Весна после зимы и солнце на листьях

Кили испытал огромное чувство гордости, сообщая остальным членам отряда прекрасную новость, а они в свою очередь были просто счастливы её услышать, как он того и ожидал. Бомбур сразу же предложил поделиться рецептами, которые больше всего нравились его беременной жене, Ори принёс Тауриэль несколько мотков самой мягкой пряжи, а Бофур с Бифуром сразу же принялись ломать голову над тем, какие игрушки могли бы понравиться наполовину эльфийскому-наполовину гномьему ребёнку. Нори заявил, что это лучшее, что Кили мог бы придумать в жизни, хотя сам Кили затруднялся сказать, имел ли его беззаботный друг в виду рождение такого уникального ребёнка или просто тот факт, что самый молодой член их компании, будучи импульсивным юношей, собирался стать отцом. Глоин, предложив младшему принцу свои сердечные поздравления, отвёл его в сторону, чтобы дать несколько советов относительно воспитания детей. Кили очень старался слушать, хоть и сомневался, что сейчас ему стоит задумываться о том, как наказывать ребёнка, который покинет материнское лоно только через год. Добряк Дори убеждал Тауриэль заботиться о себе и без колебаний обращаться к целителю, если вдруг она почувствует себя как-то не так. Сам же Оин кротко настаивал на том, что опыта по уходу за беременными эльфами у него нет. И хотя старый лекарь был всегда готов предложить ей свои услуги, на самом деле благодаря общению с ней он также надеялся расширить свои познания. Весь оставшийся до свадьбы брата месяц прошёл для Кили в каком-то тёплом тумане. Молодой гном постепенно свыкался с мыслью о семье и о своём новом доме. Он опять занял пост капитана в гвардии Эребора, но уже внутри горы, а не на Вороньей высоте, где он служил в первый раз. Тауриэль чувствовала себя непривычно — впервые за много столетий ей самой не было нужды нести службу. Однако когда Кили попросил её поберечь себя ради их ещё не рождённого ребёнка, она не стала с ним спорить. Он сказал, что её навыки в любом случае будут полезны на тренировочной площадке и попросил ограничиться стрельбой из лука, во всяком случае пока ребёнок не станет достаточно большим, чтобы изменить её фигуру. Улыбнувшись, Тауриэль согласилась, как будто хотела ему угодить, но Кили подозревал, что она была благодарна ему за то, что он спросил, чего она хотела сама. Она всегда была способна позаботиться о себе сама, и ей было трудно признаться даже себе в том, что она чего-то не может. Он понимал, что ей намного легче было пойти на уступку потому, что он попросил её об этом, и от этой мысли на душе становилось теплее. ******** Утром в день свадьбы брата Кили с радостной улыбкой застёгивал пуговицы на кафтане. Как он и предполагал, костюм из синего бархата и бордовой кожи сидел на нём, как влитой, точно так же, как и в день его собственной свадьбы полтора года назад. И со стороны Фили было просто глупо думать иначе. Жена Кили была воительницей, а не поварихой, и если у него и был хороший аппетит, то он вполне это заслужил. И кстати, куда запропастилась его жена? По правде говоря, Кили не ожидал, что на свадьбу брата он сам будет одеваться так же, как на свою собственную. Тауриэль же, приняв ванну, исчезла, заявив, что должна забрать своё платье, а было это больше часа назад. Неужто для того, чтобы забрать что-то у портнихи, требовалось так много времени? Что ж, подумал Кили с отчаяньем, если жены не было здесь, чтобы помочь, тогда ему придётся самому заплетать себе косы. Он только-только успел разложить бусины для волос и взялся за гребень, когда услышал за дверью спальни звук шагов и шорох юбок. — Вот она ты, — сказал Кили через плечо, — Я уже начал подумывать, что ты свалилась с обрыва или… Тут он увидел её и умолк. Тауриэль уже была полностью одета, но платье на ней было совсем не похоже на те тонкие эльфийские наряды, которые она обычно носила. — Тебе нравится? Она крутанулась, так что пышная верхняя юбка волнами облетела её лодыжки, открывая несколько нижних слоёв вышитой ткани. — Очень. Кили встал, но ближе не подошёл: с того места, где он стоял, восхищаться ею было удобнее. Её тёмно-красное, как вино, платье соответствовало его собственной