Весна после зимы и солнце на листьях

Как только Тауриэль добралась до первых скалистых выступов под Дол Гулдуром, начался холодный, надоедливый дождь. Эльфийка протиснулась меж тяжёлыми, колючими лозами, которые опутывали скалу и стены крепости, и тихо выругалась. Ещё четверть часа под дождём, и она промокнет до нитки. Мало того, что мокрая одежда может выдать её, когда она попадёт в крепость, но даже запасная тетива, надёжно зашитая в кармашек внутри корсажа, окажется бесполезной. Но раз уж Кили был где-то внутри, запертый в этих грязных подвалах, то у неё не будет времени ни обсохнуть самой, ни сушить снаряжение. О, Валар, пусть запасной вход в крепость окажется где-то здесь! Ну пожалуйста! Эльфийка пригнулась, чтобы осторожно пролезть под низкой виноградной лозой, стараясь не зацепиться большим колчаном Кили. Сверкнула молния. От неожиданности Тауриэль выпрямилась слишком быстро, и вес непривычного снаряжения на спине лишил её равновесия. Споткнувшись, она качнулась вперёд и выставила перед собой руки, чтобы не удариться о раскрошенную каменную кладку. Она прислонилась к стене, чтобы выровнять дыхание, и вдруг почувствовала под ладонями не камень, а гнилое дерево. Она нашла то, что искала: тайный нижний вход в крепость. Тауриэль шёпотом вознесла хвалу Элберет, плечом приоткрыла дверь и шмыгнула внутрь. В сумерках она различила очертания змеящейся вверх лестницы; проход был узким, и отбиваться на ней можно было только в одиночку. Пока всё шло хорошо: всё было именно так, как она и ожидала. Эта крепость когда-то была возведена Орофером, и самые старые, нижние уровни строились по тому же плану, который использовал его сын для своего собственного дворца. Лестница была в длину примерно сотню футов. На ней не было ни окон, ни дверей, и вела она в помещение, которое некогда, скорее всего, служило караулкой. Сейчас здесь было темно и пусто, но сквозь дверной проём на противоположной стене пробивался тусклый свет. Сердитые орочьи голоса эхом отдавались от каменных стен, и Тауриэль затаила дыхание, прислушиваясь. Она с облегчением вздохнула, поняв, что врагов было не больше двух. Может быть, трое. Она не была уверена чего ожидать: был ли здесь целый гарнизон орков? Однако же до сих пор ничто в Дол Гулдуре не говорило о том, что крепость была обитаема. Неохраняемый другой вход и пустующая караульная комната давали эльфийке надежду на то, что ей придётся иметь дело с той дюжиной орков, которых она выслеживала последние пару дней. И если ей повезёт, то пауки уже уменьшили их число. Надежда и отчаяние дико трепетали внутри. Теперь так мало отделяло её от Кили! Но если он уже погиб, количество противостоящих ей орков, пусть их будет хоть горстка, не будет иметь для неё значения. Интересно, почувствует ли она его смерть? А может, она просто ощутила бы боль, если бы его фейри отделился от неё, и дух его покинул этот мир? Или он просто исчезнет, не оставив после себя никаких следов? Мир… нет, даже не мир, а она сама осталась бы пустой и покинутой. Потянувшись за кинжалами, её руки мимолётным движением скользнули по животу. Сожаление охватило её при мысли о том, что если бы между ними всё пошло по-иному, теперь она могла бы носить его дитя. Тауриэль выхватила клинки и двинулась вперёд к свету. С обоих сторон коридора было множество залов — скорее всего, казарм — но везде было темно, и только в самой дальней из комнат неуверенно мигал огонёк. Эльфийка подкралась ближе, и голоса сложились в слова. — Никогда не видал, чтобы капитан так бесился. И чего это его так вздрючило? Я спросил, когда можно будет поиграться с гномом, а он чуть не оторвал мне голову, — ворчал кто-то.  — Кажись тот чёрный, ну призрак, который слоняется поблизости, хочет забрать пленника, — проскрипел второй голос. Тауриэль почувствовала, как сильно забилось сердце. Значит, Кили до сих пор был жив?  — Дерьмо тролля! Я тащил свою задницу в такую даль не для того, чтобы отдать другим всё веселье. По камням зашаркали сапоги, а потом что-то ударило в стену.  — Чего уж хуже, — ответил второй орк. Он засопел, чихнул и продолжил, — Углаш говорит, что приказано отпустить гнома живым. И невредимым. Благословенные Валар! Эльфийка замерла рядом с освещённым дверным проёмом, сердце бешено колотилось в груди. Послышался смех.  — Как бы не так, — опять заговорил первый, — Так я ему и поверил. По пути сюда я видел капитана. Он говорил Урзулу, чтобы тот никого не пускал к пленнику, и особенно того парня в чёрном. А потом сам потопал в подвал. Думаешь, он попёрся к гному поболтать о погоде? Он злорадно рассмеялся.  — Может, так. А может, и нет. Сдаётся мне, Гриньяр здорово боится той твари в чёрном. И если эта дрянь потребует гнома, наш капитан наизнанку вывернется, но всё сделает. Тауриэль лихорадочно размышляла: мысли просто роились в её голове, под стать неистовому биению сердца. Кили жив. Но кроме этих орков кто-то ещё хотел заполучить его. И что бы там ни приказали главарю орков относительно пленника, Тауриэль не могла ему доверять. Она должна была добраться до Кили и как можно скорее. Однако нельзя было допустить, чтобы эти орки остались у неё за спиной. Она не исключала возможности, что Кили тяжело ранен и не сможет даже идти, не говоря уже о том, чтобы защититься. Лучше всего было разобраться с этими двумя прямо сейчас. Эльфийка наклонилась и, подобрав с пола кусок каменной кладки, швырнула его через весь зал, прежде чем нырнуть в тёмный провал рядом с дверью, ведущей к оркам.  — Чего это там? — спросил грубый голос.  — Не дёргайся.  — Да я просто говорю, кто его знает, что ещё здесь есть? Может, тот чёрный парень тут не один?  — Так пойди и глянь. Или кишка тонка?  — Уже иду. Шаркающие шаги приблизились и остановились у входа. Тауриэль по-прежнему не могла никого видеть — должно быть, орк всё ещё стоял у дверей. Она слышала его свистящее дыхание.  — Ну давай, трусливый говнюк, — торопил первый изнутри, — Чего копаешься? Отсюда ничего не видать. Второй орк раздражённо заворчал и шагнул в коридор, хоть и по-прежнему держался в круге света костра. Тауриэль отпрянула к стене рядом с дверью своей комнаты и пнула ногой ещё один камень. Тот покатился по полу, и через несколько секунд орк подошёл к её двери. Едва он осторожно заглянул внутрь, эльфийка бросилась на него сзади: одной рукой она обхватила его голову, а второй резанула кинжалом по горлу. Орк осел, тяжело повиснув у неё в руках. Она вцепилась в него, не давая ему упасть и наделать шума. Несколько напряжённых мгновений он ещё трепыхался, борясь, а потом Тауриэль как можно тише положила его на пол.  — Баг? — позвал оставшийся орк, — Чего ты там возишься? Нашёл что-нибудь? Эльфийка вытерла окровавленные кинжалы, убрала их в ножны и взяла лук, а потом отошла вглубь комнаты, чтобы обеспечить себе чистый выстрел.  — Эй ты, ублюдок, — опять рыкнул орк. Он приблизился, стуча сапогами по камню, — Я тебе покажу, как со мной в игры играть! Скорее всего, он учуял запах крови, которая уже успела скопиться на полу, потому что вышел в коридор и принюхался. Раздался тихий лязг вынимаемого из ножен клинка, а потом орк сделал ещё несколько осторожных шагов. Теперь Тауриэль могла видеть его через дверной проём. Он заглянул внутрь и застыл, увидев труп своего товарища. Орк быстро поднял голову. Его дикие глаза встретились с ней взглядом как раз в тот момент, когда эльфийка отпустила тетиву. Стрела попала точно в цель, вонзившись орку в глаз. Он резко, коротко вскрикнул и упал замертво. В мгновение ока Тауриэль наложила новую стрелу и затаилась, выжидая. Она изо всех сил напрягала слух, стараясь уловить хоть какой-то звук, который выдал бы приближение других врагов. Ничего. Эльфийка подобрала первую стрелу и двинулась дальше по коридору. Мельком заглянув в ближайший зал, она обнаружила пустую казарму, посреди которой горела жаровня. Нужно было найти дорогу в подземелье. Вход должен был быть где-то рядом. Если это были казармы, то, как и во дворце Трандуила, они, несомненно, были расположены так, чтобы охрана имела быстрый доступ во все части крепости. Этот зал переходил в другой, из которого было два выхода: направо и налево. Тауриэль остановилась в дверях, раздумывая, в какую сторону повернуть. В обоих коридорах было одинаково темно и тихо. В конце концов, не имея ни малейшего представления, куда идти, она свернула направо. Она сделала это просто по наитию; именно так она поступила бы дома, чтобы попасть в подземелье. Тауриэль сжала в ладонях рукояти кинжалов и помчалась по коридору. По пути она обнаружила большой зал, скорее всего, столовую, а дальше ещё один, похожий на кладовку. Однако, как она ни напрягала зрение и слух, не смогла уловить ни единого признака того, что поблизости были орки, и это её беспокоило. Вокруг не было ни света факелов, ни грубых голосов. Неужели она повернула не в ту сторону? В конце концов коридор привёл её в большой склад, заваленный перевёрнутыми стеллажами и грудами дырявых доспехов и ржавого оружия. Проклятье! Тауриэль бросилась назад тем же путём, каким пришла, стараясь не обращать внимания на картины, возникающие перед глазами — видения огромного орочьего капитана, который мучает её Кили. Если Гриньяр отнимет у неё мужа, она убьёт его. Даже если это будет стоить ей жизни! Держись, Кили. Я иду к тебе! Эльфийка пошла медленнее. Она ещё раз прошла мимо пустых казарм и двинулась дальше вниз по другому коридору. Наконец-то! Впереди за поворотом появилось слабое свечение факелов. Тауриэль шагала осторожно; из услышанного разговора она знала, что вход на нижние уровни охранял по меньшей мере один орк. Она остановилась, притаившись прямо у поворота, и прислушалась. Да, из-за угла доносилось хриплое дыхание и тихий скрип кожи: там кто-то двигался. Хвала Эру, судя по звукам, охранник был только один. Тауриэль знала: самое большое её преимущество было в том, чтобы застать это существо врасплох. Подготовив ножи для атаки, которая в случае надобности легко могла превратиться в оборону, она выскочила из-за угла. Прямо перед ней стоял орк в грязной кожаной броне, прислонившись спиной к закрытой металлической двери. Увидев её, он подпрыгнул от неожиданности, но поскольку меч был уже у него в руке, он, не теряя времени, поднял его, отбивая её первый удар. Эльфийка отступила, уводя его от стены; она хотела получить возможность обойти противника сзади.  — Значит, ты всё-таки нашла нас, — рык орка был наполовину сердитым, наполовину весёлым, — По крайней мере, капитан будет доволен. Он поднял клинок в защитной позиции и шагнул к ней. Тауриэль узнала меч Кили; скорее всего, орк забрал его себе в качестве трофея. Он замахнулся на неё, но не сильно, как будто хотел, чтобы она увернулась. Она поняла — ублюдок толкал её в конец коридора, загоняя в глухой угол. Тауриэль сделала ложный выпад. Орк сместился, собираясь поставить блок, а потом опять замахнулся на неё так же, как в первый раз, однако теперь она предугадала его движение и сама ринулась в атаку, нацелив острие кинжала в горло врага. Взмахом свободной руки он отвёл в сторону её запястье. Удар был настолько сильным, что она выронила клинок, и орк тут же перехватил её руку. Он застал её врасплох, когда бросил меч и, не обращая внимания на разрезанное запястье, вырвал кинжал из другой её руки.  — Иди-ка сюда, девка, — фыркнул он, оскалившись, — Я не сделаю тебе больно. Живая ты намного лучше. Его голодная ухмылка не оставляла сомнений относительно его намерений. Тауриэль попыталась вырваться, но орк уже вцепился в снаряжение Кили, и у неё ничего не вышло. Когда он склонился, чтобы приблизить свою уродливую морду к её лицу, эльфийка подогнула колени, всем весом обвиснув в его руках, и потянула его на себя, заставив потерять равновесие. Орк споткнулся, и она пнула его, выбивая землю у него из-под ног. Даже падая, он не отпустил её. Он полетел вверх тормашками и приземлился на спину, а Тауриэль оказалась сверху на нём.  — Ах ты мелкая сучка! — заревел орк, хватая её за горло. Она вцепилась ногтями ему в глаза, и он отпрянул; не сильно, но ей хватило, чтобы вырваться из его смертельной хватки. Тауриэль огляделась в поисках своих кинжалов. Ни до одного из них она не могла дотянуться, но совсем рядом лежал меч Кили! Она ударила орка локтем в живот, чуть ниже грудины, и рванулась к оружию. Пальцы царапнули камень, но потом всё-таки зацепились за рукоять, и когда враг опять сжал её горло, эльфийка отшатнулась и, сжав обеими руками клинок, вонзила его прямо ему в грудь. Тварь содрогнулась, выдавила ужасный булькающий звук и затихла. Тауриэль издала болезненный стон. Кровь орка жутко воняла, и она быстро отпрянула от грязного уродца. Какое-то время она просто стояла, тяжело дыша, крепко сжимая рукоять окровавленного меча. О, Элберет! Она была так близка к поражению! Страшно было даже подумать о том, что сталось бы с ней и с Кили, если бы её одолели. Кили! Как бы она ни устала, она не остановится, пока не найдёт его. Тауриэль вытерла окровавленные руки и меч остатками своего изорванного плаща и вложила клинок мужа в ножны, что висели на его колчане. Теперь гномье снаряжение стало ещё тяжелее, но она всё же лелеяла надежду, что когда она найдёт Кили, у него будет достаточно сил, чтобы им воспользоваться. Тауриэль подобрала свои кинжалы, распахнула железную дверь, которую охранял орк, и побежала по лестнице вниз, в подземелье. ********* Наконец-то она пришла за ним, его Тауриэль. Её прекрасные волосы сверкали, как факел, наполняя светом это мрачное подземелье, а лицо было ярким и сияющим, как долгожданный проблеск лунного света с тёмного грозового неба. Его сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда она бежала к нему.  — Тауриэль! Тауриэль! — кричал он, пытаясь вырваться из цепей. Она остановилась перед ним, и тогда Кили увидел её окровавленные юбки и залитое слезами лицо.  — Amrâlimê?  — О, Кили. Гном видел, что она вся дрожит, но не мог понять, от горя, боли или чего-то ещё.  — Тауриэль? — он так хотел её обнять, но оковы удерживали его на месте, — Что случилось, Тауриэль?  — Кили, — её хриплый голос был едва слышен, — Кили, они забрали нашего ребёнка.  — Нет, — простонал он, — Но зачем? Почему, Тауриэль? Неужели они сделали это, чтобы причинить ему боль? Если так, то им это удалось. Никакие телесные страдания не могли сравниться с муками, которые он испытывал, видя свою любимую жену такой: сломленной и раздавленной, похожей на цветок, который растоптали. И что они собирались сделать с ребёнком?  — Тауриэль, нам нужно… Мы вернём его! Освободи меня! Тауриэль подошла ближе.  — Нет, — она качнула головой. Её зелёные глаза казались пустыми и тусклыми, как увядшие мёртвые листья, — Теперь всё кончено.  — Тауриэль!  — Ш-ш-ш, Кили, — эльфийка обвила его шею руками и снова заплакала, её ледяные слёзы капали ему на лицо. Он чувствовал, что из его глаз тоже текут слёзы, чувствовал, как сердце буквально разрывается на части, но всё же… Что-то было не так. Откуда мог бы взяться ребёнок? Даже если бы она сама того не осознавая забеременела ещё до их отчуждения, то ребёнку в её утробе всё равно сейчас было бы только несколько месяцев. И какое бы зло не умышляли враги против их малыша, у них не было никакой возможности его забрать. Кили поднял голову, чтобы спросить Тауриэль об этом, но потоки ледяных слёз застилали ему глаза. Он заморгал и увидел далеко вверху каменный потолок, чуть блестящий от влаги. Он по-прежнему был один. Душераздирающее видение страдающей Тауриэль было просто беспокойным сном, порождённым его собственными страхами. Кили задрожал. Как бы сильно он ни желал, чтобы жена пришла его спасти, ему становилось плохо от одной только мысли, что она попадёт в руки чудовищ, которые держали его в плену. Он ни капли не сомневался в том, что Гриньяр собирался сделать с ней. Намерения твари в чёрном плаще пусть и не были настолько ясны, но беспокоили его не меньше. Ох, Тауриэль, ради Валар, будь осторожнее! Он должен был освободиться. Сейчас она нуждалась в его защите больше, чем когда-либо прежде. Кили дёрнул путы на руках, но верёвка вокруг запястий надёжно крепилась к цепи вверху. Ему придётся подождать, пока кто-нибудь из орков отвяжет её и отстегнёт цепь у него на лодыжках. Может, они заберут его отсюда? Сначала Кили был уверен, что его замучают до смерти, и не надеялся снова выйти из камеры. Но существо в чёрном судя по всему хотело, чтобы он остался в живых. Когда раньше он едва не потерял сознание, ему почудилось, что это создание спорило из-за него с Гриньяром. Так что теперь у Кили ещё оставалась надежда, что он сможет предпринять последнюю попытку бежать, когда кто-нибудь из тюремщиков придёт за ним — надежда была маленькой и хрупкой, как лучик молодой луны, но большего он не мог себе позволить. Он лучше умрёт, пытаясь вернуться к Тауриэль, но ни за что не будет просто ждать, когда враги замышляли причинить ей вред. Кили попытался устроиться поудобнее, однако его руки были вздёрнуты высоко над головой, так что это оказалось невозможным. Даже несмотря на то, что орки не причинили ему другого вреда, оставаться вот так в течение нескольких часов подряд уже было своего рода пыткой. Ему ещё повезло, подумал он про себя, что его не растянули на той похожей на стол раме слева от него; уж больно она походила на дыбу. Кили со стоном мотнул головой, пытаясь стряхнуть с глаз растрёпанные космы. По какой-то извращённой иронии судьбы спутанные волосы, падающие на уши и лицо, причиняли ему едва ли не большие мучения, чем все остальные неудобства. Если бы он мог хоть на миг освободить руки, чтобы просто связать волосы назад, тогда его положение стало бы намного терпимее. При этой мысли он рассмеялся — впервые за все прошедшие дни, и этот резкий, полный отчаяния звук отозвался в затёкших, ноющих мышцах новой болью. Увы, красивую заколку для волос, которую Тауриэль подарила ему на годовщину свадьбы, он давно потерял. И всё же, Кили сто раз отдал бы эту бесценную для него вещицу за радость жизни и возможность опять увидеть ту, что подарила ему эту драгоценность. Минут через пятнадцать, в течение которых вода всё сильнее заливала ему лицо, в коридоре наконец-то зажёгся свет, и в камеру зашёл Гриньяр. Огромный орк заменил сгоревший факел на стене новым, который он принёс с собой, а потом повернулся к пленнику, и Кили совсем не понравилось выражение бешеной злобы, которая искажала морду орка, когда тот приблизился к нему. Гриньяр вытащил из-за пояса нож.  — Я согласился отпустить тебя домой живым. Но я не говорил, что отпущу тебя всего, целиком, — орк злобно прищурился, и гном понял, что Гриньяр мстил не только ему, но и твари в чёрном, которая лишила его желанной награды. Однако Кили не успел как следует осознать значение того факта, что его собирались освободить, потому что орк внезапно прижал к подбородку пленника острие ножа, так что ему пришлось задрать голову.  — Сначала я хотел отправить в Эребор твою голову, — со злорадством продолжил Гриньяр, — Но так даже лучше. Ты вернёшься домой развалиной, живым доказательством того, насколько жалок твой народ. Какой прок от наследника, который не способен плодить сыновей? Проклятье, неужели ублюдок собирался кастрировать его? Кили в ужасе отшатнулся, и орк насмешливо фыркнул.  — Интересно, будут ли они считать тебя принцем, если ты больше не будешь мужчиной? А твоя жёнушка? Она останется с тобой, когда ты больше не сможешь её ублажать? Может, она всё-таки выберет меня? Злобно ухмыльнувшись напоследок, Гриньяр убрал лезвие и опустился на колено, чтобы расстегнуть гному пояс. Во имя Махала и всех Валар, что Кили было делать? Он был скован цепями и не мог сражаться. А поскольку орк явно пришёл сюда даже вопреки приказу, никакие слова его не остановят. Если только…  — Ты стоишь передо мной на коленях, орк? — заявил Кили, когда орк дёрнул пряжку его ремня, стараясь придать голосу самый самодовольный тон, на какой только был способен, — Там тебе самое место. Гриньяр зло зыркнул на него: слова гнома явно рассердили его.  — Я запомню сегодняшний день, потому что в этот день орк впервые поклонился гному. Скоро вы все будете нам кланяться, — Кили глядел в жёлтые злые глаза, отчаянно надеясь, что Гриньяр достаточно сильно боится существа в чёрном и не убьёт его, — Что бы ты ни сделал со мной, я уже доказал своё превосходство. Эльфийка — моя жена, — он рассмеялся, — Ты и впрямь думал, что один из перворождённых по своей воле выберет уродливую, скользкую тварь вроде тебя? Гриньяр в бешенстве рванул гнома за пояс.  — Захлопни пасть, вонючий коротышка!  — Тогда кто ты, если стоишь перед коротышкой на коленях? Ты просто мерзость. Орк оскалился и зарычал, и Кили понял, что его насмешки достигли цели. Гриньяр отпустил его пояс и наклонился к цепям у его ног. Кили притворно взбрыкнул, хотя в душе был до одури рад, что его авантюра всё-таки удалась, и он вынудил орка искать возможность в последний раз унизить пленника, не прибегая к такой унизительной для себя самого позе. Гриньяр отцепил пленнику руки и, схватившись за ошейник, оттащил его от стены. Кили сделал несколько шагов. Почувствовав, что твёрдо стоит на ногах, гном повернулся и с размаху ударил связанными руками орка в лицо. Тяжёлый серебряный браслет у него на запястье врезался Гриньяру в челюсть; тот отшатнулся и на мгновение ослабил хватку. Кили рванулся вперёд, пытаясь достать до железного прута, который валялся рядом с пустой жаровней. Он почти дотянулся, когда почувствовал, как лапы орка крепко обхватили его.  — Ах ты мелкий говнюк! — рявкнул Гриньяр. Громадный орк несколькими рывками подтянул гнома вперёд и швырнул на край дыбы. Кили ощутил, как остриё ножа вонзилось в мягкое место прямо под челюстью.  — А теперь, — приказал орк, — Ты будешь лежать смирно, пока я не закончу, если не хочешь потерять ещё что-то, кроме яиц. Ответить Кили не успел, потому что тишину прорезал холодный, твёрдый и острый, как сталь, голос Тауриэль.  — Не смей трогать его.