Весна после зимы и солнце на листьях

Солнечные лучи косо падали в комнату сквозь высокие окна, сияли на пустых винных бокалах на прикроватном столике. На полу валялось платье Тауриэль вперемешку с рубашкой и штанами Кили; один из его сапог выглядывал из россыпи позолоченных солнцем роз, и Махал его знает, где был второй. Хотя, какое это имело значение, думал Кили, лениво ёрзая на мягком пуховом матрасе. Сегодня он не собирался идти туда, где ему нужны будут сапоги. Он зевнул и перевернулся на другой бок. Тауриэль лежала, подперев рукой щёку, и с нежной улыбкой наблюдала за ним. — Ты выглядишь счастливой, — заметил он. — Я и есть счастлива. Она прочесала пальцами прядь волос у его уха, провела по шее, затем по спине. Кили мурлыкал от удовольствия, пока она легонько царапала его кожу ногтями. — Перевернись. Гном улёгся на живот, и Тауриэль продолжила свои ласки, поглаживая его шею и плечи. — Я думала о том, что видела в зеркале. Она надавила чуть сильнее, провела ладонями вдоль позвоночника вниз, размяла большими пальцами мышцы над бёдрами. — Мммм? Кили вздохнул, наслаждаясь прикосновениями жены, ожидая, когда она продолжит. — А если это видение означало, что я должна радоваться тому, что именно я стала твоей женой и получила возможность рожать твоих детей? — задумчиво спросила она. — Погоди-ка… Неужели она больше не думала, будто зеркало предрекало им, что у них никогда не будет ребёнка? Тауриэль помолчала, потом заговорила снова, пока Кили, зачарованный движениями её рук, терпеливо ждал. — Увидев Ауду с твоим ребёнком, я вспомнила ту боль и ревность, которую испытывала, когда мы расстались, когда я думала, что другая женщина будет твоей женой, — он опять ощутил лёгкое прикосновение её ногтей, скользящих по контурам его мышц, которые она разминала, — Мне так жаль, что я не хотела помочь тебе создать иное будущее, чем то, которое мне показали. В поисках ответов на свои вопросы я просто забыла то, что уже знала: как я счастлива быть с тобой. Наша совместная жизнь — это чудесный дар, и мы должны сделать всё возможное, чтобы его сохранить, не позволить страхам сдержать нас. Мы не знаем, что сулит нам будущее. Я никогда не думала, что могу так скоро тебя потерять, а ведь это почти случилось. Мы должны жить настоящим. О, Кили, я была такой дурой! Гном глянул на неё через плечо. — Не больше, чем я! Я, наверное, самый глупый муж на свете. Вместо того, чтобы просто наслаждаться тем, что у нас есть, я давил на тебя, хотел большего. Делить свою жизнь с тобой — это уже счастье, Тауриэль. Эльфийка улыбнулась. — Я не сержусь на тебя, meleth. Твой оптимизм — вот что я всегда любила в тебе. Твоё гномье упрямство может иногда меня раздражать, но твой полный надежды дух — никогда. Кили прервал её счастливым стоном, когда её ладони нырнули вниз, под рёбра. Несколько минут Тауриэль сосредоточенно почёсывала ему грудь и живот там, куда могла дотянуться. — В конце концов, — проговорила она наконец, — Разве я не доказала, что эльфы бывают такими же упрямыми, как и гномы? — А я уже говорил, что без ума от твоих шипов, моя эльфийская роза. Она рассмеялась. — Вспомни об этом, когда я опять буду сводить тебя с ума. — Непременно. Кили почувствовал, как её ладони сжали его зад, ощутил прикосновение её волос, а потом губ. Тауриэль быстро лизнула его до самой поясницы и улеглась рядом. — Кили, — эллет обвела пальцем контур его правой скулы, прочертила по линии шрама. Он знал: она вспоминает тот день, когда он получил эту метку, тот самый день, когда совет вынудил его с ней расстаться. С тех пор она часто говорила, что считает этот шрам олицетворением их благословенного союза, — Сегодня ночью… — её лицо стало нежным и застенчивым, — Мы зачали ребёнка. — Что? — Кили приподнялся на локте, заглянул ей в лицо, — Ты не ошиблась? — Нет. Я… я в этом уверена. — Тауриэль, amrâlimê! — он сгрёб жену в объятия и крепко поцеловал, — Я знал, что ты сможешь! Дорогая, ты просто