Весна после зимы и солнце на листьях

Получив послание от Кили, Морвен с беспокойством спрашивала себя, в каком состоянии обнаружит свою подругу. Письмо, нацарапанное торопливыми, неровными рунами кирта, было коротким. Дорогая Морвен, Я хотел бы просить вас об одолжении. Я должен покинуть Эребор — я этого не ожидал, во всяком случае, не так — но Фили в большой опасности. Не могли бы вы поскорее приехать, чтобы присмотреть за Тауриэль? Я думаю, что оставлять её одну будет небезопасно. И пожалуйста, возьмите с собой повитуху. Всегда к вашим услугам, Кили. Морвен уставилась на мятый клочок бумаги, совсем недавно скрученный и привязанный к лапке птицы. Что же случилось с братом Кили? Может, Тауриэль чем-нибудь заболела? Коротенькая записка младшего принца не давала ей никаких ответов, поэтому эльфийка вручила ключи одному из своих помощников во дворце и метнулась в свои комнаты, чтобы собрать вещи. Тем не менее, когда маленький отряд эльфов провели в главный вестибюль Эребора, Тауриэль выглядела такой же здоровой и энергичной, как и всегда. — Хвала Валарам, с тобой всё в порядке, — Морвен обняла подругу. — А что, не должно? — рыжая эллет выгнула бровь. — Откуда мне было знать, что думать? — вторая эльфийка показала записку от Кили. — Понимаю. Бедный Кили, он очень волновался, когда писал. Это и неудивительно, он так беспокоился, что соображал с трудом, — Тауриэль зажала в ладонях листок, как будто этот клочок бумаги мог каким-то образом передать её нежность автору письма, — Я и правда дала ему повод для тревоги. Вчера вечером я так огорчилась, что он покинет меня, и чуть не упала в обморок. — Тауриэль! А что там с Фили? Он до сих пор в опасности? — Да, храни его Валар! Идём, я покажу тебе твои комнаты, а потом всё расскажу. Как только остальных эльфов проводили в гостевые апартаменты, а вещи Морвен принесли в покои Тауриэль, она поведала подруге о том, как Фили был захвачен бандой людей-наёмников и о своём приступе паники, из-за которого кронпринцу пришлось пойти в Железные холмы вместо брата. — Священные звёзды, — выдохнула Морвен, когда рассказ был закончен, — Вы с Кили столько пережили в прошлом году и вот опять! Что за злая судьба! Тауриэль, которая всё это время меряла шагами комнату, присела рядышком на диван. — Я знаю. Милый Фили, он этого не заслужил. И мне очень горько думать о том, что сейчас он одинок и несчастен. Это я виновата! Фили ушёл только потому, что мне было нужно, чтобы Кили остался дома, со мной. Темноволосая эллет легонько покачала головой. — Ты не могла знать, что это случится. Не вини себя. — Но если бы я была сильнее, Фили теперь был бы здесь, в безопасности. В любом случае, я чувствую себя виноватой, потому что была рада, что в этот раз пострадал не мой Кили. Мне и так тяжело, я ведь не могу помочь ему в поисках брата, а если бы он сам был в опасности, я бы наверное просто сошла с ума, сидя здесь и не имея возможности ничего сделать! А когда я думаю о бедной Сиф, о том, что она переживает то, чего мне удалось избежать, я ощущаю себя такой эгоисткой! — Тише, Тауриэль, — Морвен взяла подругу за руку, — Ты никогда не желала Фили зла. В этот раз ты отпустила Кили, и этого достаточно. Он сделает то же, что сделала бы и ты. Разве нет? Морвен вдруг подумала, что, возможно, Тауриэль подсознательно сомневалась в способностях мужа, раз уж ей приходилось так часто его спасать. — Я знаю. Просто это не по мне: вот так вот сидеть и ничего не делать, особенно, когда в беде те, кого я люблю, — пожаловалась рыжая, — Всю жизнь я помогала тем, кому нужна была помощь. И по-другому я не умею, — она искоса глянула на Морвен виноватым взглядом, — Неудивительно, что меня изгнали. По правде говоря, мы с Кили похожи: я такая же безрассудная и неугомонная. Морвен хотела ответить, но прежде чем она успела открыть рот, Тауриэль неожиданно взорвалась смехом. Эльфийка