Весна после зимы и солнце на листьях

— Ах, Тауриэль, amrâlimê. Голос Кили охрип и огрубел, а ноги и руки дрожали от напряжения и восторга. Он приподнялся над женой, чтобы заглянуть ей в лицо.  — Это было… Ты была… Идеальна. Однако вслух он этого не сказал, опасаясь, что в этот раз она, возможно, не чувствовала того же.  — Да, hadhodeg, это было.? Тауриэль затаила дыхание, одарив его застенчивой, полной надежды улыбкой.  — Я хотел сказать… В смысле, если для тебя это не было…  — Не было…  — Эм… Ну… Ты ведь говорила, что если мы не уладим наши разногласия по поводу ребёнка, ты не сможешь почувствовать удовольствия, занимаясь со мной любовью, — Кили надеялся, что уже и так достаточно покраснел, чтобы жена заметила его смущение. Ему хотелось доставить ей такую же радость, которой она одарила его. Тауриэль с тихим смехом провела ладонью по его бедру.  — Я ошибалась, Кили.  — Ты хочешь сказать…  — В нашем соединении совершенно точно не было никаких недостатков.  — Правда?  — Абсолютно.  — Хорошо. Просто прекрасно. Ты идеальна, моя любовь. Кили наклонился, целуя её в шею, пока эльфийка скользила ладонями по его бёдрам и пояснице.  — Ты был прав, когда сказал, что так мы просто можем показать, что любим друг друга. Сейчас я совсем не думала о том, сможем ли мы зачать ребёнка, а только о том, как я рада быть твоей. И этой радости для меня достаточно.  — А мне достаточно быть с тобой. Кили лёг рядом, обнял жену и перевернулся на траве так, что теперь она лежала на нём.  — Тауриэль, — он откинул выбившуюся прядь волос с её плеча, — Теперь ты будешь решать, когда мы будем говорить о ребёнке. Я больше ни слова об этом не скажу, пока ты не будешь готова. И amrâlimê, — он погладил её, — Даже если у нас никогда не будет детей, если будем только ты и я, этого мне будет достаточно для счастья. Я понял это, когда был пленником в подземелье.  — Спасибо, Кили, — Тауриэль с улыбкой обхватила его щёку, большим пальцем дразня жёсткие щетинки на подбородке, — А теперь, как твой личный эльфийский целитель, я, пожалуй, скажу, что ты особо не пострадал, если смог вот так заниматься со мной любовью. Гном фыркнул.  — Да. Но боюсь, что скоро ты будешь выглядеть мне под стать, — он очертил пальцем линию её шеи и ключиц, обводя контуры розовых следов, оставленных его зубами и губами. Тауриэль рассмеялась.  — Когда мы вернёмся в Эребор, тебе придётся использовать своё влияние принца, чтобы ввести в моду высокие воротники.  — Или же мне просто придётся быть более осторожным в том, где и как тебя целовать, — шутливым тоном ответил он.  — Ну уж нет! Тогда ты перестанешь быть моим безрассудным возлюбленным! Ты же не хочешь утратить большую часть своего обаяния. Тауриэль склонилась, обхватив губами мочку его уха.  — Как я могу разочаровать свою прекрасную жену! В конце концов, я весь к её услугам. Кили с нежностью обхватил её лицо, с восторгом отвечая на её яростный поцелуй. ********* — Не могу дождаться, когда мы вернёмся домой, — заявил Кили, когда на следующий день они повернули на север. Тауриэль улыбнулась, согретая выражением нежной тоски на лице мужа. Теперь не чертоги в Синих горах, а Эребор был для него настоящим домом. И она тоже была его частью.  — Я тоже этого хочу. Гном рассмеялся.  — Надеюсь, ты понимаешь, что нам больше не придётся спать под открытым небом.  — Признаюсь, я начинаю ценить преимущества безопасного сна в каменных стенах.  — И на перинке, — мечтательно добавил Кили, — Ты же не станешь хуже думать о моей гномьей выносливости, если после нескольких ночей на полу подвала и под влажными корнями деревьев мне хочется немножко себя побаловать?  — Нет, любимый. Ты заслуживаешь намного большей роскоши. Но Кили… — она подошла ближе и взяла его за руку, — Как ты можешь так легко забыть то, что произошло с тобой только несколько дней назад? Конечно, я не хочу, чтобы ты расстраивался из-за опасностей, которые уже позади, я просто удивляюсь, как после всего, что недавно чуть было не случилось с тобой, ты можешь быть таким беззаботным. Тауриэль опасалась, что поначалу он будет подавлен, потому что хотя все телесные повреждения были незначительны, морально во время плена он, несомненно, страдал. Кили повернулся к ней лицом и продолжил идти задом-наперёд.  — А с чего мне хмуриться, если я жив, а ты рядом со мной? Ты делаешь меня таким счастливым, amrâlimê, — его лицо озарилось солнечной улыбкой, — И кроме того, мы, гномы, очень сильны и духом, и телом. Так просто нас не сломить.  — Понятно! Ты просто поражаешь меня, hadhodeg. Рядом с тобой я и сама становлюсь сильнее, — Тауриэль сжала его руку, — Я уверена, что леди Галадриэль сказала правду о нас. Когда я с тобой, я чувствую себя по-другому. Я становлюсь более живой. Его счастливый взгляд стал задумчивым, однако он промолчал — только чуть отступил и пошёл с ней рядом. Все следующие дни они быстро шли на север по долине реки, не встречая никаких опасностей. Не прошло и двух недель, как они достигли лесной тропы, по которой Кили и его спутники в прошлый раз пересекали Лихолесье, а ещё через восемь дней гном и эльфийка добрались до дворца короля эльфов. ********* Дожидаясь, пока заварится чай, Морвен пролистывала кипу бумаг, которые лежали у неё на столе. Она была управляющей в королевском дворце: составление счетов и просмотр описей и квитанций всех привозных товаров было её обязанностью. Она собиралась разобраться с ними сегодня, но её всё время отвлекали. Сперва повар потащил её на кухню, чтобы пожаловаться на качество последней партии муки, потом виночерпий спрашивал, что она думает о выбранных образцах бочек, присланных с нового виноградника, хозяин которого надеялся стать постоянным поставщиком подвалов Его Величества. Виночерпий оказался малым словоохотливым, тем ещё болтуном. Хлебнув лишку, он любил поговорить на тему хорошего вина, так что вырваться от него Морвен удалось только через пару часов. Наконец, её позвали, чтобы она проследила за тем, как подготавливают апартаменты для принца Кили и его жены. Это последнее занятие доставило ей огромное удовольствие; Тауриэль была одной из самых близких её подруг. Темноволосая эльфийка была очень рада приветствовать молодую пару и лично убедиться, чтобы в комнатах было всё, что могло им понадобиться. Было совершенно очевидно, что эти двое до сих пор без ума друг от друга, совсем так же, как и в день своей свадьбы. Между ними было столько нежности и тепла, что Морвен и сама стала задумываться о том, каково это, любить кого-то. Но к кому из знакомых она могла бы испытывать такие чувства? Чай заварился. Морвен налила себе чашку и уже уселась за стол, когда в открытую дверь громко постучали. Она подняла глаза — у входа в её кабинет стоял Кили.  — Здравствуйте, госпожа Морвен, — начал он.  — Кили! В ваших комнатах чего-то недостаёт?  — Нет! — принц резко встряхнул головой, рассыпая по плечам тёмные волны волос. Теперь Морвен понимала, отчего Тауриэль считала гнома красивым, — Всё прекрасно и очень удобно, спасибо. Я хотел спросить, не поможете ли вы мне сделать сюрприз для Тауриэль?  — Всё, что угодно. Хотите чаю?  — Нет. Ну, может, одну из этих штук… Кили показал на маленькие тарталетки с ежевикой, которые стояли на чайном подносе. Эльфийка подвинула к нему тарелку. Гном откусил кусочек и одобрительно замычал.  — Вкуснотища. В общем, я хотел спросить, могу ли я достать для Тауриэль цветов?  — Конечно. И какие цветы вы хотите?  — Не знаю, — он рассмеялся над своей нерешительностью, — Что-нибудь шикарное. Может… У вас есть розы? В Шире росли очень красивые розы, и она была от них просто в восторге.  — Да. Наш садовник выращивает розы. Сколько вам нужно?  — А можно заполнить ими всю комнату? Морвен рассмеялась.  — Воистину королевский подарок из королевских садов!  — Пришлите мне счёт, я честно за них заплачу, — забормотал Кили, запихнув пирожок в рот. Эльфийка покачала головой.  — Нет-нет. Пусть это будет мой подарок на ваш медовый месяц. Принц улыбнулся. Он был совершенно очарователен, даже несмотря на то, что был гномом.  — Спасибо. Сегодня мы ужинаем с королём, так что, если вы пришлёте цветы, пока нас не будет, я буду очень вам благодарен.  — Разумеется, Кили. Хотите ещё чего-нибудь? Гном вежливо поклонился.  — Нет, это всё. Огромное спасибо.  — Может, завтра или послезавтра вы с женой пообедаете со мной? Мне ужасно хочется услышать обо всём, что случилось с вами после свадьбы.  — С удовольствием. А теперь я должен спешить. Тауриэль думает, что я в ванной. Кили схватил с тарелки, которую Морвен протянула ему, ещё одно пирожное, подмигнул ей и убежал. Эльфийка успела просмотреть только два листа со счетами, когда лёгкие шаги подсказали ей, что в комнату ещё кто-то вошёл. На этот раз перед ней стояла её подруга.  — Тауриэль! Что я могу сделать для тебя, meldis? Казалось, рыжеволосая эллет и не подозревала, что только что чуть не столкнулась здесь с мужем.  — Мне нужно платье, — объяснила она.  — Те, что в шкафу, тебе не понравились? Или не подошли? Морвен внимательно осмотрела фигуру подруги. Нет, её стан был таким же стройным, как и всегда. Если она и ждала ребёнка, то срок был ещё очень небольшой, чтобы это разглядеть.  — Спасибо тебе, все они просто прелестны. Ты лучше всех знаешь мой вкус, — её щёки покрылись чуть заметным румянцем, — Я бы хотела надеть для Кили что-то особенное.  — Ну конечно. Она должна была догадаться. Скорее всего, в пути Тауриэль предпочитала свой практичный охотничий наряд, поэтому сейчас она (как и её муж) наверняка хотела сменить его на что-нибудь более соблазнительное.  — В дворцовом гардеробе я видела несколько платьев, которые могли бы тебе пригодиться.  — Благодарю! Морвен встала из-за стола и, взяв Тауриэль под руку, повела её к двери.  — Итак, какой ты предпочитаешь цвет? ********* С тех пор, как Трандуил в последний раз видел свою бывшую подопечную, прошло не больше года, но даже за это короткое время она изменилась, стала настолько ослепительной и сияющей, каким никогда не был ни один лесной эльф. Король подумал, что если бы четыре года назад она выглядела так же, он вряд ли осмелился бы оспорить выбор своего сына. И всё же, как ни странно, эта перемена была заслугой гномьего принца: отрицать то, что он и рыжеволосая эллет обладали одинаково живым духом, было нельзя. Когда Кили взглянул на жену поверх бокала с вином, владыка Лихолесья улыбнулся про себя, вспомнив другую молодую красавицу, которая когда-то так же притягивала его взгляд. Воспоминания о ней всегда терзали его сердце, но сегодня старая боль сглаживалась осознанием того, что он сам хоть немного посодействовал счастью этой молодой пары. Когда последний из слуг унёс остатки десерта, оставив их наедине, Тауриэль повернулась к королю, и серьёзность её лица поразила его.  — Милорд, мы хотим спросить вас кое о чём, — начала она, — И ради нашего блага, это должно остаться между нами.  — Да? Они были представителями союзного государства и уже только поэтому заслуживали от него такой милости. Но даже если бы Кили и не был принцем, Трандуил оказал бы им эту услугу только лишь из чувства привязанности к этой достойной молодой девушке.  — Мы ещё никому не говорили об этом, но… Мы были в Дол Гулдуре, — проговорила она. Новость потрясла Трандуила, и он даже не пытался этого скрыть. Он был уверен, что Кили был не настолько безрассудным, чтобы тащить жену в это проклятое место ради одного только авантюрного любопытства.  — В нескольких днях пути от Лотлориена на нас напали орки. Нас разделили, и Кили попал в плен.  — Валар, ты должна быть осторожна, дитя! — невольные воспоминания о похожей трагедии придали голосу короля резкость, но он тут же смягчился, когда в глазах юной эллет появилось чувство вины, — Прости меня, Тауриэль, я знаю, что ты не глупа. Я сказал это лишь потому, что не желал тебе такой потери. Она кивнула и с нежностью взглянула на гнома.  — Мы думали, что они просто хотели отомстить, вы ведь знаете, что гномы и орки долго и жестоко воюют между собой, но в этой проклятой крепости мы столкнулись с чем-то намного худшим, чем любой орк. И мы надеемся, что вы что-нибудь знаете об этом существе.  — Продолжай.  — Я видел только фигуру в чёрном плаще с капюшоном, — теперь заговорил Кили, и тёмные глаза гнома как будто были сосредоточены на этом памятном для него образе, — Она была укутана плотно, я даже лица не разглядел. У него был ужасный шипящий голос, а когда он приблизился, я ощутил холод. Но хуже всего было не это… — гном задрожал, — Даже находиться рядом с ним в одной комнате было жутко. Как будто… Как будто он читал мои мысли, обгладывал плоть до костей, переполнял меня ужасом, который я не мог объяснить. Трандуил подался вперёд, пристально всматриваясь в Тауриэль.  — Ты тоже встречала это существо? Эльфийка зажмурилась и сглотнула.  — Да. Когда мы бежали из подземелья. Я чувствовала его приближение. Оно было очень древнее, очень могущественное и злое. Ещё никогда в жизни я ничего подобного не встречала. Оно чуть не изувечило меня страхом и болью, — она широко распахнула полные тревоги глаза, — Я воззвала к Элберет, и тем самым разрушила его власть над нами. Это позволило нам уйти, но я не могу поверить, что мне удалось одолеть его, пусть даже с помощью Леди Элберет. Трандуил какое-то время молчал, прежде чем снова заговорить.  — Мне кажется, я знаю, с чем вы столкнулись. И вам очень повезло, что после этого вы остались живы. На самом деле я бы даже сказал, что вы выжили только потому, что оно само этого захотело. Какими бы опытными воинами ни были вы оба, ни эльф, ни один из смертных не сможет одолеть такого врага.  — Мы тоже так решили, — сказала Тауриэль. Кили пригнулся вперёд в своём кресле.  — Так что это было? Король эльфов чувствовал, как медленно в нём оживают воспоминания, всё то, о чём он не хотел вспоминать.  — В юности я сражался в последнем Великом Союзе, когда был повержен тот, кого мы не называем вслух. За него сражалось много существ: орки, тролли и прочие мерзкие твари. А ещё люди, которых он развратил, дабы они служили ему. Но ужаснее всех были Девятеро, которым он даровал часть своей мощи. Назгулы, так их тогда называли. Кольценосцы. Мы надеялись, что они исчезли вместе с Ним. Лица обоих его собеседников исказились тревогой. Тауриэль потянулась рукой к мужу под столом.  — Значит, вы не знаете, почему он оставил вас в живых? — спросил Трандуил.  — Мне кажется, ему нужен наш ребёнок, — ответил Кили, в его голосе слышались грубые, даже агрессивные нотки, — Он не позволил оркам трогать меня, когда узнал, что Тауриэль моя жена. А ещё он спросил, есть ли у нас дети. Покровительственный тон гнома, хоть в этом и не было нужды, польстил королю. Что мог хотеть Кольценосец от такого ребёнка? Да и могут ли вообще эльф и гном произвести на свет потомство? Тауриэль ещё не носила в себе дитя; её дух был ярок, но этого сияния было недостаточно для двух фэйри. Будучи Синда, Трандуил слишком хорошо видел это.  — Полагаю, все дети, которых вы могли бы произвести на свет, были бы в такой же безопасности, как и при других обстоятельствах, — проговорил он, — Страх-величайшее оружие Кольценосцев. Вероятно, это существо хочет объявить о своём присутствии в Дол Гулдуре и посеять тревогу в тех, кто надеется восстановить жизнь в своих землях после недавней войны. Кили, как принц, ты идеальный посланник, ибо твоё влияние распространяется и на соседние королевства, даже на моё. И тебя можно безболезненно оставить в живых. Твоя эльфийская жена не дала тебе потомства, и возможно, Призрак вообразил, что ты во всяком случае не продолжишь род Дурина. Думаю не тебе, а твоему брату, как наследнику трона Эребора, следует больше опасаться его злобы.  — И что нам делать? — спросил Кили, его голос был серьёзным, под стать выражению его лица. Трандуил вдруг понял, что уважает этого гнома, ведь ему хватило смирения спросить не просто чьего-то совета, но совета эльфа. Король чуть заметно улыбнулся.  — Ты защищаешь свою жену и своё королевство. Признаюсь, это меня не удивляет. По правде говоря, мы знаем то, что знали всегда: ни одной, ни даже двух побед недостаточно, чтобы избавить мир от зла. И всё же я думаю, вам вряд ли понадобится мой совет. Вопреки вашей молодости, а может, и благодаря ей, вы проявили себя мудрыми, опытными воинами. Вы никогда не позволяли другим сражаться в ваших битвах за вас, и остальные черпали в вашем мужестве силу. Король поднял бокал с вином, задумчиво покрутил в руке.  — И всё же, как тот, кто намного вас старше, я позволю себе дать вам совет. Пусть неопределённость этого мира не заставит вас отказаться жить в полную силу, иначе вы рискуете лишиться благословений, которыми одарили вас Валар во время испытаний. Трандуил на собственном опыте усвоил этот горький урок: пытаясь уберечь от горя утрат своё королевство и своё собственное сердце, он лишил единственного сына заслуженных отцовских объятий. Тауриэль нежно улыбнулась.  — Я понимаю. И никогда этого не забуду. Молодая эллет повернулась к мужу; нежность и желание, которые озарили её лицо, подсказали Трандуилу, что для двух юных любовников он здесь лишний, и этот момент принадлежит только им. Король допил вино и поднялся.  — Прошу меня простить. Близится ночь, а для того, чтобы провести этот вечер с пользой, мои советы вам не нужны. Гном и эльфийка залились краской.  — Желаю вам доброй ночи. ********* Когда после ужина они добрались до своих комнат, Кили отступил в сторону, пропуская жену вперёд.  — Мммм, какой чудесный запах, — сказала она, входя, — О, Кили… Тауриэль радостно рассмеялась и легко закружилась по комнате. Гном вошёл следом и понял, что Морвен выполнила его просьбу — на столе, на всех стульях и полках стояли розы в вазонах, кувшинах и вазочках. Цветы поражали обилием красок: красные, розовые, белые, персиковые, лавандовые, золотистые и даже какого-то насыщенного, бархатисто-чёрного оттенка. Эльфийка резко повернулась к мужу, её глаза сияли от восторга.  — Meleth, никто никогда не делал для меня такого! — проговорила она, задыхаясь. Кили улыбнулся ей в ответ.  — Я пытался придумать самый эльфийский подарок, какой только мог.  — Кили, это прекрасно, — Тауриэль поцеловала его, а потом отвернулась и ткнулась лицом в ароматные тёмно-красные розы, — Мы должны попробовать вырастить такие в Эреборе, в том самом саду, который ты мне обещал, — она протянула ему один из цветков, — Разве это не восхитительный запах? Кили поднёс розу к носу и вдохнул аромат.  — Да, это чудесно.  — Теперь я знаю, должно быть, тебе помогала Морвен, — Тауриэль взяла со стола бутылку с позолоченными эльфийскими буквами на этикетке, — Она знает, как я люблю этот игристый мёд. Это редкий напиток. Его делают из нектара, собранного исключительно в полнолуние в середине лета.  — А как они учат этому пчёл? Эльфийка весело рассмеялась.  — Понятия не имею. Тебе придётся спросить об этом у пчеловодов Имладриса, когда мы будем там в следующий раз. Этот мёд оттуда. Она протянула ему бутылку.  — Я открою. Есть бокалы?  — Да, вот они. Тауриэль указала на стол.  — Налей мне, я скоро вернусь. Она взбежала по коротенькой лестнице, которая вела в другую часть покоев.  — О небеса! — Кили услышал её крик, хоть саму её не было видно, — Даже спальня вся в розах! Гном ухмыльнулся, наливая в бокал игристый напиток. На Святки обязательно надо будет послать Морвен какой-нибудь приятный подарок. Он как раз убирал с дивана последнюю вазу с цветами, когда увидел жену на верхней ступеньке лестницы.  — Священная наковальня Создателя! — выдохнул он. На ней было совсем не то платье, в котором она ходила на ужин. Складки мшисто-зелёного крепа свободно падали с её плеч, создавая открытый вырез, который спускался почти до талии. Когда она шла вниз по лестнице, юбка всколыхнулась одним плавным движением, и высокий разрез с одной стороны обнажил длинную изящную ногу. Тауриэль подошла, и Кили почувствовал, как всё перевернулось внутри.  — Любовь моя, ты прекрасна. Теперь она стояла рядом, и он мог в полной мере оценить воздушную ткань платья, сквозь которую просвечивала нежная кожа. Он сомкнул руки у неё на талии и обнаружил, что спина у неё тоже была обнажённой.  — Спасибо. Тауриэль приподняла его лицо, медленно поцеловала, пока гном скользнул ладонями ей под юбку и двинулся вверх по бедру, чтобы обхватить ягодицы. Эльфийка рассмеялась ему в губы.  — Что, рановато? — Кили ответил на её взгляд озорной улыбкой.  — Я готова, если ты этого хочешь. Хотя, может, сначала бокал медовухи?  — Да, точно. Ты слишком красивая, чтобы сразу раздеваться. А я пока что буду наслаждаться тем, что у меня перед глазами. Он опять обхватил рукой её талию, прижался, скользя губами и кончиком носа по коже, и наконец поцеловал округлость на внутренней стороне груди. Протянув жене бокал с медовухой и взяв для себя ещё один, Кили уселся рядом и удобно вытянул ноги на диванных подушках. На вкус напиток был сухим с яркой цветочной ноткой, и пузырьки щекотали ему рот.  — Мммм, просто здорово. У тебя отменный вкус, amrâlimê. Тауриэль многозначительно улыбнулась.  — Думаю, да, — она положила ступню ему на колени, и от этого движения юбка разошлась в стороны, обнажив её ногу от щиколотки до бедра. Гном с усмешкой положил ладонь ей на лодыжку.  — Кстати о вкусах. Я вспомнил, что должен спросить у тебя кое о чём. Эллет глотнула вина и игриво блеснула глазами.  — Если ты желаешь знать, хочу ли я сегодня вечером начать сверху или снизу, думаю, тебе придётся меня удивить.  — Благословенный Дурин, так далеко в своих мыслях я пока что не заходил, — Кили ухмыльнулся, перебирая в уме все варианты, ради которых им не придётся покидать диван, — Мы могли бы попробовать… Он подался вперёд, чтобы до неё дотянуться, однако Тауриэль остановила его, легонько уперевшись ступнёй ему в грудь.  — Ещё нет, сейчас я хочу услышать то, о чём ты хотел бы меня спросить.  — Тогда прекрати отвлекать меня, Таур, — Кили схватил её за ногу, и она задрожала, когда он потёр ступню большим пальцем, — Итак, — продолжил он, — Когда мы вернёмся домой, на свадьбе Фили ты в первый раз официально появишься, как член королевской семьи и моя супруга. Мне нужно сделать тебе корону. Поэтому мне интересно, какие камни ты хочешь, чтобы я использовал. Я подберу любой цвет, какой ты пожелаешь, но я подумал, что сапфиры или изумруды подойдут тебе лучше всего. В моей короне сапфиры, но изумруды подходят к твоим глазам.  — Наверное, мне всё-таки нужна корона, — Тауриэль покорно вздохнула.  — Да, ты будешь моей Тауриэль Uzbadnâtha.  — Uzbadnâtha, — повторила она, медленно выговаривая незнакомые слоги, — И что это значит?  — Принцесса. Эльфийка рассмеялась.  — Мне нравятся твои гномьи слова. Они всегда в три раза длиннее, чем нужно. Кили глотнул вина и пожал плечами.  — Если хочешь, можешь притвориться, что это означает «королева моего сердца и огонь моих чресел». Тауриэль фыркнула.  — Ты хочешь, чтобы я краснела каждый раз, когда будут произносить мой титул? Гном нежно улыбнулся.  — Ты в любом случае будешь краснеть. Но так ты хотя бы будешь думать обо мне. Она легонько пихнула его ногой под рёбра.  — Ты неисправим. Значит, ты спрашивал, какие я хочу носить камни? Я думаю… — она легонько провела пальцами по его предплечью, — Я бы хотела, чтобы они соответствовали твоим. Ведь я ношу корону только благодаря тебе, поэтому я хочу, чтобы она символизировала мою связь с тобой.  — Как пожелаешь, любовь моя, — Кили наклонился, поцеловал её в лодыжку, а потом поставил свой бокал и взял вместо него розу, — Этот цветок похож на тебя, — он задумчиво вертел в пальцах бело-розовый бутон, — Он красивый и нежный, но совсем не хрупкий: у него есть шипы. Мне нравится твоя сила. Ты продолжаешь бороться даже тогда, когда кажется, что хуже уже некуда. Ты прекрасна и свирепа, ты моя воительница и моя госпожа.  — Спасибо, Кили, — прошептала она.  — Я никогда не забуду, какой ты была, когда нашла меня в подземелье. Мне казалось, я снова влюбился в тебя тогда: ты была просто страшна. Тауриэль чуть заметно улыбнулась и удивлённо склонила голову.  — Ты была в такой ярости только потому что любишь меня, — добавил он.  — Да. Хотя для того, чтобы показать, что я люблю тебя, не обязательно убивать орков. Для этого есть куда лучший способ, — проговорила она низким, соблазнительным голосом. Кили подполз к её краю дивана: это позволило ему сгладить разницу в росте и дало возможность целовать жену без необходимости тянуться вверх. Не то, чтобы он возражал, но разнообразие в любом случае было приятно.  — Кили, подожди, — шепнула Тауриэль ему в губы. Гном чуть-чуть отстранился. Эльфийка допила вино и отставила в сторону свой бокал. Он прижался к ней снова, и Тауриэль откинулась назад, упираясь спиной в подлокотник дивана. Когда он поцеловал её, она обхватила ладонями его лицо, скользя пальцами по волосам, задевая кончики ушей.  — Мммм, Таур, ты просто чудо, — выдохнул он. Кили дотронулся до её шеи, медленно провёл пальцами вниз по обнажённой глубоким вырезом коже, и Тауриэль задрожала, когда он коснулся впадинки живота.  — Ты делаешь это каждый раз, — шептала она между поцелуями, — Неужели тебя совсем не волнует, что я боюсь щекотки?  — Очень волнует. Тауриэль тихо пискнула, когда Кили опять погладил её живот, вызвав новую дрожь, а потом скользнул ладонью под платье и обхватил грудь. Эльфийка ободряюще застонала, вцепилась в его рубашку, и муж подчинился ей, продлевая свои прикосновения. Наконец Кили стянул складки ткани с её плеча, поцеловал веснушчатую кожу, маленькую впадинку под ключицей чуть выше розового соска. Он замер, прижавшись лицом к её груди, наслаждаясь трепетом её сердца под кожей щеки. Тауриэль притянула его ещё ближе, обхватив ногами за талию.  — Ah, hadhodeg, meleth nín, le melon*, — зашептала она.  — Моя uzbadnâtha. Кили зацепил зубами край платья, которое всё ещё частично держалось на ней и, стащив его, ткнулся ей в грудь колючей щекой.  — Кили! Когда жена притянула его к себе, обхватив за бёдра, Кили вдруг понял, что он до сих пор до ужаса неудобно одет.  — У нас небольшая проблема, — выдохнул он, — Ты почти раздета, а я всё ещё… Тауриэль выгнулась под ним.  — Так поторопись.  — Да, любимая. Кили отстранился, расцепил её ноги у себя за спиной, переместив жену так, чтобы она оказалась в его объятиях, и встал.  — Давай найдём перинку. * hadhodeg, meleth nín, le melon — мой маленький гном, любовь моя люблю тебя (синд.)