одежде и удивительно шло ей, оттеняя нежную белую кожу, и ещё сильнее подчёркивало глубокое пламя её волос. Наряд Тауриэль был пошит по гномьей моде с несколькими слоями пышных юбок, а лиф на косточках выгодно демонстрировал все изгибы её фигуры. На груди сверкали рубиновые капли, а вырез, пояс, облегающие манжеты широких рукавов и даже подол украшала роскошная золотая вышивка. — Любовь моя, в гномьей одежде ты просто красавица, — сказал он. И в самом деле, низкий вырез шёл ей намного больше, чем любой женщине-гномке, потому что плечи у Тауриэль были очень тонкими и изящными. Эльфийка подошла к мужу. — А ты такой же красивый, как в день нашей свадьбы. Хотя, волосы не мешало бы уложить. По весёлому блеску её глаз Кили понял, что жена знает, как ему хочется, чтобы она оказала ему эту услугу. Гном сел, и Тауриэль принялась за дело. Ему доставляло удовольствие наблюдать за её движениями в зеркале: как плавно поднимаются и опускаются её белые плечи, когда она проводила гребнем по его волосам, как мелькают её тонкие пальцы, заплетающие ему косы и колышется обтянутый мерцающим шёлком стан, когда она чуть смещается в сторону. Закончив последнюю косу, Тауриэль надела ему на голову венец и аккуратно поправила так, чтобы не зацепить короткие волосы, которые обрамляли его лицо. Уложив последнюю прядь, эльфийка отступила назад. — Вы готовы, Ваше Высочество. Кили поднялся. — Я — да, а вот ты — нет. Гном достал из шкафа бархатный мешочек и протянул его ей. — Для моей узбаднаты. Тауриэль улыбнулась — она отлично знала, что это такое. Внутри оказался сверкающий серебряный обруч. — Мммм, Кили, это даже лучше, чем те рисунки, которые ты мне показывал, — она повертела украшение в пальцах, любуясь воздушным узорным переплетением серебра и бриллиантов, среди которых местами сияли сапфиры всех размеров и оттенков: от тёмно-синих до светлых, почти прозрачных. — Поможешь? Она протянула мужу корону и села перед ним на стул. Кили водрузил обруч ей на голову, закрепил его среди замысловато закрученных гномьих косичек, пощекотав при этом кончики ушей, и отстранился. Тауриэль покраснела. — По-моему, в сумке ещё что-то есть, — заметил он. — Да, верно. Эльфийка сунула руку внутрь, вытащила мешочек поменьше и, развязав шнурки, высыпала содержимое на ладонь. — Какая прелесть. Тауриэль подняла одну из серёжек. С изящной петельки свисал большой прозрачный сапфир насыщенного тёмно-синего цвета в обрамлении плетёного серебра, по виду напоминающего продолговатую версию узора на короне. Приложив серьгу к уху, она глянула в зеркало. — Я никогда не носила таких больших серёжек, — сказала она, смеясь. Нижние концы серебряной оправы почти касались её плеч, — Мне нравится. — Я рад, — Кили с довольным видом смотрел, как жена надевает вторую серьгу, и думал, что ему, как никакому другому гному, повезло видеть, как такое прекрасное создание украшает собой творение его рук, — Иди сюда, — попросил он, — Я ещё никогда не целовал женщину, которая носит корону. — Даже твою мать? — Она не считается. Кили обхватил ладонями её плечи, и Тауриэль потянулась к нему губами. Он целовал её, очертил кончиками пальцев длинный изгиб красивой шеи, выступающие косточки ключиц. Эльфийка тихо хихикнула, когда муж коснулся высокой выпуклости грудей. — Это просто видимость, любимый, — прошептала она. — Что? — Тут только чуть-чуть груди, а всё остальное — платье. Чудеса корсета. Именно он придаёт эльфийской фигуре гномью пышность. Кили весело хмыкнул. — Ты же знаешь, я никогда не видел в тебе никаких недостатков, — он прижал ладонь к её талии, туго обтянутой корсажем, — Ты уверена, что не придавишь этим нашего ребёнка? Тауриэль рассмеялась. — Нет. Наш милый малыш ещё слишком мал и ничего не заметит. Кили улыбнулся. Ему нравилось, когда жена время от времени называла их ребёнка «он» или «она» в зависимости от настроения. Как бы остро Тауриэль ни ощущала самочувствие малыша, она всё равно пока не могла сказать, носит она сына или дочь. — Хорошо. Мне бы не хотелось, чтобы вместо гнэльфёнка ты родила блинчик. Оказалось, что Бофур и Сиф придумали это прозвище для их ребёнка смешанных кровей по отдельности, независимо друг от друга, и