чудо! Он чувствовал, как солёные капли слёз падают с его щёк ей на лицо. Это было намного больше того, на что он мог бы надеяться так скоро. Особенно после того, как позволил ей самой принять это решение, хоть его собственное желание стать отцом и не стало от этого меньше. Кили встряхнулся и отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. — Тауриэль, ты этого хочешь? Возможно, несмотря на силу эльфийской воли, это зачатие было для неё неожиданностью. — Да, хочу. О Кили, конечно, да! — она радостно улыбнулась, притянула его к себе для поцелуя, и у него не осталось сомнений в том, что жена говорит правду. Кили снова прижал её к себе. — О небеса, Тауриэль, ты… Для меня это слишком! И как мне удалось заслужить твою любовь! — То же самое я могу сказать о тебе, мой дорогой гном. Они переплелись в счастливых ласках, и все слова на время были забыты. Наконец Кили сказал: — Я и не знал, что ты передумала. Когда жена легла рядом, он обхватил её рукой, подтягивая ближе. — Я и сама не была уверена в своём решении, — ответила она, покрывая поцелуями его грудь. — Тогда как… — Когда я искала тебя, я понимала, что могу не успеть. Я знала, что могу лицом к лицу столкнуться с миром, в котором не будет тебя. Именно тогда я поняла, что будь у меня сын или дочь, они напоминали бы мне о тебе, поняла, как это важно. Ох, Кили, мы чуть не упустили эту возможность! Если бы тебя убили или изувечили… Её глаза заблестели. Кили очертил пальцем складочку меж её бровей, пока она не растворилась в улыбке. — Мне кажется, что я сделала этот выбор в своём сердце, пока искала тебя, — закончила она, — Хотя радость и облегчение, которые с тех пор переполняют меня, помешали мне полностью осознать всё, что во мне изменилось. — Ты прекрасна, моя храбрая Татруна, — прошептал он имя, которое дал ей на кхуздуле. Под этим именем он давал ей брачные клятвы, называя её своей женой, и оно много для него значило. — Мой Лакхад, — отозвалась она, упоминая его собственное тайное гномье имя. Тауриэль откинула его волосы, заправила их за ухо, — Надеюсь, у нашего ребёнка будут твои глаза. — А что не так с твоими? — Или твои волосы… — Я настаиваю на твоих ушах. — А тебе не кажется, что маленькие круглые ушки, как у тебя, будут прелестны? Кили усмехнулся. — Amrâlimê, как бы ни выглядела наша малышка, я уверен, она будет идеальной. — Ты хочешь девочку? — О, Таур, да мне всё равно! Девочка или мальчик, и то, и другое будет прекрасно, — он приласкал подушечками больших пальцев её щёки, — Ты можешь поверить? Я отец. Слёзы текли по её лицу, смачивая его пальцы. — Я рада, Кили, — зашептала она, — Я люблю тебя. — А я тебя. И не только за это. — Я знаю. Тауриэль переплела вместе их пальцы, поглаживая его ладонью свой живот. — Меня как будто наполняет свет, — призналась она, — Я всегда чувствую себя так, когда мы занимаемся любовью. Только в этот раз это ощущение не исчезло, как это обычно бывает. — Так вот откуда ты знаешь о ребёнке? — Да. Есть и другие вещи, но их описать намного труднее. Эльфы ощущают свои тела не так, как смертные. Но у меня нет сомнений, что мы создали новую жизнь. Очертания её тела под ладонью казались Кили совершенно обычными. — И когда мы сможем увидеть, как растёт ребёнок? От мысли о том, что когда-нибудь он сможет пусть и не напрямую прикоснуться к своему маленькому сыну или дочери, у него закружилась голова. — Я думаю, месяцев через шесть. Я рожу его или её через год. — Целый год! — гном вздохнул, чувствуя внезапное беспокойство оттого, что до этого самого момента он такого и представить не мог, — Тауриэль, это очень долго. Но я постараюсь набраться терпения. Эльфийка тихонько рассмеялась. — Кили, я вряд ли сумею ускорить процесс. Наш малыш придёт в мир, когда будет готов. — Ну не то, что мне так уж не терпится, то есть… я просто очень счастлив знать, что ты носишь моего ребёнка. Наверное, нам не стоит больше заниматься любовью, пока… Тауриэль широко распахнула