Весна после зимы и солнце на листьях

— Тауриэль дала мне этот чай, — с несчастным видом повторила Сиф.  — Когда? — спросила леди Железнобок.  — Эм… Кажется, через несколько дней после свадьбы. Да, Сиф помнила, как эльфийка пыталась утихомирить мужа: Кили всё время дразнил её из-за медового месяца. Значит её подруга, её сестра по браку всё это время злоумышляла против неё? Молодая гномка тяжело осела на стол — ей стало плохо. Мать обошла вокруг и обняла её плечи.  — Любимая, Сиф, мне очень жаль. Я бы хотела, чтобы это была неправда. Сиф чувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза, капают на столешницу. Как могла Тауриэль сделать это? Казалось, она всегда была благодарна за то, что её приняли в семью и выглядела счастливой, начиная с Кили новую жизнь. И всё же это не помешало ей повернуться к ним спиной и предать? В это было трудно поверить, но доказательство в виде испорченного чая лежало прямо перед ней.  — Amad, — выдохнула она, — Я доверяла ей.  — Я знаю, дорогая.  — Я думала, что знаю её… Однако, что она на самом деле знала об этой чужачке — жене младшего принца? Например, что Тауриэль пойдёт ради Кили на всё; эльфийка много раз ради него подвергала себя опасности, как до, так и после того, как Сиф впервые познакомилась с ней. В конце концов, она и правда могла решить, что делает это тоже ради его блага, укрепляет его положение и спасает честь. Учитывая предсказанную ему долгую жизнь, Кили наверняка переживёт брата, а значит имеет шанс и сам стать королём. Слава Махалу, что сплетники ещё не узнали эту семейную тайну! Леди Железнобок утешающим жестом погладила дочь по спине.  — Не кори себя. Как ты могла догадаться? У тебя ведь не было никаких причин думать, что она не так добра, как тебе казалось. Не было причин. Эти слова обрушились на Сиф, как удар молота, хоть мать и имела в виду совсем другое. До сих пор у неё не было абсолютно никаких причин верить, что Тауриэль способна на такое предательство. И если бы не чай, она без колебаний защищала бы подругу от любых обвинений. Эльфийка была добра и благородна — Сиф ощущала это инстинктивно. И любовь, которой она одаривала Кили и всю его семью, невозможно было подделать.  — Это сделала не Тауриэль, аmad, — Сиф выпрямилась и убрала влажные волосы со щёк, — Она не такая.  — Знаю, в это трудно поверить, но чай…  — Траву мог подложить кто-нибудь другой. Наверное, кто-то хотел сделать нас врагами, это не так уж невероятно, — с горечью проговорила она, — А может, на эльфов ржаволист действует по-другому?  — Я об этом не подумала, но это возможно, — призналась леди Железнобок.  — Что бы там ни было, прежде чем обвинять, я должна дать Тауриэль возможность объясниться.  — Ты права, дорогая. Сиф испустила глубокий, прерывистый вздох.  — Но если кто-то желает нам зла… мне, Тауриэль или кому-то ещё из нашей семьи, я узнаю, кто это. И клянусь Махалом, они пожалеют об этом. ********* Когда Тауриэль вошла в покои невестки, та сидела у огня, стиснув в кулаке юбки.  — Сиф? Что произошло? — спросила эллет. Она полагала, что это было обычное светское приглашение, но, увидев нахмуренный лоб подруги, поняла, что что-то не так. Лицо молодой гномки немного прояснилось. Она подняла глаза, приветствуя гостью.  — Тауриэль! Спасибо, что пришла. Пожалуйста, садись. Эльфийка коротко улыбнулась. В последнее время буквально все предлагали ей присесть и отдохнуть, но по правде говоря, теперь, на последних сроках беременности ей больше хотелось стоять и двигаться так много, насколько это было возможно; бездействие тяготило и сковывало её. Однако же она села, чтобы во время разговора не глядеть на подругу сверху вниз. Сиф взяла со стола жестянку с чаем; Тауриэль сразу узнала банку — она сама подарила её гномьей принцессе.  — Я знаю, ты не сделала ничего плохого, — сказала молодая гномка, нервно тиская баночку в руках, — И я ни в чём тебя не обвиняю! Но мне надо знать… Она запнулась, и лицо у неё стало совершенно несчастное.  — Можешь спрашивать о чём угодно, — ответила Тауриэль. Может, дело было во всех этих слухах, которые утверждали, что она использует своего ребёнка, чтобы оторвать Кили от семьи и использовать его преданность в своих эльфийских интересах? Ей и в голову не приходило, что Сиф могла поверить в эту глупую болтовню. Гномка открыла банку с чаем и вытащила оттуда щепотку сушёных трав.  — Ты знала, что это было в чае, который ты подарила мне? Тауриэль положила листья на ладонь и внимательно изучила их.  — Этого в смеси быть не должно, — она нахмурилась, — Я не узнаю этих трав. Они причинили тебе вред? В ней вспыхнуло беспокойство. Трава наверняка была вредной, иначе этого разговора просто не было бы.  — Ну, не то, чтобы… — Сиф покраснела, — Боюсь, это мешает зачатию. Я и понятия не имела, но моя мать узнала траву.  — О Сиф! Тауриэль выдохнула. Эльфийка была потрясена: она-то ожидала услышать, что обнаруженная в чае трава ядовита, но уж никак, что она обладает противозачаточными свойствами. О Валар, наверняка всё выглядит так, будто она это спланировала!  — Я никогда не стала бы…  — Я знаю.  — Спасибо. Тауриэль откинулась на спинку стула, инстинктивно прижимая руки к груди. О, она была бы очень зла, если бы кто-то пытался помешать её сыну появиться на свет. А сейчас она злилась из-за Сиф.  — Кто мог бы так с тобой поступить? — спросила она. Гномка пожала плечами.  — Это я и хочу выяснить. Тауриэль осмотрела банку с чаем, но зелёная эмаль, украшенная серебряными эльфийскими буквами, не дала ей никакой новой информации, кроме той, что она уже знала.  — Я пью этот чай уже много веков, — задумчиво проговорила она, — Пропорции трав могут немного различаться в зависимости от сезона или того, кто собирает травы, но ингредиенты всегда одинаковы. Это, — она показала на лишние травы, — Не ошибка травника.  — Боюсь, что нет, — согласилась Сиф.  — Банка была запечатана, когда я давала её тебе, — вспомнила Тауриэль.  — Да, я помню, как ломала восковую печать, — Сиф принялась шагать по комнате, — Должно быть тот, кто это сделал, хотел, чтобы я обвинила тебя. Я имею в виду, это единственное, что имеет смысл. Весь Эребор буквально на ушах стоит, потому что я до сих пор не беременна, так зачем кому-то делать это, если только они не хотят опорочить тебя?  — А у тебя нет врагов, которые желали бы тебе зла? Не то, чтобы Тауриэль ставила под сомнение рассуждения Сиф, она задала этот вопрос только из желания уточнить все детали.  — Конечно, нет! — молодая гномка повернулась и посмотрела на гостью, — Ох, Тауриэль, прости! Я не хотела сказать, что такие враги могут быть только у тебя. Молот и щипцы, я говорю, как последняя дура! Казалось, она вот-вот расплачется.  — Нет, я совсем так не думала, — эльфийка поспешила успокоить подругу, — В этом есть смысл. Я знаю, что мне ещё не вполне доверяют. Ничего страшного, Сиф.  — Правда? — гномка до сих пор выглядела расстроенной. Тауриэль обняла её.  — Таури, мне очень жаль. У меня было ужасное утро, — забормотала Сиф, наклоняясь ближе, — Служанки потчевали меня последними сплетнями о нас. Ты уже слышала? Говорят, ты заколдовала меня, чтобы не дать мне родить ребёнка. Эльфийка не смогла удержаться от смеха. Вот значит, какими способностями её наделяли все эти гномы! Большей глупости она в жизни не слыхала. Так называемая «эльфийская магия» была просто тесной связью с миром природы, но даже она не позволяла эльдар властвовать над природой и живыми существами по своему усмотрению. Увидев широко раскрытые глаза молодой гномки, Тауриэль взяла себя в руки.  — Прости, — наконец проговорила она, — Просто… как я смогла бы сделать это, пусть даже с помощью магии? Сиф наконец-то легонько улыбнулась.  — Эта мысль кажется тебе очень глупой?  — В общем-то, да, — призналась Тауриэль.  — Мне тоже. Гномка сверкнула зубами в быстрой улыбке, которая, впрочем, тут же исчезла.  — Но разве это так уж бессмысленно? Наверное, тот, кто испортил чай, и распускает слухи, чтобы убедиться в том, что все в Эреборе подозревают тебя.  — Да, я понимаю, — в голосе эльфийки не осталось ни капли веселья. Тауриэль отступила назад и со вздохом прислонилась к краю стола — это было удобнее, чем сидеть на созданном для гнома стуле. Внезапно она ощутила усталость: такой измученной она не чувствовала себя уже очень давно.  — Всё хорошо? — спросила Сиф. Эльфийка кивнула.  — Просто… Ну почему никто не может поверить, что любви Кили мне достаточно? Почему все думают, что мне нужно что-то ещё? — она до боли в пальцах сжала край стола, — Что я должна сделать, чтобы доказать, что это неправда? Когда я встретила Кили, я бросила всё — свой дом, свой народ — только ради того, чтобы спасти его жизнь. Чего ещё они хотят от меня? По щекам эльфийки потекли невольные слёзы. Сиф взяла её за руку.  — Ох, я знаю, это ужасно. Как бы мне хотелось всё исправить. Тауриэль только кивнула, говорить она была не в силах.  — Прошу, ничего не говори Кили. Я не хочу, чтобы он думал, будто я несчастна. Это не так. Вовсе нет. Но Сиф, иногда я думаю… — она прикусила губу, как будто боялась вслух высказать мысль, которая вот уже несколько месяцев терзала её, — Если жители Эребора не верят мне, как они смогут доверять моему сыну? Они будут ненавидеть его? Я этого не вынесу! Она покровительственным жестом прикрыла руками живот.  — Они полюбят его! Мы об этом позаботимся! Тауриэль, ты не должна забывать, что в отличие от большинства гномов, Кили более восприимчив к переменам и быстрее заводит новых друзей, так что ты не должна ожидать того же от остальных. Рано или поздно все в Эреборе привыкнут к тебе, просто им нужно время. Гномы не спешат предлагать свою дружбу, но когда это случается, то на всю жизнь.  — Спасибо, Сиф. Ты права, я в самом деле забыла, что Кили — необычный гном, — Тауриэль качнула головой, словно удивляясь самой себе, — Ну, не совсем. Я слишком хорошо знаю его и забываю, что мне ещё многое предстоит узнать о его народе. Молодая гномка с улыбкой склонилась к животу эльфийки.  — Я люблю тебя, маленький племянник, — сказала она, — И не могу дождаться встречи с тобой. Тауриэль тихо рассмеялась; точно так же разговаривал с сыном Кили. Открылась и закрылась входная дверь, и в комнату вошёл Фили.  — Что ж, я счастливчик. Возвращаюсь домой и вижу двух самых красивых женщин в Эреборе, — сказал он. Сиф вскочила и бросилась через всю комнату, чтобы обнять мужа.  — Фили! Ох, ну и денёк у нас выдался! Фили поцеловал жену.  — Всё в порядке? — спросил он, переводя взгляд с одной женщины на другую.  — Вообще-то, нет, — и Сиф рассказала ему всё об испорченном чае.  — Что? Кто смеет злоумышлять против тебя? Ты будущая королева Эребора! Я это так не оставлю!  — Они нападают и на Тауриэль тоже, — ответила Сиф, оглядываясь на невестку, — Тот, кто это сделал, хотел обвинить во всём её, я в этом уверена. Ржаволист был в чае, который она мне дала.  — Думаешь, это сделали умышленно?  — Так должно быть. Ну кому в Эреборе нужно мешать нам зачать ребёнка? Единственное, что приходит мне в голову: это сделали только для того, чтобы мы начали сомневаться в ней. Даже ходят слухи, что Тауриэль заколдовала меня, чтобы не дать мне забеременеть. Фили со стоном прикрыл глаза рукой.  — Мне очень жаль, — сказала Тауриэль. Кронпринц оглянулся и посмотрел на неё своими голубыми, широко раскрытыми от удивления глазами.  — Ты ни в чём не виновата. Ты ведь знаешь, что мы не стали бы тебя винить.  — Спасибо, — Тауриэль сглотнула, чувствуя ком в горле, — Ваше доверие очень много значит для меня. Но я знаю, что всё это случилось с вами только из-за меня.  — Может быть. Но Тауриэль, я не хотел бы видеть женой моего брата никого, кроме тебя, — Фили подошёл к эльфийке и взял её за руку, — Мы всё исправим, обещаю тебе. Вам обоим, — он повернулся к жене, — А теперь скажи, от кого ты узнала эти сплетни о тебе и Тауриэль?  — Я слышала разговор Инги и Даллы. Но они не знали, что я была там. Фили, ты же не можешь подозревать Ингу. Сколько я помню себя, она всегда служила нашей семье. Уверена, что она никогда не причинит мне зла.  — Надеюсь, что так, — хмуро ответил Фили, — Но должен же я с чего-то начать, а у слуг наверняка есть доступ в наши покои. Сиф тоскливо вздохнула.  — Я знаю. Только обещай, что не будешь с Ингой слишком строг, она примет всё близко к сердцу. Лицо старшего принца смягчилось.  — Хорошо, любимая. Ради тебя обещаю не выпускать когти, — Фили поцеловал жену в лоб, — Но в отношении негодяя, который всё это затеял, я ничего не обещаю, — он взял со стола банку с чаем, — Я расскажу обо всём Кили. Он капитан стражи и имеет полное право помогать в расследовании нарушения безопасности во дворце. Он коротко кивнул и вышел за дверь.  — О Валар, — пробормотала Тауриэль. Совершенно неожиданно она обрадовалась тому, что именно Фили расскажет её мужу обо всех этих неприятностях. ********* — Вы когда-нибудь покупали чай для моей жены? — этот вопрос Фили задавал сегодня уже где-то в десятый раз. С самого полудня они с Кили допрашивали дворцовую прислугу в одной из караулок.  — Иногда, — нерешительно ответила Инга, — Когда госпожа просила меня. Иногда она покупала сама. Кили поёрзал, скрестив руки на груди, и гномка метнула на него беспокойный взгляд. Слугам, которых они сегодня расспрашивали, из двух принцев младший казался более угрожающим и внушительным. Скорее всего потому, что он был выше и после смены охраны до сих пор был в кольчуге. Его хмурая физиономия тоже не добавляла уверенности.  — Вы уже видели это раньше? — спросил Фили, опять привлекая к себе внимание. Инга посмотрела на зелёную с серебром банку для чая, которую старший принц держал в руках.  — Это принадлежит моей леди, — ответила она, — Да, я заваривала из неё чай.  — Вы когда-нибудь замечали, что с чаем что-то не так? Гномка заморгала.  — Не так?  — С чаем никогда не было проблем? — резко переспросил Кили. Они задавали одни и те же вопросы весь день, и он устал слышать одни и те же торопливые, сбивчивые ответы. В конце концов, хоть кто-то из слуг должен был что-то знать, ведь чай без сомнения был испорчен после того, как попал к Сиф. Инга уставилась на младшего принца.  — Проблемы? Нет, — она нервно сжала руки на коленях, — То есть, там было много цветов и всякой травы, мне это казалось странным, но, наверное, для эльфов это нормально. Я хотела сказать… Прошу прощения. Я уверена… — она покраснела и замолчала.  — Но кроме цветов ничего необычного? — уточнил Фили. Он казался на удивление спокойным, хоть Кили и уловил в его голосе усталые нотки. Инга качнула головой, её глаза заблестели.  — И никто никогда не просил вас ничего добавить в чай?  — Нет, — вид у служанки был несчастный, — Кто-то пытался отравить мою госпожу?  — В каком-то смысле да, — признался Фили. Женщина заплакала.  — Ох, Ваше Высочество! Вы же не думаете, что я могу ей навредить! Я служу её Светлости с тех пор, как она была девочкой. Я люблю её как родную. Вы должны мне поверить. Она посмотрела на Фили умоляющими глазами и закрыла лицо руками. Служанка продолжала плакать, и кронпринц неловко глянул на брата поверх её головы.  — Успокойтесь, — сказал он, — Сиф уверена, что это не вы. Я вас не виню, — он положил руку ей на плечо, — Но вы должны подумать. Вы знаете, кто мог бы отравить чай? Инга с громким всхлипом подняла голову.  — Что? Наверное, может быть. У госпожи служу не только я.  — Вы видели, чтобы слуги или кто-то другой брал чай? Гномка вытерла лицо рукавом.  — Эм… Нет.  — Проклятье! — выкрикнул Кили, и Инга вздрогнула, — Ну должен же хоть кто-то что-нибудь знать. Ржаволист не мог появиться сам по себе.  — Нет, я уверена, чай больше никто не трогал, — Инга застонала и опять спрятала лицо в ладонях. Кили вздохнул.  — Послушай, всё в порядке. Просто это очень важно. Кто-то пытается причинить вред Сиф и моему брату. И Тауриэль. Я хочу найти в этой проклятой горе хоть кого-то, кто мог бы рассказать мне, что происходит! Он отошёл в сторону и пнул ногой стул, который отлетел на несколько футов и с грохотом перевернулся. У него за спиной всхлипнула Инга. Кили повернулся к ней. Он был зол на самого себя. Он совсем не хотел вымещать свою ярость на этой ни в чём не повинной женщине. Он должен защищать своих подданных, а не запугивать их. А сейчас ему казалось, что он не преуспел ни в том, ни в другом.  — Прошу прощения, — пробормотал он, — Вы ни при чём. Фили посмотрел на него; он выглядел уставшим и раздражённым. Извинившись ещё раз, младший принц повернулся и вышел из комнаты. Он сдерживался до тех пор, пока тихо не закрыл за собой дверь.  — Чтоб тебя! — рыкнул Кили, ударив ладонями в дверь. Денёк выдался тот ещё. На его семью совершено нападение, а ему не удалось их защитить. Не удалось это предвидеть. А теперь он ещё и виновных найти не смог. Из него и гвардеец-то был бы никудышный, не то что капитан.  — Кили, — позвал кто-то позади него низким голосом. Принц дёрнулся, обернулся и увидел дядю, который сидел за столом.  — Торин, — пробормотал он, — Ты слышал… Подгорный король кивнул.  — Сигторн рассказал мне об испорченном чае.  — Мы допрашиваем слуг весь день, но так ничего и не узнали. Кили прислонился к двери спиной, звякнув кольчугой о камень.  — Яйца Дурина! Что я делаю? Торин встал и, обойдя вокруг стола, приблизился к племяннику.  — Кили, — король положил руку на плечо молодого гнома, — Ты делаешь всё, чего я мог бы от тебя ожидать. Такие вещи не делаются в один миг.  — Дело не только в Фили и Сиф, — возразил Кили, — Тот, кто это сделал, втянул в это Тауриэль. Я не могу так этого оставить.  — Этого не будет, — резкость в голосе Торина говорила о том, что он так же глубоко оскорблён, как и сам Кили, — Тот, кто предал дом Дурина, предал всё королевство. И ни один гном в Эреборе не простит этого оскорбления. Кили вызывающе вздёрнул подбородок.  — Я найду виновных, даже если мне самому придётся допрашивать каждого гнома в горе. Сиф может рассказать мне, кто, кроме слуг, бывал в её покоях. Это хотя бы начало. Суровое лицо Торина смягчилось улыбкой.  — Кили. Пока в этом нет нужды. В горе у меня много верных глаз и ушей. Сначала посмотрим, что они смогут узнать. А ты сегодня вечером отправляйся домой к жене. Уверен, что ты нужен ей. Он быстро сжал плечо племянника и тут же отпустил его.  — Но это мой долг. Несмотря на усталость, Кили чувствовал, что будет неправильно оставить свой пост, пока угроза для его семьи и королевства не будет устранена.  — Я твой король, и на сегодняшний вечер я освобождаю тебя от этого долга.  — Да, дядя. ********* Когда Кили вошёл в свои покои, Тауриэль выбежала ему навстречу. Несмотря на размеры, двигалась она на удивление проворно.  — Кили! Я так рада, что ты дома! Она прижалась к нему бочком. В эти последние дни ей так не хватало его прикосновений. Он прислонился к ней, радуясь её теплу и тому, что она здесь, в безопасности в его объятиях.  — Ах, Тауриэль. Мне очень жаль, что так случилось.  — Мне тоже. Бедняжка Сиф, она стала жертвой этого жестокого заговора. Кили стиснул её ещё сильнее, чувствуя, как пара слезинок вытекли из глаз и покатились по щекам.  — Я подвёл вас. Вас всех, — сказал он. Тауриэль подняла его лицо, чтобы встретиться с ним взглядом.  — Что? Кили, это неправда.  — А что, если бы в чае был не ржаволист, а смертельная отрава? Если бы кто-то пытался отравить… тебя? — он провёл ладонями по её животу, будто обозначая ещё одну жизнь, неотделимую от её собственной, — А мы бы и не узнали, пока не стало бы слишком поздно! Тауриэль вздохнула, и Кили зажмурился, когда её пальцы нежно смахнули волосы с его лица.  — Ах, meleth nín, ты не должен так думать.  — А что, если бы кто-то хотел навредить Фили или Торину? Или маме? — спросил он, — Я капитан стражи, и моя обязанность — защищать всех вас, но, кажется, я даже этого не могу.  — Кили, посмотри на меня. Он открыл глаза, встретившись с её жёстким, резким взглядом.  — Твой долг — защищать других от явных угроз или от тех, что ты можешь предвидеть. Но любовь моя, ты не можешь предусмотреть всего. Этого не могут даже Валар. Только Илуватар видит всё, — её лицо смягчилось, — Не требуй от себя слишком много. Не думай об этом или доконаешь себя. И тогда ты уже никого не сумеешь защитить. Кили предположил, что этот урок она усвоила сама, когда служила капитаном в гвардии Трандуила. Она занимала этот пост больше лет, чем он жил на этом свете. Гном невольно усмехнулся.  — Ты занимаешься этим дольше, чем я. Тауриэль улыбнулась ему в ответ.  — Немножко, hadhodeg.  — Что ж, постараюсь послушать твоего совета, ты ведь намного старше и мудрее.  — Хорошо. Её ладони заскользили вниз по его плечам, груди, подбираясь к застёжкам кольчуги; уходя из караулки, он забыл её снять. Тауриэль быстро расстегнула кольчугу и стащила её с его плеч. Тяжёлая сталь наконец-то упала с него, и благодаря нежности её слов и прикосновений не меньшая тяжесть исчезла с его сердца. Тауриэль оглядела комнату в поисках места, куда можно было бы положить кольчугу, но было совершенно очевидно, что их изящная эльфийская мебель не подходит для этой цели: кольчужные кольца неизбежно испортят лакированную поверхность.  — Просто брось её, — Кили кивнул на ковёр, — Я потом заберу. Доспех со звоном упал на пол, и Тауриэль взяла мужа за руку.  — Садись, милый. Мне уже принесли ужин.  — Я не хочу есть. Вот если бы чуточку вина… Она рассмеялась.  — Этого добра у нас хватает. Подожди здесь. Плюхнувшись на диван, Кили скинул сапоги. Тауриэль вернулась с вином. Она протянула ему бокал и присела рядом. У неё в руке тоже был стакан, но теперь, когда она была беременна, вместо вина эльфийка пила настоянную на травах воду. Гном сделал большой глоток, чувствуя, как густая красная жидкость обволакивает язык.  — Мммм, отличный выбор. Тауриэль улыбнулась мужу, набрав полный рот воды. Вино разлилось по его телу приятным теплом.  — С тобой всё хорошо? Прежде чем ответить, эльфийка глотнула ещё воды.  — Я рассердилась из-за Сиф. И потому, что многие с такой лёгкостью обвиняют во всём меня, — она легко качнула головой, — Я и сейчас зла. Кили крепко сжал её руку.  — Но любовь твоей семьи значит для меня больше, чем все предрассудки. Сиф и твой брат… они не сомневались во мне, не требовали от меня объяснений. И за это я люблю их почти так же сильно, как тебя. Она поднесла его руку к своим губам.  — Я рад, что они поверили в тебя. То есть, я знал, что так будет. Тауриэль, я не позволю никому в Эреборе винить тебя в этом, — продолжил он после недолгого молчания, — Клянусь, мы найдём преступника.  — Спасибо, meleth, — она поставила бокал, прислонила его голову к своему плечу, прочёсывая пальцами волосы.  — Я люблю тебя, Таур, — прошептал он, — Ты отдала мне всё.  — Как и ты. Тауриэль наклонилась, чтобы поцеловать мужа. Кили повернулся на диване, пытаясь придвинуться ближе, но обнаружил, что все его попытки прижаться к жене наталкиваются на её круглый живот. Весёлый блеск её глаз подсказал ему, что она изо всех сил старается не рассмеяться над ним.  — Проклятье, Тауриэль! — шутливо ругнулся он, тоже с трудом сдерживаясь, чтоб не расхохотаться, — Это не смешно! Как ты умудрилась стать круглее, чем Бомбур? Я хочу тебя поцеловать, но не могу дотянуться!  — Думаю, тебе придётся подождать до следующего месяца, когда родится наш сын.  — Тауриэль… — Кили опрокинулся на подушки, глядя на жену умоляющими глазами. Выпитое вино и её близость рассеяли его разочарование и тревоги, заменив их примитивной потребностью показать, что он любит её, — Это нечестно.  — Я знаю, — ответила она нежно, понимая, что он уже не в настроении для шуток, — Наша кровать намного больше дивана. Кили рассмеялся.  — Хвала Махалу, это так. Уважаемые читатели, у меня вопрос. Нашла в закромах перевод другого макси от автора Пяти жён Кили. История потрясающая, но увы, неоконченная. И судя по всему, шансы, что автор доведёт её до конца почти равны нулю. Но раз уже есть, то как вы думаете, стоит ли выкладывать то, что уже есть и переведено или всё-таки не стоит, раз фик не окончен и с большой долей вероятности таким и останется.