с тёмными волосами озабоченно посмотрела на подругу. — Тауриэль? Что… — Кажется, у нашего сына такой же буйный нрав, как у его матери и отца. Я могла бы поклясться, Галадион понимает, когда я волнуюсь, потому что и сам становится беспокойным. Взяв сидящую рядом эльфийку за руку, Тауриэль приложила её ладони к своему животу, давая ей почувствовать сильные, настойчивые взбрыкивания младенца. — Когда он станет достаточно взрослым, чтобы понять, чего хочет, у нас будут большие неприятности. Моврен улыбнулась. — Не сомневаюсь. Значит, ты назвала его в честь Кили? Яркий? Кажется, таково его истинное имя? Она помнила это со свадьбы, когда один-единственный раз произнесла это слово. — Верно. — Как думаешь, на кого из вас он будет похож? — Надеюсь, на Кили! Его маленькая копия будет просто прелесть, разве нет? — Это уж точно, — Морвен усмехнулась, — Раз уж сам Кили не может приглядеть за своим маленьким угольком, моя обязанность — дразнить тебя вместо него. Я позову Идэль, она осмотрит тебя перед ужином. Не дожидаясь ответа, она вышла за дверь и приказала одному из стражников привести эльфийскую повитуху. — Может, пусть лучше завтра? — спросила Тауриэль, когда подруга вернулась. — Завтра уже может быть поздно! Ты видела себя, Таури? Ты раздулась, как тыква! Рыжая эльфийка весело блеснула глазами. — И ты думаешь, что из меня давным-давно пора напечь пирожков? — Что-то вроде того. В скором времени явилась Идэль. Она осмотрела жену гномьего принца, расспрашивая, есть ли у неё аппетит, хорошо ли она спит, о том, как двигается ребёнок, и всё это время оценивала её размеры своими ласковыми руками. — Ну, дорогая, он больше многих эльфийских детей на таком сроке, но всё ещё не слишком большой. Пока я не вижу причин волноваться, что его размер может создать проблемы при рождении. Морвен вздохнула, и Тауриэль вскользь улыбнулась ей. — Моя гномья повитуха — Берса говорит почти то же самое. — Мы будем наблюдать за ним, — продолжила Идэль, — И если он сильно вырастет, я бы посоветовала тебе родить его на неделю раньше. Как я понимаю, гномы носят дитя только десять месяцев? Уверена, раннее рождение ему не повредит. По правде говоря, мне кажется, что он с таким же успехом мог бы родиться уже сегодня. Лицо Тауриэль мгновенно стало серьёзным. — Нет! Я не могу… только не теперь, когда Кили ушёл! Повитуха понимающе улыбнулась. — Я совсем на этом не настаиваю. Конечно, отец должен быть здесь, если это вообще возможно. Сейчас я думаю, что ты вполне можешь доносить его точно до дня зачатия. Просто имей в виду: если он будет расти слишком быстро, и для тебя, и для него будет безопаснее, если он родится чуть раньше. Конечно, с младенцами гномов я никогда дела не имела, так что будем надеяться, Галадион сам подскажет нам, что ему нужно. Тауриэль разгладила свои юбки. — Да. Идэль, есть ещё кое-что, что беспокоит или, скорее, озадачивает меня. Нормально ли во время беременности внезапно испытывать сильные, неожиданные эмоции? Моя свекровь говорит, что это так, но она ведь не эльф. И она рассказала о том, как расстроилась из-за предстоящего ухода мужа. Повитуха задумчиво кивнула. — Не все эллет испытывают что-то подобное, но это не так уж неслыханно. Особенно для тех, кто и без этого имел склонность к таким вещам. Некоторые женщины утверждают, что всё зависит от темперамента самого ребёнка. — Ну, тут всё ясно, — смеясь, вмешалась Морвен, — Этот малыш получил в наследство и страсть и упрямство в двойном размере. Тауриэль заметно расслабилась. — Значит, это не только потому, что Галадион наполовину смертный? — Думаю, нет, — Идэль взяла молодую мать за руки и тепло улыбнулась, — Дорогая, и ты, и малыш настолько сильны, как можно только желать. Если бы я не знала, что его отец гном, я не смогла бы отличить Галадиона от абсолютно здорового эльфёнка. Тауриэль улыбнулась. — Вот и