глаза. — У гномов так принято? Тогда как же отец будет поддерживать крепкую связь с матерью и ребёнком? — в её голосе слышалась искренняя тревога. — Эм… Я просто подумал… Я бы не хотел навредить тебе или малышу. Её лицо сразу же прояснилось, и она радостно рассмеялась. — Этого не случится. Может, нам и придётся кое от чего отказаться, когда я стану слишком уж неуклюжей, но всё равно сейчас для нас важнее, чем когда-либо, оставаться едиными душой и телом. И как нам это удастся, если мы не будем.? — Понятно, — Кили улыбнулся и покраснел, смущённый своим невежеством, — Извини. Должно быть, я кажусь тебе дураком. — Вовсе нет, meleth. Я и сама многого не знаю, когда речь заходит о детях. Нужно будет поговорить с повитухой перед тем, как мы вернёмся домой. Кили крепко обнял её. — Но не сегодня. Тауриэль удовлетворённо вздохнула, поёрзала, сильнее прижимаясь к его телу. — Нет. Сегодня мне не нужен никто, кроме отца моего ребёнка. ********* — Госпожа, вы опять ёрзаете. Сиф со вздохом откинулась на спинку стула, пока горничная продолжала заплетать ей косы. — Прости, Инга. Старшая гномка рассмеялась. — Ну что вы, моя дорогая, я вас не виню. Я бы тоже вся извелась, если бы ждала свадьбы с таким красивым молодым гномом, как ваш наследный принц. — Я совершенно спокойна, — тихо возразила Сиф, хоть и знала, что это не правда. Они с Фили объявили о своей помолвке год назад, весной перед свадьбой Кили. Было начало сентября, и лето клонилось к осени. И хотя даже двухлетняя помолвка считалась обычным делом, очень трудно было сохранять терпение, зная, что от свадьбы их отделяет только возвращение его младшего брата из свадебного путешествия. Кили не назначил точную дату, он мог приехать завтра или же через три месяца. Сиф говорила себе, что ей было бы намного спокойнее, если бы они могли просто назначить дату свадьбы, а вся эта неизвестность действовала ей на нервы. — Бусинку, — попросила Инга, и Сиф протянула служанке бусину для волос, чтобы она смогла доплести косу. Когда горничная продолжила, Сиф посмотрела на блюдце с золотыми шариками, которое стояло на туалетном столике. Она взяла один, в который раз изучая знакомый узор, вырезанный на металле: фамильная эмблема Железнобоков в сочетании с королевским гербом Фили. Это был тот же знак, который он выгравировал на мече, подаренном ей в момент предложения руки и сердца. Эти бусины тоже были его подарком, и она собиралась надеть их в день свадьбы. Украшавшие их желтовато-коричневые топазы сочетались с камнями и золотом узорного ожерелья, которое она носила в день их помолвки. Сиф приложила бусинку к волосам и посмотрела на себя в зеркало, стараясь представить, как будут выглядеть её льняные косы с золотом, которое Фили подарил ей. — Ещё одну. Сиф машинально вложила золотой шарик служанке в руку. Инга тихо рассмеялась. — Ну-ну, госпожа. С этим вам придётся подождать, — она вернула бусинку хозяйке, взяла одну из золотых с серебром бусин и закрепила волосы. Инга как раз заканчивала заплетать последнюю косу, когда в дверь постучали. — Пожалуйста, придержите, — она сунула косу в руки госпоже. Пока горничная разговаривала за дверью со слугой, Сиф сама доплела волосы и закрепила золотую бусину Фили. Одну всё равно никто не заметит. Инга просунула голову в дверь. — Его Высочество здесь. — Скажи, что я сейчас буду, — отозвалась Сиф. Она скрутила косы на затылке и закрепила их булавкой. Потом провела расчёской по пушистой бахроме бородки, надела любимые серьги и чуть-чуть побрызгала духами шею. И наконец, поглядев на себя в зеркало, разгладила юбки из бирюзовой тафты. Сейчас она выглядела намного лучше, чем час назад; из кузницы она вернулась совершенной растрёпой. Конечно, Фили говорил, что она красивая даже в рабочей одежде, и она, разумеется, ему поверила. Но всё равно тот факт, что сейчас она была опрятной и чистой, вселял в неё дополнительную уверенность. — Вы просто вылитая принцесса, — сказала Инга рядом с