Весна после зимы и солнце на листьях

Для Фили оказалось очень увлекательно опять выйти за пределы горы. С тех пор, как он пришёл в Эребор, прошло почти пять лет, и за это время дальше Озёрного города он не был нигде. Он рос, часто путешествуя с дядей и братом, и сейчас ему отчаянно не хватало ветра с запахом неизведанных дальних краёв, бегущей вперёд дороги и безграничной шири неба над головой. Как-нибудь потом, когда со всем этим заговором будет покончено, и Тауриэль родит ребёнка, они с Кили снова отправятся на охоту, возможно на север, куда-нибудь к Серым горам. Больше всего на свете Фили любил путешествовать вместе с братом, а в этой части мира было ещё столько неизвестного. Разумеется, нынешний поход вряд ли можно было назвать просто развлечением; Фили предстояло сыграть свою роль на совете и, что намного важнее, узнать, кто угрожал его семье, и заставить преступников предстать перед королевским судом. Ситуация была серьёзная: с того самого рокового совета Семи Королевств три года назад в политике не случалось ничего более щекотливого. Однако ему всё равно не терпелось довести дело до конца. Всю жизнь его учили защищать свой род и своего короля, и осознание того, что ему предстоит новое сражение, давало такой прилив сил, какого старший принц не испытывал с того самого дня, как был взят Эребор. Было бы невероятно приятно дать понять предателям, что устраивать заговор против семьи Торина — большая глупость с их стороны. В отличие от младшего брата Фили привык сдерживать свои чувства, но он не меньше Кили был разозлён тем, что Сиф и Тауриэль собирались просто натравить друг на друга, оскорбить и унизить перед лицом всего Эребора. Кто бы это ни сделал, так легко им не отделаться. Их отряд из двадцати шести гномов не терял времени зря, и к исходу третьего дня они прошли уже полпути по холмистым равнинам, которые отделяли Эребор от Железных холмов. Был конец лета, погода стояла тёплая, и Фили решил не ставить шатёр. Было так приятно ощущать на лице лёгкий ветерок и глядеть в небеса. Возможно, Кили был не таким уж чокнутым, раз пожелал провести свой медовый месяц в пути под открытым небом, и единственное, что помогло бы Фили сделать эту ночь ещё лучше, так это лежащая рядом Сиф. В этот момент он почти позавидовал брату, который обрёл в Тауриэль спутницу, которая стремилась разделить с ним его странствия и битвы. Он подумал, что Сиф никогда не испытает той тяги к приключениям, которую ощущали они с Кили и капитан лесной стражи, однако Фили никогда бы не променял жену ни на кого другого. Она обладала тихой, приземлённой любовью к добрым, привычным вещам; она дала ему дом, в который он всегда хотел возвращаться. Он улыбался, думая о том, какой счастливой выглядела Сиф, будучи хозяйкой их маленькой семьи. Пока что ей приходилось заботиться только о нём и Сребролапке, но очень возможно, скоро у них тоже появится маленький гномик, и вот тогда они станут настоящей семьёй. Сиф была так рада, что скоро станет тётей для ребёнка Кили и Тауриэль, насколько же счастливее она будет, когда сама станет матерью. Может, кто-то другой на его месте был бы не готов взять на себя обязанности родителя, но рядом с Сиф Фили ощущал в себе достаточно мужества, чтобы принять этот вызов. Он пытался представить себе, каково будет видеть её с ребёнком на руках, пока не уснул, погружённый в эти блаженные мечты. Фили проснулся через несколько часов после полуночи от шума и криков. Поначалу он не расслышал, что происходит, но годы тренировок не прошли впустую, и принц, скатившись с одеял, вскочил на ноги с мечом в руке. Весь лагерь пришёл в движение, хоть пока было и не понятно, что послужило причиной тревоги. Надевая кольчугу, Фили окликнул стражника.  — Что происходит?  — Враги, сир! С обоих сторон долины. Принц натянул доспех и бегом помчался к краю стоянки. Да, там, на западе, чуть пониже горного хребта, на котором они разбили лагерь, в ясной лунной ночи виднелась тёмная масса, и она быстро приближалась.  — Бандиты? — забормотал Фили, — Но Даин говорил, что уже два лета эти земли безопасны. Для того, чтобы восстановить торговые связи между Эребором и Железными холмами, армия Железностопа очистила дорогу и от орков, и от случайных набегов людей с Севера.  — Значит, они поймут, что мы не кучка беспомощных, жирных купцов, — зарычал Двалин у него за спиной.  — Нет. Фили прищурился, пристально рассматривая нападающих. Враги были уже достаточно близко, так что можно было разглядеть отдельные силуэты. К ним бежало около двух десятков пеших фигур; для гномов они были слишком высоки, а вот для людей или крупных орков-в самый раз. Перед ними виднелось несколько больших чёрных существ, которые двигались, припав низко к земле. Их скачки казались знакомыми, но Фили никак не мог разобрать, что он видит, пока не услышал низкий звериный рык.  — Варги! — крикнул он через плечо, — У них варги!  — Стену из щитов! — гаркнул Двалин. Принц повернулся, чтобы схватить свой щит, но родич удержал его за плечо.  — Держись подальше от переднего края.  — Для защиты нам нужны все! — возразил молодой гном. Он бросил беглый взгляд в противоположный конец долины и убедился, что во главе второго отряда тоже ехали всадники на варгах. Всего нападающих, должно быть, было около сорока и по меньшей мере четыре зверя против двадцати шести гномов.  — Ах ты ж, ангбандская кузница!..  — Фили, — Двалин ещё крепче сжал его плечо, — Ты самый важный среди нас. Наш первейший долг-защищать тебя, а твой-остаться в живых.  — Постараюсь, — процедил принц сквозь зубы. Ему не нравилось подобное обращение, не нравилось, что его жизнь ценили больше, чем жизни остальных его товарищей. Он был наследником Дурина, принцем, а значит был незаменим, и этого факта — особенно когда дело касалось сражений — ему до сих пор удавалось избегать. В битве Пяти армий никто не требовал от него оставаться позади. Двалин мрачно улыбнулся ему, понимая его просьбу без слов, и убрал руку. Молодой принц подобрал щит и надел шлем. В конце концов, если уж всем так хотелось, чтобы он выжил любой ценой, не стоило давать ему шлем с короной, потому что теперь его титул был отчётливо виден всем, кто мог бы захотеть его убить. Фили повернулся к гвардейцам, которые собирались обороняться. Гномы выстроились плотной буквой v, и когда принц приблизился, сомкнули открытую брешь, образовав продолговатое колько из щитов. С каждой стороны стояли по десять солдат, а Фили и ещё пятеро сгруппировались в центре.  — Стоять крепко! — кричал кто-то, — Не дайте им прорваться! Вокруг раздавался рокочущий рык варгов, а потом первый из них с грохотом ударился в стену щитов. Гномы, стоявшие перед принцем, упёрлись ногами, подаваясь вперёд, чтобы сдерживать мощь громадного зверя. Варг сунул свою огромную голову поверх заграждения и сразу же получил удар прямо по морде. Он отступил, но в эту минуту в них врезались двое других. Солдаты-гномы боролись изо всех сил, и казалось, что стена выдержит напор. Вдруг один из чудовищных волколаков запрыгнул на спину другого и уже наполовину перевалился через край. Фили поднял щит и рванулся вперёд, но другой гном успел первым. Получив удар топором, варг шарахнулся в сторону, но не отступил назад; он упал на бок, его задние ноги царапали по щитам. Когда гном с топором рубанул ещё раз, принц утёк в сторону, опустив щит на морду зверя. Оглушённый, тот коротко взвыл, вслепую молотя лапами. Фили не стал терять времени зря и переломил ему шею своим мечом. Раздался ужасный хруст — чудовище булькнуло и затихло. Принц торжествующе заорал, но когда поднял глаза, то увидел, что в стене из щитов появился пролом. Должно быть, ударив лапами, варг зацепил когтями одного из солдат, оттеснив с места, так что другие звери, напиравшие своим весом, с лёгкостью оттолкнули его. Гномы тут же ринулись закрывать брешь, но сначала один, а за ним и другой варг уже сунули головы в щель. Фили и ещё пара гвардейцев из тех, что стояли внутри, сдвинув вместе щиты, попытались закрыть дыру. Возможно, им удалось бы восстановить строй, если бы пешие враги не вступили в бой. Засвистели стрелы; гном рядом с принцем завалился набок. Бедолаге не повезло — ударившая в спину стрела проткнула его насквозь. Фили старался протиснуться и занять его место, но было уже слишком поздно. Он слышал лязг и глухие удары оружия о щиты. Варги всё-таки прорвали ряды обороны, и начался хаос. Когда звери, пройдя сквозь строй, напали на гномов сзади, всё, что