чудесно. Хотя, если бы Кили был здесь, он бы не успокоился до тех пор, пока мы все не согласились с ним в том, что этот ребёнок — чистокровный крепкий маленький гном. ********* Вернувшись к себе после ужина, Тауриэль обнаружила в гостиной свёрток. Предмет был почти такой же большой, как пони Кили. Прежде чем она успела спросить, Морвен сказала: — Это подарок Галадиону на день рождения. От меня и Леголаса. Тауриэль подошла ближе и коснулась рукой холста, вернее, того, что под ним скрывалось. — Спасибо! Открыть прямо сейчас? — Конечно. Тауриэль развязала верёвку и откинула парусину. То, что было под ней, закачалось. — Кажется, я догадываюсь… Ой, это маленькая лодка! Морвен, какая прелесть! Она откинула последний кусочек холста. Как она и предполагала, перед ней была колыбель, сделанная в форме лодочки с изогнутым носом и кормой. Лодка крепилась к прочному каркасу, вырезанному в виде изогнутых древесных ветвей. Все детали были сделаны из прекрасного тёмного дерева, отполированы и подогнаны друг к другу так искусно и точно, что не было видно ни единого шва. Тауриэль толкнула лодочку на пробу, и люлька плавно качнулась из стороны в сторону. — Это очень красиво, спасибо. Морвен широко улыбнулась, чрезвычайно довольная эффектом, который вызвал у подруги подарок. — Леголас заказал это в Райвенделе, а внешний вид — это моя задумка. Тауриэль рассмеялась. — Это прекрасно. Хотя, я сильно сомневаюсь, что какая-нибудь гномка с удовольствием положит своё дитя спать в лодку. Гномы чувствуют себя в безопасности, только если у них под ногами твёрдый камень. — Значит, тем больше причин приучать к этому Галадиона как можно раньше. Тауриэль коснулась колыбели и заглянула внутрь. Там обнаружилось стёганое покрывало и несколько схожих по цвету одеял, вышитых узорами из россыпи звёзд и волн. Сверху на них лежал небольшой бумажный пакет. Под обёрткой обнаружилось маленькое серебряное кольцо размером чуть больше ладони. Фигуры гнома и эльфийки, расположенные друг напротив друга, создавали мягкий скульптурный рельеф: верхние части их тел образовывали одну часть круга, а их соединённые руки — другую. Гном и эльфийка держали маленький росток, вылезавший из холмика мягкой земли. Тауриэль сразу же поняла значение этого дара: он символизировал их с Кили и ту новую жизнь, которую они создали вместе. — Это… ты тоже… — тихо начала она. — Нет, это не от меня, — призналась Морвен. — Тогда от Леголаса? Хотя, лихолесский принц вряд ли мог бы послать ей такой подарок. Тауриэль взяла листок и перевернула его. На другой стороне оказалось послание. Теперь вы знаете ответ. Рад слышать, что Валар благословили ваш союз. Элронд. — Это от самого владыки Имладриса, — сказала Тауриэль, и слёзы выступили у неё на глазах, — Он был очень добр к нам с Кили, когда мы спрашивали у него, сможем ли мы зачать ребёнка. Элронд не мог нам ответить, но всё равно вселил в нас надежду. — Он так заботлив, — Морвен внимательно рассмотрела серебряное кольцо, — Но Галадион ещё долго не сможет его носить. Тауриэль засмеялась. — По-моему, это кольцо для прорезывания зубов. Когда у Галадиона они появятся. Темноволосая эллет хихикнула. — Ой! А я-то подумала, что за странная форма для браслета! Это говорит о том, как мало я знаю о детях. Хотя… — она окинула подругу лукавым взглядом, — На самом деле я думаю, что во всём этом на треть моя заслуга. Он ведь был зачат в ту самую первую ночь, которую вы провели в залах нашего короля, не так ли? Тауриэль рассмеялась, вспоминая медовуху, платье и розы. После долгого физического и эмоционального отчуждения они с Кили купались в обновлённом пламени страсти, а подарки Морвен помогли им устроить что-то похожее на вторую брачную ночь. — Я уже говорила тебе, что когда мы вернулись домой, я нашла это платье аккуратно сложенным на дне сумки Кили? — Хм. Что ж, я рада, что он его оценил. — Ещё