам. И кроме того, он начинал подозревать, что на обратном пути на восток гном не собирается пересекать горы этим путём. Гриньяр ненавидел бездельничать здесь, особенно учитывая тот факт, что у него было своё собственное мнение о том, где искать. Разведчики из Гундабада сообщили, что принц путешествовал в компании эльфа, и орк думал, что скорее всего, эти двое отправились в Морию. Поговаривали, что гномы, которые когда-то жили там, дружили с эльфами. Возможно, принц надеялся отвоевать королевство с помощью эльфов. Ни этого союза, ни гномьей победы орки не могли и не должны были допустить. Но всё же у Гриньяра была причина думать, что народ Дурина всё-таки попытается сделать это. Не было сомнения, что потеря древнего дома до сих пор терзала их так же, как поражение при Эреборе мучило каждого орка, который сражался на этой проклятой горе. Но теперь у него появилась возможность отомстить виновникам этого разгрома. Когда Гриньяр думал об этом, его когтистая лапа в предвкушении сжимала рукоять клинка. Будь он проклят, если позволит кому-то другому добраться до этого принца раньше него. Он не хотел никаких наград, он хотел только мести за то, что они вынуждены были бежать, как крысы, от этих самодовольных так называемых «свободных народов», возомнивших себя настолько великими и могущественными, что осмелились утверждать, будто Средиземье принадлежит только им. Гриньяр был там, он возглавлял один из последних батальонов, идущих к Вороньей высоте, прежде чем гномы и их проклятые союзники сомкнули ряды и обратили засаду в бегство. Даже у самой чёрной бездны ему не забыть этого позора. Очень скоро орки докажут своё право на власть. А пока Гриньяр наслаждался мечтами о том, как будет изливать свою ярость на этого сопливого гномьего князька. Мелкий червяк наверняка считал себя ни много ни мало героем войны, однако никто — и уж точно не эльфийская сука — не сможет защитить его от того, что приготовил для него Гриньяр. Гном пожалеет, что вообще увидел эту гору; Гриньяр обязательно перед самым концом заставит его признаться в этом, хоть это ублюдку и не поможет. А потом, когда с гномом будет покончено, они пошлют его голову в Эребор. Орк облизнулся, подумав об этом, мысль была слишком уж возбуждающей. Что ж, решено. Сегодня вечером после захода солнца он поведёт свой отряд на юг.