ней. Сиф чмокнула горничную в щёку и со всей возможной элегантностью выпорхнула за дверь. Её золотоволосый принц ждал в гостиной. Когда он повернулся, она почувствовала, как привычно трепещет сердце. Неужели она никогда не привыкнет к тому, что его красивое лицо сияет радостью только для неё одной? Когда-то она и подумать не смела, что он вообще заметит её. — Фили! — Добрый вечер, Сиф, — его ответная улыбка была такой же счастливой, но поклон выглядел каким-то неуклюжим, — Прекрасно выглядишь. — Спасибо, Фи. Она прижалась к нему, наклонила голову, чтобы поцеловать, но их губы не успели соприкоснуться. — Ой! — Фили напрягся, отстраняясь. — Что такое? — Минутку. Сиф озадаченно смотрела, как он, бормоча что-то невразумительное и странно извиваясь, запускает руку под куртку и вытаскивает серый пушистый комок, который вцепился в его рубашку когтями всех четырёх лап. Существо пронзительно мяукнуло и принялось энергично елозить. Сиф пискнула. — О, Фили! Это кошечка! — Да. И она твоя, если ты сможешь отодрать её от меня. — Давай я. Обхватив зверушку руками, Сиф отцепила когти от одежды принца. Котёнок как будто почувствовал облегчение, он перестал сопротивляться и растянулся у неё в руках, мурлыча, а потом повернул головку и глянул на неё любопытными зелёными глазами. — Она просто прелесть! Где ты её взял? Фили разгладил рубашку. — У детей Бомбура их целый выводок. И всем нужен дом, — теперь, когда в него больше не вонзались когти, он улыбался, — Я был уверен, что тебе понравится, ведь в Синих горах у тебя была кошка. — О да, — Сиф почесала кошечке шейку; та зажмурилась и замурлыкала ещё громче, — Она такая добродушная, правда? Фили усмехнулся. — Да, если только не будешь совать её под пальто. Он протянул руку, чтобы погладить котёнка, но тот повернулся и тихо зашипел на него. Принц отдёрнул руку. Сиф засмеялась. — Фили, тебе придётся научиться с ней ладить. Скоро это будет и твоя кошка. — Кстати, у меня хорошие новости. Кошка спрыгнула на пол, но Сиф не обратила на неё внимания; судя по тону, жених собирался рассказать ей не просто какую-то банальную сплетню. — Утром от Кили прилетел ворон. Они с Тауриэль сейчас во дворце короля эльфов. Они приедут ещё до конца недели, — он сжал её руку, — Мы можем назначить день свадьбы. Она обхватила его за талию, прижалась головой к его груди. От него пахло мускусом и древесным дымом. — О, Фили! Это чудесно! Он поцеловал её. — Да. Мой брат в очередной раз доказывает, что обладает завидным талантом делать всё, что ему заблагорассудится, и при этом умудряется всем угодить. Если бы он приехал позже, мы бы сердились на него за то, что он заставил нас ждать. А так мы будем ужасно рады его возвращению. Сиф захихикала. — Он почти перешёл черту, тебе не кажется? — Только не говори, что ты теряешь терпение. — Мммм, может, самую малость. — Понятно, — Фили довольно ухмыльнулся. Когда он коснулся одной из её кос, он поняла, что он заметил золотую свадебную бусину у неё в волосах, — Ты не одна такая, — он поцеловал её ещё раз. В этот момент в дальнем конце комнаты послышался громкий стук. Отстранившись, Сиф встретилась взглядом с невинными кошачьими глазами. Рядом на полу валялся перевёрнутый столик и несколько опрокинутых оловянных стаканов. — Киса, так делать нельзя! — Сиф мягко пожурила питомца и подхватила на руки, — Придётся поучить тебя манерам. Пока она ласкала кошку, Фили подошёл к ней сзади и поставил стаканы обратно на стол. — Любовь моя, — шутливо заявил он, — Мне следовало хорошенько подумать, прежде чем дарить тебе кошку. Меня уже вытесняют. — Фили, тебя я всё равно люблю больше, — Сиф нежно улыбнулась ему, — И как нам её называть? Или у неё есть имя? — Мне велено передать тебе, что её зовут Её Котейшество Сребролапка с сияющими усами и адамантовыми когтями. Сиф засмеялась. — Думаю, Сребролапка вполне подойдёт. — Точно. Фили осторожно протянул к кошке руку, та посмотрела на него снисходительным взглядом, но