к удивлению и радости Кили оно легко прижилось. Тауриэль весело фыркнула. — Уверяю тебя, среди моих предков никогда не было блинчиков. Единственная опасность — это твои медвежьи гены. Кили от души расхохотался. Она иногда называла его медвежонком из-за крепкой, коренастой фигуры и волосатой груди. — Перед тобой самый что ни на есть чистокровный гном, — ответил он. ********* Сиф оглядела переполненный церемониальный зал и вытерла потные ладони о юбку. Вне всяких сомнений, это была самая огромная толпа, которую она когда-либо видела в жизни. Сегодня здесь собралась вся эреборская знать, несколько знатных семейств из Железных холмов и даже гномы из Синих гор. Представляя себе этот момент, Сиф всегда думала только о том, как будет счастлива стать женой Фили, но теперь она внезапно ощутила всю тяжесть ожиданий, возложенных на неё королевством. Она будет супругой наследного принца, будущей королевой. Чего хотят от неё все эти гномы? Что, если она не сможет оправдать их надежд? Сиф знала, что выглядит по-королевски. Платье из кремового шёлка, тяжёлое от жемчуга и золотого шитья, было самым роскошным из всех, которые ей приходилось надевать. Рассматривая себя утром в зеркале, она поняла, что не может представить себе ещё более пышных нарядов, которые она будет носить, когда станет королевой. В волосах блестели золотые бусины, подаренные ей женихом, в ушах и на запястьях сверкали бриллианты. Сиф отказалась надевать ожерелье, только элегантный золотой узелок с жёлто-коричневыми топазами, который Фили подарил ей в знак их помолвки, но высокий вырез платья идеально обрамлял этот простенький кулон, так что он совсем не выглядел неуместным на фоне других, более дорогих и изысканных украшений. Сегодня в её внешности не было ни одного изъяна. Но выглядеть, как принцесса, и по-настоящему ею быть — не одно и то же. Когда она в очередной раз нервно разгладила юбку, отец взял её за руку. — У тебя всё получится. Я горжусь тобой, дорогая. Сиф повернулась и улыбнулась ему. Рядом стояли её мать и брат Фрейр, а ещё те, кто сегодня тоже станет её семьёй: Торин, Дис, Тауриэль. Поначалу нервная, её улыбка скоро стала излучать чистую радость. Сегодняшнее торжество не просто скрепит политический союз, оно объединит всех тех, кто был ей дороже всего на свете. Двери в дальнем конце зала открылись, пропуская двух гномов, которые ещё не были частью её счастливого окружения. Толпа расступилась, и Сиф оказалась лицом к лицу с женихом, который подошёл к ней рука об руку с братом. О, Фили был просто прекрасен. Золотой принц — так называли его все девушки в Синих горах из-за его красоты. Теперь же, в синем камзоле с золотым шитьём и короной из чистого золота, сияющей на роскошных локонах, он полностью оправдывал этот титул. Сиф до сих пор не забыла об их последней встрече в Синих горах. Тогда он стоял в зале её отца, одетый в дорожные сапоги и отороченное мехом пальто. Он был так молод, так благороден. Что если он больше никогда не вернётся домой? Она любила его, но никогда не признавалась ему в этом, и от мысли о том, что они могут не увидеться больше, у её сердце обливалось кровью. Возможно, поэтому (а может, это была просто глупость) она всё же решилась пожелать ему доброго пути и умчалась, с трудом сдерживая слёзы. Она обнаружила, что плачет даже сейчас. Это было так странно: Фили, которого она тогда полюбила, очень отличался от Фили, которого она любила теперь. И нынешний был намного чудеснее! Но самое главное: сегодня он принадлежал только ей. Создатель, Сиф и представить себе не могла, что можно быть такой счастливой! Когда Фили с братом остановились перед ней, он улыбнулся глазами, и Сиф поняла, что он чувствует то же. — Сиф, согласна ли ты, чтобы мой брат стал тебе спутником и супругом? — спросил Кили. — Согласна. Фили протянул ей руку, и она взяла её. На этой части церемонии присутствовали только четверо: жених с невестой и двое свидетелей — Кили и отец Сиф. До всех остальных ей не было дела. Давая клятвы и обмениваясь кольцами, она смотрела только на Фили. Только когда Кили объявил, что отныне они едины, и все присутствующие в зале гномы взорвались радостными поздравлениями, Сиф