осталось от заграждений, сразу же развалилось. Организованная оборона быстро распалась — теперь каждый был сам за себя. Враги атаковали с обоих сторон, и теперь, когда нападающие проникали между гномьих рядов, ещё раз создать прочный оборонный порядок было уже невозможно. Фили понял, что несмотря на варгов, с ними дрались не орки. Он отбил удар топора и резанул противника по коленям. Враги были людьми, скорее всего из тех, кто жил на окраинах Лихолесья, потому что обитатели Дейла и Озёрного города были верны Торину, а значит, и Даину. Человек зацепил крючком топора край щита гномьего принца и оттянул вниз, чтобы сверху ударить мечом, зажатым в другой руке. Фили удалось увернуться, но клинок всё равно скрежетнул по кольчуге. Молодой гном замахнулся, чтобы рубануть в ответ, однако Двалин прикончил его противника своим топором.  — Что я тебе говорил? — рявкнул старый вояка. Фили благодарно кивнул.  — Ко мне! За Фили! Рёв сына Фундина разнёсся над всем полем битвы, и ещё два или три гнома подбежали к ним. Принца охватил ужас: они слишком далеко оторвались от остального отряда и не смогут перегруппироваться. Прикончили ещё одного варга, но двое других до сих пор носились по полю — тот, что участвовал в первой атаке, и ещё один, на котором, должно быть, приехал один из северян. Остальные звери бегали по равнине. На глазах у Фили один из них схватил гномьего солдата за плечо зубами и быстрым рывком челюстей сломал ему шею. Создатель, судя по всему, кончится всё это плохо. Внимание Фили привлёк крик Двалина, и он шагнул ближе к родичу, чтобы отразить атаку трёх человек, которые неслись прямиком на них. Долгие годы тренировок с кузеном — опытным воином и ветераном войны — выработали у принца инстинкт: он шестым чувством угадывал, куда будет бить Двалин, так что они вдвоём уверенно отбились от нападавших, и в конце концов убили одного из них. Когда двое других отступили, выжидая более удобного шанса, Фили ещё раз бегло осмотрел поле боя. Погибло уже много гномов, теперь их оставалось не больше дюжины. Большинство солдат из его эскорта дрались вразнобой, разделённые снующими вокруг варгами, однако слева три гнома стояли спина к спине, окружённые большой группой людей. Фили тронул Двалина за плечо, показывая на маленькую группку сородичей. Тот кивнул, выкрикивая приказ солдатам, которые до сих пор стояли у них за спиной. Всем вместе, им приходилось двигаться медленно, шажок за шажком, потому что гномы позади Фили и Двалина продолжали отбиваться от двух наседавших на них врагов. Когда от остальных гномов их отделяли всего пара ярдов, между ними бросился варг. Тварь врезалась в одного из дальних солдат. Застигнутый врасплох гном отшатнулся и выпустил щит. Один из северян тут же шагнул вперёд, поднимая копьё для смертельного броска. Фили рванулся ему навстречу. Принц нацелил клинок в незащищённое место между кольчугой и рукой человека, но его меч не достиг цели. Кто-то сбил его с ног. Фили хотел ударить в ответ, но не смог — грудь и рука с мечом оказались зажаты в челюстях варга, словно в тисках. Зверь скачками мчался по полю, наполовину волоча, наполовину неся оглушённого принца в зубах. По счастью, когда его схватили, молодой гном выронил щит, иначе тот своим весом сломал бы ему руку. Свободной рукой Фили пнул чудовище в морду и очень удивился, когда варг выпустил его, но не дав опомниться, сразу же надавил огромной лапой на грудь, удерживая на месте. Фили попытался поднять меч, но кто-то, кого он не видел, выбил оружие у него из рук. Варг опустил голову и зарычал. Нападать он даже не пробовал, и принц понял, что зверюга ожидает команды хозяина. Голова кружилась, он задыхался под тяжестью, давившей на грудь. Верхняя часть тела болела, но насколько можно было судить, варг не сумел пробить зубами доспех. Наконец, он почувствовал, как кто-то наклонился над ним.  — Эй ты, гном, — украшенный перьями шлем выдавал в человеке главаря, — Ты принц Эребора? Фили услышал, как северянин назвал его по имени. Значит, его узнали?  — Да, — выдохнул он. Врать было бессмысленно: корона на шлеме и золотая кольчуга всё равно выдадут его с головой. Кроме того, они уже убили достаточно его сородичей, так что если он будет всё отрицать, вряд ли оставят его в живых.  — Да, я принц, — добавил Фили уже громче. Человек стащил с него шлем, молча рассматривая гнома в свете луны. Наконец он довольно хмыкнул и что-то кому-то сказал. Варг поднял лапу. Фили не успел шевельнуться, как несколько пар сильных рук дёрнули его вверх, поднимая на ноги. Он пытался сопротивляться, но северяне высотой в два его роста, крепко удерживали его. Остальные двое быстро связали его по рукам и ногам. Тот, кто заговорил с ним первым, отвернулся.  — Принц у нас! — рявкнул он через всё поле, — Всех остальных убить! Услышав команду, варг, который поймал Фили, помчался вперёд, злобно рыча, а человек у него на спине поднял длинное копьё.  — Вы схватили меня! — заорал молодой гном, — Оставьте их! Он рванулся, но смог только чуть-чуть сдвинуть своих захватчиков с места — уж слишком крепко его держали. Главарь криво ухмыльнулся.  — А тебе, твоё высочество, надо бы меня поблагодарить, потому что меня наняли, чтобы убить и тебя тоже.  — Наняли? Кто? Неужели предатели составили новый заговор против его брата? Махал, это нужно было предвидеть, ведь это же Кили должен был уйти из горы! Как они могли быть настолько слепы?  — Тебя наняли гномы? Из Железных холмов? Северянин молчал и улыбался, ярко блестя зубами.  — Слушай меня, — властно продолжил Фили. Он слышал звуки боя у себя за спиной, но не хотел оглядываться и видеть, как убивают его собратьев, — Я другой принц. Ты должен был захватить моего брата. Как только узнают, что вместо него ты поймал меня, ваши жизни не будут стоить и ломаного гроша. Пощади моих спутников, и я позабочусь, чтобы вам оказали милость. Но если ты заберёшь меня, гномы отомстят. Они найдут тебя, где угодно.  — Кили, — в голосе человека звучали довольные нотки, — Признаю, ты очень неглуп.  — Будь ты проклят, я Фили! Я его брат! — закричал молодой гном, хоть и понял, что это не принесёт ему никакой пользы.  — В первый раз ты отозвался на Кили.  — Мне послышалось, что ты сказал моё имя.  — Всё может быть, — главарь налётчиков презрительно мотнул головой, — Заткни его, — приказал он одному из тех, что стояли возле пленника, — Я не хочу слушать его всю ночь. Фили стоял неподвижно и, опустив голову, слушал, как шум битвы утихает у него за спиной. До него долетел короткий, болезненный вой — гномы-солдаты истребили ещё одну мерзкую тварь. На секунду Фили почувствовал радость оттого, что его сородичи сражались до конца, но его затошнило, когда он окончательно понял, что на этом поле он единственный оставшийся в живых гном. ********* По правде говоря, Сиф было немного жаль, что Фили поедет на Совет вместо брата. Со всей этой неразберихой с чаем присутствие мужа успокаивало её. Однако она понимала, что Тауриэль поддержка нужна больше, чем ей, поэтому отпустила Фили, одарив поцелуем и взяв с него обещание вернуться так скоро, как только позволят обстоятельства. После ухода Фили всё оказалось не так уж плохо; во всяком случае лучше, чем она ожидала. В этот раз всё было совсем не так, как пять лет назад, когда он отправился в поход к Эребору, а она беспокоилась о новых непреодолимых опасностях, которые мог принести ему каждый новый день. Сиф решила проводить свободное время в кузнице, потому что удовольствие общения с молодым мужем теперь оставляло ей мало времени для занятия ремеслом. Первые несколько дней после ухода Фили прошли быстро и даже весело. Сиф с головой погрузилась в работу. Тауриэль приходила к ней каждый день — таким образом эльфийка хотела выразить молодой гномке благодарность за её жертву. На четвёртый день Сиф сама пришла в гости к невестке. Весь вечер женщины обустраивали детскую комнату для малыша Вили Галадиона, а потом она осталась на тихий семейный ужин. Глядя, как Кили суетится вокруг жены, Сиф была очень довольна собой за то, что отпустила Фили и будущим молодым родителям не пришлось расставаться. Она как раз собирала со стола десертные тарелки и ставила их в тележку, когда в дверь постучали, а потом послышались чьи-то торопливые шаги.  — Кили! — Торин ворвался в столовую и подошёл к племяннику, — Четверть часа назад прилетел ворон. Твой брат… Увидев Сиф, король замолчал. Он был очень бледен, но от ярости или волнения, сказать было трудно.  — Да? — Кили встал из-за стола и подошёл к дяде, — Что случилось? Фили приедет на место только завтра, так что… Торин подошёл к жене старшего племянника и обнял её за плечи.  — Прости, дорогая. Я должен это сказать, — он сглотнул, собираясь с мужеством, — Его захватили в плен.  — Что? — вскрикнул Кили. Сиф тихо вздохнула и уставилась на Торина широко раскрытыми глазами. Она как будто оцепенела, не могла пошевелиться, не могла даже думать. Кили подошёл ближе.  — Кто захватил? — громко спросил он, — Чего им надо? Кто послал сообщение? Торин! Король отвёл грустный, полный сочувствия взгляд от невестки и посмотрел на младшего племянника.  — Люди. Банда разбойников на варгах. Их было человек сорок. Они напали ночью. Забрали Фили, а остальных бросили умирать. Ворона послал Двалин; он и ещё два гнома пошли за захватчиками на север. Больше я ничего не знаю.  — А… остальные?.. — Кили запнулся. Торин стал мрачнее тучи.  — Мертвы. Птица подтвердила это. Кили рыкнул проклятие. Сиф заплакала. О, Создатель, что же происходит! Всё это было так ужасно! Тауриэль тотчас же обняла молодую гномку.  — Если они забрали Фили, значит, хотят оставить его в живых.  — Похоже на то, — согласился Торин. Кили положил руки невестке на плечи.  — Мы найдём его. Он обязательно вернётся домой.  — Ты… Ты должен!.. — ахнула Сиф, прижимаясь к Тауриэль.  — Обещаю, — Кили быстро сжал её плечи.  — Да, племянница, мы найдём его, — добавил Торин, — Прошу прощения, но мне пора. Я должен поговорить с генералом Улфаром. На рассвете мы отправляем на поиски роту солдат. Кили?  — Иду, — молодой гном глянул на свою жену, — Ты справишься без меня?  — Да, Кили. Подгорный король и его племянник торопливо ушли.  — Пойдём. Тауриэль мягко подтолкнула Сиф, и та позволила отвести себя к дивану. Она безвольно села, ошеломлённая, не способная контролировать себя.  — Дорогая сестра, — эльфийка вздохнула, — Мне очень жаль. Сиф утёрла глаза рукавом.  — Ох, Таури! Фили… Что мне теперь делать? Она всхлипнула и заплакала снова. А что, если она больше никогда не увидит любимого мужа? Ей и в голову не приходило, что прощаясь с ним в прошлый раз, она может навсегда потерять его. И если он так и не вернётся, Сиф и подумать не могла, что будет с ней дальше. Будущее без Фили представлялось ей пустым и бессмысленным.  — Тише, дорогая. Ты не должна отчаиваться. Всё не так плохо, как кажется, — Тауриэль сунула гномке в руки носовой платок, — Если они захватили его, не причинив вреда, то не сделают этого и сейчас. Люди не орки, они не так жестоки. Наши воины найдут его живым. Поверь мне, Сиф. Ты увидишь его снова. Эльфийка откинула волосы с лица невестки; её пальцы казались сухими и прохладными по сравнению с её влажной разгорячённой кожей.  — Ты правда так думаешь? — проговорила Сиф дрожащим от слёз и волнения голосом. Тауриэль сжала её руку.  — Конечно. Кили найдёт его. Молодая гномка прислонилась к плечу эльфийки, успокоенная её словами и прикосновениями.  — Надеюсь, — тихо ответила она, — Я так надеюсь на это. ********* Кили вернулся к себе только после полуночи, однако Тауриэль не спала, расхаживая по спальне в ночной рубашке. Когда он вошёл, она повернулась к нему, её белое одеяние мягко светилось в тусклом свете ламп. Полный, округлый стан делал эльфийку похожей на луну, что спустилась с полного сияющих звёзд купола, который он создал в этой комнате специально для неё.  — Кили! Она бросилась к нему так стремительно, как настоящая луна в небе не могла даже мечтать.  — Всё готово? Гном обошёл её сзади, чтобы крепко прижать к себе.  — Да. Две сотни гномов уйдут из горы ещё до рассвета. Мы не станем рисковать, — он уткнулся лицом в её длинные волосы, вдохнул знакомый пряный, травяной аромат, — Ох, Таур, почему мы не послали больше солдат в первый раз? Тех гвардейцев должно было быть достаточно. Дорога от Эребора до пещер Даина — самая проторённая и безопасная в землях Долгобородов! Тауриэль накрыла его руки своими ладонями и легонько откинулась в его объятия.  — Я вот думаю, — сказал он, помолчав, — Этот конвой должен был сопровождать меня. Как считаешь, эти налётчики, кто бы они ни были, искали меня? Эльфийка со вздохом повернулась к мужу лицом.  — Это приходило мне в голову. Будь осторожен, hadhod nín, — она провела рукой по его волосам, — Кто-то хочет навредить нам. Кили стиснул зубы, тихо рыча.  — Может, им пока не удалось до меня добраться, но они причинили боль всем, кто мне дорог. Тауриэль… — он не мог подобрать слов, чтобы выразить весь свой гнев на тех, кто злоумышлял против его жены, ребёнка, невестки, а теперь ещё и брата, — Тауриэль, когда я найду тех, кто это сделал, я убью их. Она опять погладила его по волосам.  — Шшшш, Кили.  — Они убили двадцать два лучших воина! Только не говори, что они этого не заслужили!  — Я знаю, что ты прав! — Тауриэль начала расстёгивать его сюртук. Кили вздохнул; огонь его злости иссяк под её встревоженным взглядом.  — Тебе не нравится слушать, как отец твоего ребёнка клянётся совершить убийство из мести? Она мягко улыбнулась и, спустив сюртук с его плеч, принялась за шнурки на рубашке.  — Нет. Хотя, по правде говоря, я хочу того же, что и ты. Месть или правосудие… в нашем случае это может означать одно и то же. Кили кивнул, помогая жене стащить с себя рубашку. Тауриэль подняла брошенные им вещи, сложила и убрала их, пока он смотрел на неё. Теперь, когда после спешки и волнений, связанных с планированием завтрашней спасательной экспедиции, ему больше нечего было делать, Кили ощущал себя каким-то потерянным. Сердце до сих пор бешено трепетало в груди, а руки и ноги буквально зудели от желания действовать. Он не знал, как сможет лежать или даже спать несколько часов, всё, чего он хотел-идти вслед за Фили. Когда Тауриэль с его ночной рубашкой в руке отвернулась от шкафа, Кили вдруг понял, что её походка изменилась. Наконец-то Галадион вырос настолько, что стал мешать двигаться с обычной для неё лёгкостью. Создатель, она выглядела такой большой! Казалось, ребёнок мог родиться с минуты на минуту, и если Тауриэль придётся ждать ещё три недели, его некогда стройная эллет просто лопнет, как мыльный пузырь!  — Аmrâlimê, мне очень жаль, — выдохнул он, когда жена повернулась к нему, — Я не хочу оставлять тебя сейчас. Я знаю, что нужен тебе. А что если наш малыш решит появиться раньше, чем ты ожидаешь? Ты выглядишь так, будто вот-вот родишь. Эльфийка качнула головой.  — Он родится третьего сентября и не раньше. У тебя есть время, чтобы найти брата и вернуться. И даже если я подожду ещё несколько дней, Галадиону не будет от этого вреда. Твоё отсутствие во время беременности было бы куда большим несчастьем, потому что тогда он лишился бы любви и силы, которые ты мог бы ему дать. Не тревожься, мы будем ждать тебя. Кили обхватил её ладонями, лаская тугой изгиб живота.  — Я не хотел, чтобы кто-то встал между мной, тобой и нашим сыном. Я хотел быть хорошим мужем, хорошим отцом, но чувствую, что я…  — Фили твой брат, — тихо прервала его Тауриэль, — Я никогда бы не стала просить тебя остаться, если он в опасности. Я знаю, что ты должен защитить его. Я просто хочу пойти с тобой. Она нетерпеливо дёрнула головой, и Кили понял, что мысль о вынужденной разлуке так же разрывает ей сердце. Он невольно улыбнулся.  — Я бы тоже этого хотел, — он смотрел на рубашку, которую держал в руках, но не стал её надевать, — Тауриэль, Фили всегда был рядом со мной. Даже в Озёрном городе… Он не бросил меня умирать в одиночестве. Если я потеряю его, я… я не знаю, что… — он чувствовал, как слёзы капают, вытекая из глаз.  — В этот раз ты позаботишься о нём, — эльфийка положила ладони мужу на плечи, взяла его за руки, — Мой сильный, верный, храбрый гном. Ты сможешь сделать это ради него. Кили не ответил — горло сдавило, и он только сжал её ладони в своих руках.  — Как там Сиф? — спросил он, когда они уже лежали в постели.  — Ты же сам видел. Сначала она была в отчаяньи. Когда за ней пришла мать, ей стало немножко лучше. Я пообещала ей, что ты вернёшь Фили домой.  — Угу, — да, он найдёт своего брата любой ценой, — Я оставил сообщение, утром его отправят в Зеленолесье. Я просил Морвен приехать и привезти с собой эльфийскую повитуху.  — Спасибо тебе, Кили.  — Ты будешь счастлива, если она останется с тобой здесь, в этой комнате, пока меня не будет? А перед тем, как она приедет, может, моя мама сможет прийти? Я буду волноваться, если ты останешься одна.  — Да, компания мне не помешает. Кили глубоко вздохнул и уставился в звёздный потолок, слабо мерцающий в тусклом свете ночников. Ему не хотелось лежать здесь, в тихой комнате, в уютной постели. Сейчас он должен быть в оружейной, надевать кольчугу и пристёгивать меч. Он мог бы убедить себя, что подождать до рассвета-это лучшее, что он может, что должен сберечь силы и энергию, однако другая, преданная брату часть его «я» вопреки разуму и чувствам не могла смириться с этой задержкой. Какое-то время Кили просто маялся и метался в постели и в конце концов потянулся за спрятанным под матрасом кинжалом, но Тауриэль перехватила его руку прежде, чем он смог коснуться рукояти ножа.  — Кили, — прошептала она на ухо мужу, — Постарайся уснуть. Завтра тебе понадобятся силы.  — Я знаю. Я просто не могу… — он повернулся и посмотрел ей в глаза. Сейчас в её взгляде появилась непривычная ему лёгкая напряжённость, которой не было даже тогда, когда она огорчалась из-за всех этих связанных с ржаволистом слухов и сплетен, — С тобой всё в порядке, любовь моя?  — Я беспокоюсь не о себе. Я просто расстроена из-за Фили и тебя, и Сиф. Я знаю, что ты чувствуешь сейчас.  — Да, — год назад, когда его похитили, Тауриэль испытывала тот же страх и неуверенность. Ну почему его семье приходится снова переживать это горе? Всю свою жизнь Кили больше всего на свете хотел служить и защищать тех, кто был ему дорог, и осознание того, что сейчас он сделал для них недостаточно, обескураживало его, — Всё будет хорошо, пока меня нет? Скажи мне правду.  — Думаю, да. У меня нет выбора. Иногда я думаю, что легче быть сильным, когда по-другому нельзя.  — Может быть. Кили вспомнил тот ужас, который он испытал, когда здоровенный орк Гриньяр собирался его пытать. Тогда у него тоже не было выбора, но беспомощность совсем не делала его сильнее.  — Кили? — в её голосе слышались нотки беспокойства, и гном подумал, что боль от воспоминаний, должно быть, отразилась у него на лице, — В чём дело?  — Я просто вспомнил… когда я… — Кили на секунду зажмурился и сразу открыл глаза, потому что её лицо с лёгкостью стирало любые мысли о тех чёрных днях, — Да неважно. Такие воспоминания тревожили его не часто — гномье упрямство и жизнерадостный нрав всегда избавляли его от их тяжкого груза — однако теперь, когда его брату грозила опасность, они стали ему невыносимы. Взгляд Тауриэль смягчился.  — Ах, hadhodeg, meleth nín. Не бойся. Она приподнялась, поцеловала его в лоб, продолжая утешать нежными эльфийскими словами, когда гном улыбнулся ей. Он не понимал, что она говорила: читала ли она стихи или, может, молилась. Слова сливались в нежный, мелодичный напев, они успокаивали, как журчание бегущей воды или шелест листьев, и скоро уже Кили словно бы плыл по звёздной реке, которая несла его в сон. Он протянул руку, набрав полную пригоршню рыжих волос, чтобы сблизится с ней, и сразу заснул. ********* Тауриэль проснулась несколько часов спустя, когда Кили уже выбрался из постели. Она тоже оделась и пошла за ним к двери их покоев, но задержалась, остановившись в проходе. Хоть она и хотела убедиться, что он как следует вооружится перед походом, но не желала отвлекать или смущать мужа, провожая его в оружейную. Однако, когда Кили выжидающе посмотрел на неё, Тауриэль всё-таки приблизилась.  — Я подумала, что может, сегодня мне там не место, раз я не пойду с тобой, — сказала она, чтобы он не подумал, что она не хочет ему помогать.  — Какая ерунда. Ты можешь быть моей беременной женой, но ты всё равно воин и имеешь полное право идти в арсенал, со мной или без меня. Эльфийка помогла мужу надеть кольчугу, наручи с пряжками и поножи и настояла, чтобы он пошёл в столовую и хоть что-нибудь съел. В конце концов Кили присоединился к двум сотням солдат, которые собрались у ворот Эребора. Свет факелов сиял на доспехах, мечах и копьях. В небе сверкали последние звёзды, однако рассвет ещё не коснулся облаков. Тихо стрекотали сверчки. Провожать отряд пришли Дис, Торин и несколько дворян из совета. А ещё здесь была Сиф. Её отец и брат тоже отправлялись в поход, и она со слезами обняла их обоих на прощанье. А потом она обняла Кили.  — Мы привезём Фили домой, сестра. Не плачь, — младший принц коротко улыбнулся; Тауриэль заметила, что как только он начал действовать, его настроение стало намного лучше.  — Спасибо, Кили, — ответила Сиф. Она поцеловала его в щёку, а потом чмокнула в губы, — Это для Фили, — объяснила она.  — Я ему передам. Торин подошёл к племяннику.  — Кили, я даю тебе все полномочия. Ты можешь делать всё, что будет необходимо, чтобы вернуть твоего брата, кроме, разве что, формального объявления войны другому клану гномов. Если дойдёт до этого, я займусь этим лично. Судя по всему, Подгорный король и сам подозревал, что и это нападение было делом рук тех же предателей.  — Я это запомню.  — Возьми, — Торин протянул свой эльфийский длинный меч — Оркрист, — Я знаю, обычно ты не пользуешься таким оружием, но его стоит взять только ради чар, которые наложены на клинок. Я не хочу потерять тебя из-за того, что орки могут напасть на вас из засады.  — Спасибо. Кили сжал дядину руку и прислонился лбом к его лбу. Он повесил меч за плечо и повернулся, принимая объятия матери. Дис поцеловала его.  — Мой дорогой. Я хочу, чтобы ты и твой брат вернулись домой.  — Да, мама. Я же всегда возвращаюсь, разве нет?  — Это правда. Кили с улыбкой коснулся её щеки. Напоследок он подошёл к жене.  — Береги себя, моя радость. Я люблю тебя, — проговорил он. Принц запрокинул голову, и эльфийка наклонилась, чтобы его поцеловать. Несмотря на то, что многие смотрели на них, они не стали торопиться.  — Ты тоже будь осторожен, — ответила ему Тауриэль. Как бы ей хотелось отправиться с ним, помочь в поисках, прикрыть ему спину своим клинком! Никогда раньше никакие физические недуги не мешали ей выполнять свой долг, и хотя она ни за что не стала бы винить своего ребёнка в том, что ей пришлось остаться, ей всё равно было горько, потому что она не могла пойти вместе с мужем. Если бы только Галадион не был таким большим! Тауриэль вынула из кармана рунный камень и вложали его Кили в ладонь.  — Вернись к нам.  — Обязательно. Третьего сентября я буду здесь, — он в последний раз нежно погладил их ребёнка.  — Да, meleth. Он поцеловал ей руку, сунул камушек в карман и отступил назад.  — Я пошлю сообщение, как только будут новости, — сказал он всем, кто их провожал.  — Создатель да ускорит ваш путь, — ответил Торин.  — Elbereth aen tiritho chen*, — эхом вторила ему Тауриэль. Кили ударил себя кулаком в грудь, кивнул в знак благодарности, а потом развернулся на каблуках и направился в голову колонны пехотинцев. Родичи Сиф-Фрейр и лорд Железнобок последовали за ним. Дойдя до места, принц выкрикнул приказ, и отряд немедленно перешёл на марш. Эльфийка и остальные гномы молча смотрели, как воины двинулись вниз по дороге, которая шла мимо Дейла, а потом по равнинам к устью долины. В небе появились редкие жёлтые облака, говорящие о том, что рассвет близко. Когда стих топот гномьих сапог по камням, Дис положила руку Тауриэль на плечо.  — Нам, женщинам, приходится молиться за дочерей, потому что сыновей мы не можем уберечь от опасности. Эльфийка вздохнула, обхватив ладонями своего нерождённого сына, гадая, с какими трудностями ему придётся столкнуться однажды. Если он будет таким же, как Кили, как она сама, то станет воином, будет стремится защитить свой дом и свой род. Мысль о том, что её любимый ребёнок когда-нибудь покинет её, чтобы отправиться в бой, чуть не заставила её плакать. Но нет, пока ей не нужно было думать об этом. Её Галадион здесь, в безопасности, в её объятиях. И она будет удерживать его, пока сам Кили не вернётся к ней. Как замечательно, что у неё был этот малыш, которого можно было любить, пока её супруга не было рядом. Конечно, она не станет меньше скучать или волноваться, но Кили оставил ей живую частичку себя, намного лучше любых талисманов. Но у бедняжки Сиф не было и такого утешения! Тауриэль вспоминала, как несчастна она была, когда думала, что Кили умрёт, а вместе с ним исчезнет любая возможность родить дитя, и от жалости к названой сестре у неё сжималось сердце. Она обняла Сиф за плечи, и молодая гномка подняла на неё полный благодарности взгляд. Маленькая группка провожающих стояла за пределами горы, пока отряд Кили не скрылся за тёмным изгибом долины. Дис взяла дочерей за руки.  — Идёмте, мои дорогие. Сегодня у нас много дел. * Да убережёт вас Элберет (синд.)