всё-таки позволила почесать себя за ушком. — Видишь? Вы можете стать друзьями. — Я очень на это надеюсь, — обратился Фили к котёнку, — Раз уж я не хочу попасть к твоей госпоже в немилость. — Полагаю, в послании твоего брата говорится только то, что он возвращается домой? — спросила Сиф, пока Сребролапка карабкалась ей на плечо. Фили с любопытством посмотрел на неё и одарил понимающей улыбкой. — Нет, а что? О том, что привезёт с собой наследника, он не писал. Она тихонько вздохнула. — Ну конечно, такие новости в письме не сообщают. Думаю, они хотят рассказать обо всём лично. Фили рассмеялся. — Вы с Кили два сапога пара. А я-то думал, что ни одна женщина, даже эльфийка, не захочет зачать ребёнка в дороге. — А тебе не кажется, что именно поэтому они и возвращаются? Я думаю, что Тауриэль беременна, и они возвращаются, чтобы она могла родить. А в таком случае… — Сиф игриво ткнула его под рёбра, — Ты должен радоваться, даже несмотря на проигранное пари, потому что теперь мы скоро поженимся. Ой! — она вздрогнула, когда кошка вонзила в неё когти, пытаясь не упасть с её плеча. Фили взял котёнка и посадил его на пол. — А ты уверена, что тебе просто не хочется позабавиться, наблюдая, как я проигрываю дяде спор? Она окинула его дерзким взглядом. — В общем-то, да. Но ещё больше я хочу, чтобы Кили и Тауриэль были счастливы. Только представь, какой у них будет милый маленький гномик! — Конечно! Но они, возможно, захотят подождать пару лет. — Нет, наверное, это будет эльфёнок… То есть, гномо-эльф. Гнэльф? — она рассмеялась над этой весёлой бессмыслицей, — Твой брат такой красивый, и она просто восхитительна, только подумай, какие чудесные у них будут дети! Я стану тётей! Фили негромко, но раскатисто засмеялся. — Теперь, когда вы с Кили заодно, у Тауриэль нет ни единого шанса. ********* Когда несколько дней спустя Кили и Тауриэль вернулись в Эребор, Фили выехал их встречать. Он подвёл своего пони к жеребцу брата и крепко обнял его. — Кили, добро пожаловать домой! Махал, как я по тебе скучал! Тауриэль! — старший принц подъехал вплотную к лошади эльфийки и взял её за руку, — Рад, что ты вернулась. Он поцеловал ей руку, и Тауриэль хихикнула, когда бусинки у него на усах скользнули по костяшкам её пальцев. — Спасибо, Фили. Так хорошо быть дома. Помимо безопасности, которую олицетворял собой Эребор (и которая была очень желанна после всех неприятностей, которые им с Кили недавно довелось пережить), это было то место, где она неожиданно обрела любовь и признание от семьи мужа. Ей безумно нравилось путешествовать с Кили, но возвращаться туда, где отныне было её место, было очень приятно. Особенно теперь, когда они с мужем ожидали появления нового члена семьи. По дороге к воротам братья болтали без умолку. — Ауда и Фрейр объявили о своей помолвке прошлой зимой. — Бильбо передаёт тебе привет и говорит, что в следующий раз ты тоже обязательно должен приехать. — Представляешь, мама получила из Лихолесья заказ на набор посуды для королевского стола. Тауриэль, по-моему твоя подруга Морвен приложила к этому руку. — Фили, я видел в Келед-зарам корону Дурина. Это было здорово! — Видел бы ты, как мы укрепили дамбы на шестом уровне! — Ты будешь рад, наша старая кузница до сих пор работает. В главном вестибюле их поджидали Торин, Сиф, Дис и другие члены старой компании. Тауриэль вспоминала другое возвращение в гору две осени назад, когда Кили привёз её в Эребор, как свою невесту. В тот раз её встретили сердечно, хоть и немножко официально. Сейчас же все выказывали ей искреннюю гномью привязанность: ей жали руки, похлопывали по спине, стискивали в объятиях и едва не стукались с ней лбами. К своему удовольствию Тауриэль обнаружила, что с ней обращаются так же, как если бы она была гномкой; Бофур кружил её в объятиях, Нори расцеловал, а Двалин не врезался в неё лбом только потому, что она была для этого слишком высокой. Даже сам Торин обнял её за талию. А потом на них