вспомнила, что их окружает толпа. Но как только Фили прижал её к себе для счастливого поцелуя, она поняла, что ей было бы всё равно, даже если бы все гномы Арды наблюдали за ней. ********* — Ах, свадьба! Что за чудесный повод для радости! Ни одной угрюмой физиономии! Услышав рядом грубый громыхающий голос со знакомым акцентом, Рейдр поднял голову от кружки с пивом, глядя, как его родич — владыка Железных холмов усаживается напротив. — И два женатых принца после стольких лет, — продолжил Даин, — Это новое плодотворное начало для королевства, как думаешь? — Я не был на свадьбе Кили, — ответил ему Рейдр. Тогда он нашёл оправдания для того, чтобы остаться в Железных холмах, но по правде говоря, он просто не хотел видеть такого унижения: гном, связывающий себя с эльфом в присутствии толпы чужаков. Да и сейчас ему было противно смотреть на королевский стол, за которым восседал младший из принцев, до сих пор мучительно живой. Он обнимал эльфийку и ухмылялся так, словно гордился тем, до какой степени он опустился. И по какому праву она — чужачка и враг посмела вырядиться так, будто она одна из дочерей казад? Рыжая потаскуха, такая же бесстыжая, как и её муженёк. — Точно, тебя здесь тогда не было, — заметил Даин после слов родича, — В последний раз ты был тут три года назад, на этом проклятом Совете, верно? Ну и заварушка была, если я хоть что-то в этом понимаю! Слава Махалу, все споры о наследовании сошли на нет. Меньше всего мой кузен в самом начале своего правления нуждался в дискредитации собственных наследников. Рейдр до сих пор удивлялся тому, как мог Даин радоваться такому исходу. Ведь если бы всё закончилось иначе, то следующим королём Эребора стал бы сам владыка Железных холмов или в крайнем случае, его сын, который по счастливой случайности приходился Рейдру зятем. Но даже если не принимать во внимание личную заинтересованность в связях с короной, Рейдр, как и каждый Долгобород, чувствовал себя глубоко оскорблённым. В интересах всего клана нельзя было оставлять корону в семье, которая проявила слабость: сперва поддавшись драконьему недугу, а потом осквернив родословную браком с чужачкой. Оставалось надеяться, что хотя бы Фили должным образом почтит свой род, раз уж его младший брат не проявил уважения ни к своему клану, ни ко всей своей расе. — А ты не боишься увидеть на троне эльфа? — как бы между прочим спросил у родича Рейдр. В этих словах не было какой-то явной враждебности. На самом деле сегодня этот вопрос интересовал и многих других гостей. Уже далеко не один гном выражал облегчение, что скоро можно ожидать наследника, который наконец-то займёт очередь к трону перед Кили. И несмотря на шутливую форму, облегчение это было совершенно искренним. — Да не в этом дело! — воскликнул Даин, такой же неистовый, как и на прошлом Совете, — Корона принадлежит Трору и его потомкам по праву. Дис — его внучка, а Фили и Кили — её сыновья. Забрать у них корону было бы грабежом, — он усмехнулся, — А я не разбойник, — Даин глотнул пива и указательным пальцем вытер пену с рыжих усов, — Так что молись, чтобы Махал дал Фили и его жене побольше наследников, чтоб нам не пришлось волноваться из-за нетрадиционных вкусов младшего принца. Рейдр снова невольно глянул на Кили и его жену. Судя по всему, эльфийка пока не была беременна, и на данный момент это был единственный повод для радости. И всё же нужно было что-то предпринять и притом немедленно, пока этого не случилось. Какая жалость, что из их затеи с орками, которых они пытались натравить на принца во время его недавнего путешествия, ничего не вышло. Однако сейчас Рейдр уже был готов запачкать собственные руки, если возникнет такая необходимость. Сколько бы у Фили не родилось сыновей, ни один ребёнок, рождённый эльфом, не имел права стоять в очереди на трон. Даин проследил за взглядом родича. — Я всегда думал, что политически это ужасный выбор, — признался он, — Но к добру или к худу, Тауриэль была ценой счастья принца. И хоть сначала я был от этого не в восторге, теперь я должен признать правоту Торина: ни один король не сможет устоять, если будет рубить сук, на котором сидит. И всё же несмотря на это, сухую ветвь следовало