Весна после зимы и солнце на листьях

*********  — Что ж, думаю, мы уже достаточно их смутили, — заметил Кили, следуя за группой весёлых гостей к воротам, которые отделяли королевский дворец от квартала, где проживали другие благородные семьи.  — Значит, в этом смысл традиции провожать жениха и невесту в постель? — шутливо спросила идущая рядом Тауриэль.  — Более или менее. Чтобы предложить им благословение и приободрить к дальнейшим действиям, — он ухмыльнулся и украдкой погладил её по спине, — Хотя, из своего опыта скажу, что в этом они вряд ли нуждаются. Эльфийка рассмеялась.  — Как и ты сейчас. Схватив мужа за воротник пальто, Тауриэль потащила его прочь, подальше от уходящей толпы. Втолкнув его в укромный уголок за колонной, эльфийка наклонилась и прижалась ртом к его губам. Её поцелуи были страстными и быстрыми, а пальцы дразняще скользили по лицу, шее, забрались за воротник. Кили прижал жену к себе. В этом пышном гномьем платье её фигура выглядела намного более округлой, и он улыбнулся украдкой, представляя, с каким удовольствием будет освобождать её стройное эльфийское тело из всех этих тканей. Её поцелуи стали медленнее, глубже. Тауриэль дёрнула его за рубашку — несколько пуговиц расстегнулось, открывая её гладким, нежным ладоням доступ к его коже.  — Мммм, Таур, — он вздохнул, — Не забывай, у нас есть комната. Вообще-то, даже несколько комнат, — он задохнулся, когда эльфийка чуть прикусила кожу у него на шее, — И я с радостью займусь с тобой любовью в любой из них.  — В любой? — Тауриэль ткнулась носом ему в плечо, опять укусила.  — Да, в любой. Где… угодно… — он замурлыкал под её ласками, — На диване, на полу, у стены, если захочешь.  — Но не здесь? Все ушли. Стражники никого больше не пропустят. Кили понимал, что она просто дразнит его, но всё равно почувствовал, как от этих слов у него задрожали колени.  — Моя мать ходит к себе по этому коридору, — запротестовал он. Тауриэль последний раз поцеловала его подбородок и отстранилась.  — Пожалуй, ты прав. Они пошли обратно по направлению к комнатам Фили, но как раз в тот момент, когда они собрались свернуть в боковой коридор, гном вдруг остановился. Остальные гости, провожавшие Фили и Сиф, уже вернулись на пир, но в тёмной нише в дальнем конце коридора затаился чей-то силуэт. Это была молодая девушка, и Кили её не знал.  — Что ты здесь делаешь? — спросил он. Девушка покраснела и откинула косу за плечо.  — Я должна встретиться здесь кое с кем. Именно тут, — её голос дрожал от волнения, — Так сказал Рагнар или во всяком случае, мне так показалось. Кили не знал гнома, о котором она говорила, но по её мягкому выговору можно было предположить, что она родом из Железных холмов.  — Кого бы ты не ждала, его здесь нет. Это королевский дворец. Принц изо всех сил старался скрыть раздражение; он хотел вернуться с женой в свои покои, а теперь придётся заниматься чьим-то дурацким свиданием.  — Ох, Ваше Высочество, — молодая гномка ошеломлённо присела в реверансе. Кили тяжело вздохнул.  — Идём, я тебя провожу, — он взял Тауриэль за руку, — Я вернусь через пару минут, любимая. Эльфийка рассеянно кивнула, и Кили подумал, что она не столько разочарована из-за вынужденной задержки, сколько огорчена тем, что эта девушка собиралась отдать себя мужчине, который не был её супругом. Среди эльфов подобное было просто неслыханно. Выпроводив девицу за ворота, принц в сопровождении стражника прошёлся по дворцу, проверяя, не заблудился ли ещё кто, но всё было тихо. Когда Кили вошёл в свои покои, Тауриэль сидела у туалетного столика, расплетая косы.  — Странно, — проговорила она, — Когда я наконец привыкну к тому, что другие входят в комнату, когда меня нет.  — Что-то случилось? Он вдруг с тревогой подумал, что девица, которую он только что провожал, могла прийти сюда вовсе не для встречи с любовником, а с какой-то другой целью. Свадебная неразбериха часто служила прикрытием для воровства. А то и чего похуже.  — Нет. Просто принесли покупки, которые я заказала в Дейле. Кожаные перчатки и травяной чай, который просила Сиф. Эта новая банка для неё, так что не трогай.  — Не буду. Несколько минут он просто смотрел на жену. Она была его amrâlimê, носила его ребёнка и олицетворяла два самых дорогих для него сокровища в одном лице.  — Тауриэль, если когда-нибудь что-то покажется тебе странным, сразу скажи мне. Даже если это покажется глупым. Я хочу, чтобы ты была в безопасности. Несмотря на спокойствие Эребора, он хорошо усвоил урок, который недавно получил: враги могут напасть, когда их совсем не ждут.  — Да, meleth, я знаю. Обязательно. Кили подошёл к ней сзади, поцеловал в изгиб шеи.  — На чём мы остановились? — он огладил ладонями её обнажённые плечи, — Ты собиралась назвать комнату, в которой хотела бы заняться любовью, раз уж я без всяких причин отказался делать это в коридоре. Тауриэль прислонилась к нему.  — Мне нравится наша спальня. Один очаровательный гном сделал для меня на потолке небо, полное звёзд.  — Угу, — он зарылся лицом ей в волосы, — Но сначала я должен найти эльфийку, которая спряталась от меня внутри этого платья. ********* Тауриэль пригнулась, когда её конь нёсся по долине галопом. Рядом с ней мчался Кили. Ветер свистел в ушах, трепал волосы, и эльфийка не смогла сдержать радостной улыбки. Она очень любила ездить верхом, но когда она служила в гвардии Трандуила, такая возможность выпадала редко. Было трудно передвигаться на лошади в густом лесу, границы которого она покидала так редко. Однако с момента возвращения в Эребор они с Кили вместе совершали конные прогулки по меньшей мере дважды в неделю. Сначала Тауриэль думала, что муж не хочет, чтобы она чувствовала себя запертой в горе, но на самом деле оказалось, что эти прогулки нравились ему не меньше, чем ей. Она помнила, что среди гномов Кили тоже считался странноватым, потому что свободу пребывания на открытом воздухе он ценил не меньше, чем безопасность подгорных залов. От этих вылазок Кили явно получал удовольствие. В отличие от многих других гномов он был прекрасным наездником и сидел на своём лохматом пони как влитой. Тауриэль обнаружила, что он обладает даже кое-какими навыками стрельбы с лошади. Иногда они вместе упражнялись в стрельбе из лука, но сегодняшняя прогулка была затеяна исключительно для удовольствия. Лошадь устала, и эльфийка пустила её рысью. Мимо с гиканьем промчался Кили, и ей пришлось сдерживать свою лошадь, которая порывалась ринуться следом — энтузиазм молодого принца был воистину заразителен. Казалось, он был доволен тем, что наконец-то обогнал её длинноногого скакуна, потому что сразу осадил своего пони, позволяя жене ехать рядом. Они неторопливо вели уставших после пробежки животных.  — Давай остановимся здесь, — сказала Тауриэль, когда они поднялись на невысокий холм, с которого открывался вид на Эсгарот с юга.  — Хорошо. Кили соскочил с пони, и хотя любой эльф сделал бы это намного изящнее, в движениях молодого гнома чувствовалась сила и энергия, которая казалась эльфийке очень привлекательной. Повернувшись, он улыбнулся ей. Лицо его раскраснелось, тёмные волосы развевались на ветру. Он был просто прекрасен.  — Любимая? — спросил он, когда она соскользнула с лошади рядом с ним, — К чему такой взгляд?  — Это из-за тебя, hadhodeg. Ты мне очень нравишься. Кили широко улыбнулся, разглядывая жену задорным взглядом, и стащил со своего пони седельные сумки с провизией, пока Тауриэль снимала с коня уздечку.  — Сегодня прекрасный день, — радостно заявил гном, доставая из мешка холодный мясной пирог, сыр и яблоки, — Как думаешь, до наступления осени у нас будет ещё много таких вот чудесных дней? Эльфийка села рядом с ним на траву и вздохнула. Откинувшись на руки, она смаковала витавшие в воздухе ароматы — мускус опавших листьев, влажные нотки с озера, резкий запах далёких лесных пожаров.  — Думаю, непогода продлится ещё несколько недель. Но я уверена, что первый снег выпадет в ноябре. Кили ухмыльнулся.  — Снег. После первого же сильного снегопада я научу тебя кататься на лыжах. Не сомневаюсь, что с твоей природной эльфийской грацией это будет легко. То есть… ладно, — он рассмеялся над самим собой, — Если ты к этому готова. Мы всегда можем подождать до следующего года. Тауриэль проглотила кусок мясного порога и смахнула крошки со щеки.  — Кили, — она нежно улыбнулась, — Беременность наложит на меня какие-то ограничения не раньше весны. Думаю, это будет полезно для нас обоих. Если я всю зиму просижу дома, то могу впасть в спячку, и тогда твой ребёнок рискует стать медвежонком.  — Гномёнком, — пробурчал Кили, набив яблоком рот.  — Поживём-увидим. Но лучше всё-таки не рисковать.  — Таур… — гном высунул кончик языка. Он делал это всегда, когда не был уверен, как выразить словами свою мысль, — Раньше ты волновалась, что не сможешь выносить нашего малыша. Сейчас ты, кажется, спокойна. Так ведь? — он опустил глаза ей на талию, а потом посмотрел прямо в лицо, и его тёмные глаза лучились нежной заботой.  — Нет. Теперь, когда он на самом деле существует, всё совсем по-другому. О, Кили! Как жаль, что ты не можешь чувствовать его так же, как я. Я знаю, что он спокоен и счастлив, и я уже не боюсь, что его жизнь хрупка, как пламя свечи, которое может погаснуть от лёгкого дуновения ветра. Его дух похож на раскалённый уголёк, который с каждым днём разгорается всё ярче.  — Тауриэль, я… очень рад, — гном придвинулся ближе и прижал руку к её животу, скользнув ладонью под жёсткий край кожаного корсажа, — Я люблю тебя. Хотя в этот раз эти слова предназначались не ей, на душе у эльфийки стало теплее.  — Уверена, он это знает, — прошептала она, — Я ношу в себе его тело, но его дух подпитываем мы оба.  — В самом деле? А я-то думал, что уже сделал свою работу, а всё остальное оставил тебе, — весело возразил Кили.  — О нет. Одно твоё присутствие очень много даёт нашему малышу. Мы, эльфы, верим, что в период между зачатием и рождением дитя формируется телесно и духовно на всю оставшуюся жизнь. И если в течение этого времени мать и отец живут в разлуке, это считается большим горем, потому что так ребёнок лишается половины своего наследия. Кили положил руку ей на колено и легонько сжал.  — Я никуда не денусь. Так что вы оба можете рассчитывать на меня. Тауриэль откинула с лица выбившуюся прядь волос.  — Я знаю. Это ещё одна причина, по которой я верю, что наш малыш будет сильным. Он черпает силы из твоего духа. А ты, мой Лакхад, очень силён и ярок. Кили дёрнул губами, как будто собираясь что-то сказать, но потом передумал.  — Да, любимый, ты был совершенно прав с самого начала. Наш маленький гнэльфик — крепкое создание. Тауриэль не сомневалась, что именно это было у него на уме. Он улыбнулся.  — Так я и сказал. Ты не возражаешь, если я сделаю официальное объявление?  — Да, уже можно. Сейчас она уже не боялась потерять дитя, что жило в её чреве, так что откладывать эту новость больше не было причин. Тауриэль знала, что муж очень хочет, чтобы о его счастье знали все вокруг.  — Ты ведь знаешь, что будет, когда мы об этом расскажем?  — И что же? Неужели и на этот случай существовала какая-то гномья традиция, о которой она пока не знала? Кили одарил её лукавой улыбкой.  — Все станут доставать Фили, убеждая его поскорее произвести на свет наследника. А что если у нас будет сын? Несмотря на то, что жена только что говорила об их ребёнке, как о мальчике, на самом деле это было только предположение. Тауриэль рассмеялась.  — Давай порадуемся, что твой брат так удачно женился, иначе мы бы чувствовали себя виноватыми за то, что из-за нас он попал в неудобное положение. К счастью теперь они могли об этом шутить, однако было время, когда необычная любовная связь младшего брата почти вынудила Фили заключить политический союз.  — Точно. Как бы там ни было, сомневаюсь, что Фили и Сиф так уж нужно наше сочувствие. Разве что… — Кили понимающе улыбнулся жене, — За то, что им приходится проводить свой медовый месяц в нашем обществе. ********* Сиф перевернула новую страницу в бухгалтерской книге, обмакнула перо в чернильницу и написала: Купленные материалы Полученные платежи Ей всегда нравились твёрдые и ровные ряды аккуратных рун кирта, которые появлялись за её пером на чистом листе. На самом деле именно за красивый почерк ей предложили стать бухгалтером в семейном кузнечном бизнесе, когда ей было всего сорок. Дела шли гораздо быстрее, если не приходилось тратить кучу времени на попытки расшифровать ужасные сокращения адада* или неряшливые каракули Фрейра. Недавний брак с наследным принцем никак не повлиял на её роль в семейном деле. Кузница Фили находилась неподалёку от мастерской Железнобоков, так что даже когда королевские обязанности не оставляли мужу времени для работы, Сиф всегда могла рассчитывать на помощь и компанию родных. Несмотря на то, что Фили и его жена помечали свои изделия королевским клеймом, продавались они всё равно компанией Железнобоков. И хотя их кузнечный бизнес и без того процветал, тем не менее, связь с королевской семьёй давала дополнительные преимущества. Сиф ещё раз макнула перо и поднесла его к бумаге.  — Мне следует сделать тебя придворным писцом. Она вздрогнула, разбрызгивая чёрные капли по белому листу. Подняв глаза, Сиф увидела Фили. Кронпринц стоял у входа в кабинет её отца, прислонившись спиной к дверному косяку, и смотрел на неё.  — Ты красивей, чем кузен Ори, — продолжил он, — Думаю, если бы я мог смотреть на тебя, встречи не казались бы такими длинными. Сиф сморщила нос.  — Нет, они стали бы вдвое длиннее. Все слова пришлось бы повторять дважды, потому что ты бы пропускал их мимо ушей.  — Как раз наоборот, я был бы очень внимателен, — Фили обошёл стол и подхватил жену в объятия для поцелуя, — Как прошёл день? Она спрятала лицо у него на груди.  — Мммм, долго. Но я уже почти закончила со счетами. Видишь на столе вон ту огромную груду бумаг? Я переписывала всё это с самого утра.  — Ну и ну, ты была жутко занята. Это надо закончить сегодня? Сиф глубоко вздохнула, наслаждаясь его запахом.  — Нет. На сегодня с меня хватит. Фили уткнулся ей в волосы.  — Хорошо. Сиф запрокинула голову, подставляясь для нового поцелуя. Он подсадил её на край письменного стола, чтобы поднять до уровня своих глаз.  — Сегодня вечером я свободен, — он наклонился к ней, мазнул губами по щеке, носу, а потом прижался ртом к её губам, хоть поцелуй был больше похож на укус. Сиф рассмеялась.  — Похоже на то. Она обхватила коленями его талию, просунула руки под плащ, обнимая спину. Фили был таким тёплым, и от этого тепла, которое растекалось по её телу, у неё закружилась голова. Не прекращая дразнить её губы, он поймал её за лодыжку и сунул ладонь под подол платья. Сиф ощутила, как его рука скользнула верх по ноге, мимо колена, и пальцы, добравшись до верхнего края чулка, погладили обнажённую кожу.  — Ты негодяй, — забормотала она, поглаживая его спину. Фили чуть отстранился, встречаясь глазами с её весёлым взглядом.  — Негодяй? Я твой муж. Сиф одарила его нахальной ухмылкой.  — Я знаю. Значит, со мной ты ещё больший негодяй.  — Точно. Он запустил руку в вырез её платья. Сиф довольно вздохнула, прижимаясь к нему. В этот момент за дверью кабинета раздались шаги. Фили стащил жену со стола. Она едва успела подтянуть лиф и расправить юбки, как в комнату ворвался её брат Фрейр.  — Привет, сестрица. Он прошёл мимо неё к книжным полкам, где лежали папки с заказами.  — Я думала, ты весь день будешь работать в кузнице с ададом. Сиф чувствовала, как горят её щёки. На Фили она взглянуть не решалась.  — Мы уже закончили с поставками в Синие горы, и я пришёл взять чертежи тех церемониальных топоров, которые заказал лорд Асбьорн. Взяв пакет, Фрейр поднял глаза и только сейчас заметил испуганный вид молодой пары. Он ухмыльнулся.  — Вижу, не только я хочу вернуться к прерванным занятиям. Я уже взял всё, что надо, так что можете продолжать. Когда он вышел, закрыв за собой дверь, Сиф рассмеялась, потирая лоб.  — Пойдём домой, — предложила она.  — Отличная мысль. Она торопливо убрала со стола, взяла мужа за руку потащила к выходу из кабинета. Они шли к двери через холл, служивший её родителям прихожей, и Сиф уже мысленно поздравила себя с тем, что им удалось не попасться на глаза никому из родственников, как вдруг услышала из гостиной знакомый голос.  — Сиф, дорогая, не уходи! Я принесла выкройки платья, которые ты просила! — к ней бежала тётя, размахивая стопкой бумаг. Элегантная гномья леди присела перед принцем в реверансе.  — Ваше Высочество. Обещаю, это займёт всего несколько минут. На самом деле прошло довольно много времени, прежде чем Сиф смогла рассказать все пожелания касательно последней модели нового платья. Тётушка оказалась весьма дотошной особой и успокоилась только тогда, когда трижды повторила все инструкции и детали того, как соединить воротник с корсажем. Сиф из последних сил старалась выглядеть терпеливой и не переминаться с ноги на ногу, как непоседливая девчонка. Когда Фили подошёл сзади и положил руки ей на плечи, она и вовсе перестала понимать слова тёти и могла думать только о нежных прикосновениях его большого пальца, который поглаживал её затылок. Наконец, пожилая леди заметила, что племянница совсем её не слушает.  — Что ж, если будут проблемы с вышивкой, приходи и мы посмотрим, что можно сделать. Я бы извинилась за то, что задержала тебя, но думаю, это к лучшему. Твой муж, кажется, уже просто изнывает от нетерпения заполучить тебя в свои объятия. Она понимающе улыбнулась, отворачиваясь.  — Думаю, Кили был прав, когда сбежал, чтобы провести свой медовый месяц подальше отсюда, — сказала Сиф, когда они вышли на главную улицу, которая вела через жилые кварталы знати к королевскому дворцу. Фили усмехнулся.  — Имей в виду, мой брат свято верит, что лучшее убежище для влюблённых — это кустик под открытым небом. Что касается неудобств, твои родственники — вариант не худший.  — Что ж, в твоих словах есть смысл. Оказавшись в своих покоях, они вместе направились в спальню. Фили кивнул на кровать, уютно застеленную бархатными покрывалами.  — Это, конечно, не кучка прелых листьев в пещере, в которой мы могли бы кувыркаться по примеру моего братца, но тоже сойдёт. Он снял пальто и бросил на кровать. Сиф весело фыркнула.  — Фили! Я не хочу представлять Кили и Тауриэль в куче листьев. Или где-то ещё.  — Ну так и не надо, — он потянулся к ней, — Иди сюда, моя сладкая. Он сделал шаг в сторону кровати. В ту же секунду раздался жалобный кошачий вой. Споткнувшись, Фили растянулся на полу, а Сребролапка ураганом вылетела у него из-под ног и серым пятном помчалась вон из спальни. Сиф беспомощно рассмеялась. Она хохотала, пока не согнулась от смеха пополам и не рухнула рядом с мужем.  — Может, это и не пещера, но дикие звери тут есть, — выдохнула она, — Бедная Сребролапка.  — Бедная Сребролапка? — жалобно переспросил Фили.  — И бедняжка Фили, — её опять охватил приступ смеха, — Ты был такой смешной! Видел бы ты своё лицо, когда споткнулся! — она коснулась его рукой, — Ты не ушибся?  — Если ты подойдёшь поближе, всё пройдёт. Сиф подползла к мужу по грубому шерстяному ковру.  — Я люблю тебя, Фи, — зашептала она, прижимаясь к его широкой тёплой груди. Он потёрся колючим подбородком о её щёку.  — Ну вот, теперь мы одни, моя сладкая.  — Мммм… Она потёрлась носом о его щетину, но поцелуй скоро превратился в дразнящее покусывание. Фили заёрзал под ней, пытаясь распутать их ноги. Он обхватил её бёдра, провёл до самой талии, пока ладони не упёрлись в корсаж. Сиф откинулась назад, давая мужу доступ к завязкам на лифе.  — Проклятье! Почему в этих платьях всегда так много кружев? — он нетерпеливо дёргал шнурки, — Жуть как неудобно.  — Ты бы хотел, чтобы я всё время носила рабочую рубашку и штаны?  — В некотором смысле это было бы проще, — Фили выдернул шнурок из первой петельки.  — У меня есть нож, — сказала Сиф, — Ты чуть не наткнулся на него раньше.  — Ага. Она подалась вперёд, и Фили запустил руку ей за пазуху, чтобы вытащить нож, который она там носила, разумеется, не упустив возможности её ущипнуть. Это был первый подарок, который он вручил ей в честь начала ухаживаний.  — Я всегда знал, что он пригодится. Он снял ножны и несколькими быстрыми движениями разрезал завязки корсажа. Сиф выскользнула из тяжёлого узорчатого шёлка.  — Значит, для этого ты мне его подарил?  — Более или менее. Фили развязал ленты на рубашке, и ткань сползла с её плеч.  — Ты ужасный негодяй, — ласково упрекнула она. Он рассмеялся.  — Я подарил его в надежде на тебе жениться, и так и случилось. Он поцеловал её пальцы, и Сиф улыбнулась, наслаждаясь видом их сплетённых рук, которые украшали одинаковые обручальные кольца. Его кольцо было массивней, но узор из маленьких бриллиантов, расположенных через равные промежутки вдоль простого золотого ободка, был такой же.  — И я очень этому рада. Сиф повела плечами, сбрасывая сорочку с плеч, и наклонилась, чтобы поцеловать мужа. * adad — отец (кхузд.)