с Кили посыпались вопросы. — Сынок, так то заклинание, которое я тебе рассказал, всё-таки открыло дверь? — Надеюсь, ты раздобыл рецепт тех чудесных пирожных, которые были у хоббита на нашей прошлой вечеринке? — Эльфы в Райвенделле до сих пор говорят о нас? Держу пари, с тех пор они не видали ничего подобного. — Ты можешь убедить Лофи, чтобы он перестал тянуть резину и перехал сюда со своей пивоварней? У него самый вкусный овсяный портер по эту сторону Мглистых гор. — Ты шёл на север по восточному или западному берегу реки? Я хочу обновить карты. Кили со смехом махнул рукой, призывая всех замолчать. — Я отвечу на все ваши вопросы! Но сейчас я умираю от голода! Думаю, моя жена хотела бы помыться перед ужином. Встретимся в столовой через полчаса. Он обнял Тауриэль за талию и повёл в сторону королевских апартаментов. Оказавшись в своих покоях, Кили закрыл дверь и повернулся к жене. — Добро пожаловать домой, amrâlimê, — он положил голову ей на грудь и крепко прижал к себе. Эльфийка со счастливым вздохом поцеловала мужа в макушку. Она уже бывала в этих комнатах до свадьбы, но сейчас она в первый раз вошла сюда, как его жена. — Да, домой. О, Кили, слов нет, как я счастлива быть здесь с тобой и нашим малышом. Гном поднял голову от её груди, игриво блестя глазами. — Тогда используй что-нибудь лучше слов. Тауриэль легонько запрокинула его лицо, неспешно поцеловала, наслаждаясь колючей щетиной и мягкостью его губ. — Мммм, Таур, ты восхитительна, — выдохнул он чуть слышно ей в рот, — Но я сказал, что мы придём через полчаса. Она со смехом отстранилась. — Конечно. Я хочу принять ванну. Она прошла в гостиную, где в очаге уже горел огонь, эффектно освещая рельефные формы двух деревьев, высеченных в мраморной стене по обе стороны камина. — Ты был прав, — сказала она, когда Кили вошёл и встал позади, — Этот чёткий узор великолепно смотрится в свете огня. А это что-то новенькое! — она показала на диван и несколько мягких стульев, которые стояли перед камином, — Работа эльфийская и ничуть не хуже того столового гарнитура, который Трандуил подарил нам на свадьбу. Тауриэль погладила раму дивана из полированного дерева. — Как думаешь, он прислал их после того, как мы уехали? Кили изогнул бровь. — Я так же, как и ты, могу только гадать. Понятия не имею, от кого они. Сгорая от любопытства, эльфийка прошла через спальню к двери ванной комнаты. Ей так и не позволили увидеть, что было внутри. — Ну, давай, — подбодрил её Кили, когда она остановилась. Тауриэль толкнула дверь и шагнула в сияющую белым мрамором комнату. У одной стены стояло высокое зеркало и два умывальника. С другой стороны установили большую медную ванну, замысловато украшенную выпуклым узором из листьев и плюща. — Какая прелесть! А что там? — она показала на деревянную дверь в дальней стене. — Посмотри сама. Она ощутила запах кедра ещё до того, как открыла дверь в парилку с широкими деревянными скамьями и искусно сложенной печью. — Я мечтал об этом с тех самых пор, как увидел такую в своих гостевых покоях, когда в первый раз был во дворце Трандуила, — признался Кили. — Прекрасная работа. С нетерпением жду возможности ею воспользоваться. Тауриэль вернулась к ванне, повернула кран, и через несколько минут от воды начал подниматься пар. — У меня никогда раньше в комнате не было горячей воды, — сказала она, — Что ж, я не прочь быть членом королевской семьи, если это означает горячую ванну в любой момент, когда я захочу. — А ещё, если хочешь, к этой ванне прилагается принц, — заметил Кили, сбрасывая рубашку. Тауриэль рассмеялась. — Жаль, что у нас всего полчаса. Гном бросил на неё дразнящий взгляд и скинул брюки. — Ну, это же не последний раз. Я, знаешь ли, здесь живу. — Я тоже. Её лицо сияло от восторга; она радовалась всему, что было в её жизни: дому, семье, новым комнатам. Потом она наклонилась и принялась расшнуровывать сапоги. Ну теперь мы хотя бы знаем, кто выиграл пари из предыдущей работы.