обрубить, прежде чем она сломается и подведёт в самый неподходящий момент. В этом Рейдр был совершенно уверен. Однако он всё равно кивнул, как бы соглашаясь, прежде чем скрыть гримасу отвращения в своей кружке с элем. ********* — Поздравляем! Тауриэль бросила в полную сокровищ брачную чашу, стоявшую перед женихом и невестой, кольцо с драгоценными камнями, которое муж вложил ей в руку. — Благослови вас Создатель, — эхом вторил ей Кили. С благодарной улыбкой Фили обхватил лицо Сиф ладонями и поцеловал. По традиции целоваться полагалось после каждого поздравительного подарка. Глядя на них, Тауриэль думала о многочисленных поцелуях, которыми они с Кили обменивались на их собственной свадьбе. Она помнила всё, словно это было вчера; ту волнительную дрожь ожидания, что трепетала у неё в животе с каждым прикосновением его губ. Эльфы ощущали течение времени совершенно иначе, поэтому ей казалось, будто она вышла замуж только вчера. И дело было не только в совершенстве эльфийской памяти, которая хранила все воспоминания чистыми и яркими, но полтора года было слишком мало, чтобы приглушить страсть ранней любви, рождённой от их союза. — А теперь, Сиф, — сказал Кили, — Если ты позволишь, я хотел бы потанцевать с самой красивой гномкой в этом зале. Она встала и со смехом протянула ему руку. — Ты не сказал «с самой красивой леди», — шутливо парировала она, — Но у тебя есть жена, поэтому я тебя прощаю. Когда Кили вывел невесту на середину зала, где уже собирались танцоры, Фили подал руку Тауриэль. — Ты окажешь мне честь? — С радостью. Они вышли на площадку. — Ты первый учил меня гномьим танцам, — сказала Тауриэль. — Верно, на Новый год. Это была вторая зима, которую ты провела в Эреборе. Ты быстро училась. Хотя я обязан тебе больше, ведь ты вытащила меня из-за стола, за которым я напивался в одиночестве. — И когда Кили увёл меня, ты нашёл себе лучшую партнёршу, — вспомнила она. Фили глянул туда, где Кили кружил его жену в танце. — Именно так. Он неосознанно улыбнулся счастливой улыбкой, и Тауриэль подумала, как же сильно в этот момент он был похож на своего брата. Они станцевали один танец, затем другой. Потом Кили вернул брату Сиф и утащил Тауриэль с собой. Фили с женой сплясали весёлую джигу, за ней другой задорный танец и наконец, упали на скамью, чтобы освежиться прохладными напитками. К тому времени, как были выпиты пиво и сидр, молодожёны уже были готовы приступить к последней части ритуала — бросанию камней, которые должны были предсказать, сколько у них будет детей. — Запомни, братец, вы должны выбить больше двенадцати! — крикнул Кили, когда они с Тауриэль заняли места в кругу зрителей. Когда Фили вложил ей в руку камень, Сиф посмотрела на него удивлённым, стеснительным взглядом, взвешивая гладкий камушек на ладони. Первый бросок завершился удачно — камень благополучно приземлился на груду драгоценностей в центре хрустального кубка. Вторая попытка тоже окончилась удачей. Третий камень ударился о край, и чаша разлетелась вдребезги. Сиф покраснела, когда Фили закружил её в объятиях, пока зрители подбадривали их радостными воплями. — Значит, три. Совсем неплохо для того, кто не умеет целиться так же безупречно, как эльф, — сказал Кили жене. Тауриэль рассмеялась. — Когда речь идёт о детях, три — очень разумное число. — В этом я полностью отдаюсь на твоё усмотрение, — Кили обнял её, поцеловал в шею, — У нас будет ровно столько детей, сколько ты сочтёшь разумным. — Благодарю, — прошептала она, пока он тёрся носом о её плечо, — Но почему-то я подозреваю, что не смогу успокоиться, пока ты не будешь доволен. ********* Когда весёлый гвалт и шум в коридоре затихли, Фили расслабленно прислонился к только что закрытой двери. Они с Сиф изо всех сил старались уйти с пира незамеченными, но Кили, а может и его остроглазая эльфийка, всё равно увидел, как жених с невестой пытались улизнуть из зала через дверцу для слуг, которая вела мимо кухни, и сразу же собрал компанию желающих подбодрить молодожёнов и проводить их до спальни. Конечно, Фили понимал, что жаловаться было бы глупо: в прошлом году он сам собирался оказать братцу такую же медвежью услугу. Но выяснилось, что эльфы обладали способностью незаметно исчезать даже из переполненных пиршественных залов. Сиф улыбалась и краснела, глядя на него снизу вверх, и Фили вспомнил, какой она казалась счастливой, когда он вошёл в зал для церемоний и встретился с ней взглядом. Именно в этот момент он понял, что ещё никогда в жизни не чувствовал себя настолько уверенным в своей правоте. — Ты прекрасна, моя дорогая жена, — сказал он. Было очень приятно так её называть, наконец-то дать ей титул, отражавший ту глубокую и искреннюю привязанность, которые он давно испытывал к ней. Сиф бросилась к мужу. — Ох, Фили! Я люблю тебя намного сильнее, чем могла даже вообразить. Она обхватила ладонями его лицо. Её пальцы скользили по его волосам, когда она притянула его ближе, чтобы поцеловать. Это был простой, но очень интимный и уверенный жест. — Я люблю тебя, Сиф. Фили прижал её к себе, как часто делал это в прошлом. Но в этот раз всё было совершенно иначе. Раньше он всегда испытывал чувство, что она ему не принадлежит. Во всяком случае не полностью, не совсем, и это заставляло его сдерживать свои желания. Сегодня он был свободен и мог позволить себе раствориться в её красоте и тепле. Однако эта свобода почему-то пугала его. Что он должен был делать? Сиф уверенно продолжала его целовать. Она вцепилась пальцами ему в косы и притянула к себе, прижимаясь. Ей тоже не терпелось быть с ним, и осознание этого факта рассеивало его нервозность. Казалось, что нужно было просто ответить ей, и всё будет хорошо. Поэтому Фили крепко обнял её и поцеловал, решительно и страстно. Наконец, им пришлось разъединиться, чтобы вдохнуть. — Сделаешь так ещё раз, и я упаду в обморок, — сказала Сиф, — Я задыхаюсь в этом проклятом корсете. — Я мог бы тебе помочь. — Надеюсь, что так! Подхватив жену на руки, Фили понёс её в спальню. Сиф хохотала, шутливо сопротивляясь. — Я сказала, что не могу дышать, а не ходить! Он стиснул её ещё крепче. — А вдруг ты упадёшь в обморок по дороге? — Ха! — она обняла его за шею и поцеловала. В спальне Фили осторожно поставил жену на пол, прижался губами к её лбу, а потом встал позади неё. — И как это работает? — спросил он, ощупывая её спину в поисках застёжек на платье. — Там есть шнурок… заканчивается вверху, — Сиф потянулась рукой назад, столкнулась с ним пальцами, как раз когда он нашёл тесьму. Узел был сложным, но в конце концов Фили смог его развязать и, стянув платье с её красивых белых плеч, долгим поцелуем прильнул к тому месту, где шея переходила в плечо. Расстегнув последние застёжки на талии, он увидел корсет. — Валар, дорогая, это платье сложнее, чем любой доспех! Несмотря на то, что он помогал одевать и снимать доспехи бессчётное количество раз, даже после битвы его пальцы никогда не казались такими неуклюжими, как сейчас. Ему удалось наконец стащить с неё корсет, и Сиф сделала шаг назад. Фили инстинктивно обнял её. На ней была вышитая сорочка, но даже сквозь вышитую ткань он ощущал тепло её кожи. Она вздохнула, расслабилась, пока он неспешно ласкал её тело, чувствуя, как быстро колотится её сердце. — Ты меня обогнала, — забормотал он, потираясь носом о нежную кожу за ухом, — Я до сих пор полностью одет. — Точно. Сиф повернулась в его руках, нащупала первую застёжку на кафтане. Фили восхищённо заметил, что её руки совсем не дрожали, пока она расстёгивала пряжки и быстро скинула сюртук с его плеч. Сиф не стала возиться с пуговицами у него на рубашке, вместо этого просунула руки под подол и прижала тёплые ладони к телу мужа. Из-за смелости этих прикосновений, а может, и вопреки ей, её лицо стало ярко пунцовым. Фили тихонько рассмеялся, с трудом расстегнул пару пуговиц и стянул рубашку через голову. — Так лучше, — успела проговорить Сиф, прежде чем он завладел её ртом в поцелуе. Когда он отпустил её, она посмотрела на него с сияющей улыбкой на лице и сняла у него с головы корону. — Сегодня мне не нужен принц. Только мой Фили. Он взял у неё из рук золотой обруч с рубинами и отбросил в сторону на груду вещей. — Так и есть, — прошептал он, — Весь твой. — Я до сих пор не могу в это поверить. — Если хочешь, я мог бы это доказать. — Будь так любезен. Фили нежно взял её за руку и потянул к кровати.