как, — Тауриэль почувствовала, как щёки пылают жаром, — Да, наш маленький гнэльфик — это и твоя заслуга тоже. Если бы наш малыш был девочкой, мы могли бы назвать её в твою честь. Но раз уж это невозможно, то лучшее, что я могу тебе предложить — это на треть разделить наши обязанности. — Замётано! — Морвен радостно улыбнулась, — Тауриэль, я совсем не возражаю против того, о чём ты хотела меня просить. Я хочу присматривать за ним! Я видела так мало младенцев, а этот будет твой! Я очень хочу познакомиться с Галадионом. — По-моему, тебе самой нужен ребёнок, — пошутила Тауриэль, — Пока ты здесь, мы могли бы найти тебе мужа. Разве я не соблазнила тебя достоинствами гномьего супруга? — Но ведь ты уже забрала самого красивого гнома в этой горе, — возразила Морвен. — Тогда эльф. Он должен быть красив и благородных кровей… Как тебе Леголас? Ему нужна пара, иначе он совсем затеряется в дебрях. Темноволосая эллет захлебнулась смехом. — Звёзды, Тауриэль! Ты же знаешь, что король никогда этого не допустит! Она ведь и сама была простым лесным эльфом. — Нет? А мне кажется, принцы обычно поступают так, как им хочется. — Тише ты! Мне что, выходить за него замуж в чулане? — Если хочешь, можешь стать его женой в нашей кладовке. Уверена, Кили сможет это устроить. — Не сомневаюсь. Твой гном такой же чокнутый, как и ты, — увидев серьёзное лицо подруги, Морвен перестала смеяться, — Тауриэль? Что с тобой? Я просто шучу, ты же знаешь. — Ты ни при чём, — молодая мать вздохнула, чувствуя тяжесть горестных мыслей, — Если бы Кили не женился на мне, сомневаюсь, что Фили был бы сейчас в опасности. Я уверена, что весь этот заговор спланировали против моего мужа. Как я смогу простить себя, если из-за любви ко мне Кили лишится брата? Она сморгнула слёзы, уже готовые политься из глаз. Даже дюжина сыновей не восполнит её мужу потерю любимого брата. Но Фили был не только братом: он сам был ещё и сыном и мужем. — Теперь Фили тоже моя семья. И мне было бы очень горько его потерять. Но Кили после такого удара наверняка уже не оправится. Морвен положила руку ей на плечо. — Тауриэль, ты же говорила, что скорее всего Фили не причинят серьёзного вреда, и его найдут. Разве ты сама в это не веришь? — Я верю. Но всё равно трудно лежать ночью без сна и при этом не думать о плохом. Если Фили не станет, Кили получит титул наследного принца. Только представь, как к этому отнесутся! Кили не хочет быть королём! И я этого не хочу! Не то, чтобы она сомневалась в способностях мужа, просто обязанности правящего монарха поставят перед ним множество новых задач. — Не думай об этом, — заговорила Морвен, — Ведь этого ещё не случилось. — Я это знаю. Да, ты права, — Тауриэль сделала слабую попытку улыбнуться, — Бедный Кили. Он, должно быть, боится того же, что и я. — А ещё он беспокоится о тебе, я в этом уверена. Но мы должны верить, что этим страхам не суждено сбыться. Он вернётся домой и обнаружит, что с тобой всё хорошо, как и в тот день, когда он тебя оставил. А теперь, надевай-ка ночную рубашку, а я приготовлю нам чай. Тауриэль обнаружила, что искренне, от души улыбается. Конечно, воином Морвен не была, но должность, которую она занимала при дворе Трандуила, давала ей возможность командовать так же легко и уверенно, как и капитану королевской стражи. — Уверена, у Кили не будет повода жаловаться, что обо мне мало заботятся. Спасибо и за то, что пришла, meldis, и за твой прекрасный подарок. — Всегда пожалуйста! Помню, как ты недавно плакала у меня на плече, потому что другая женщина будет рожать Кили детей. А теперь посмотри на себя! Как я могу пропустить такое прекрасное событие, как рождение твоего первенца? Тауриэль кивнула. Она помнила разговор, о котором упоминала Морвен. Да, несмотря на все неприятности, которые возникли в их жизни, для них с Кили настали счастливые времена. И она не должна позволять своим тревогам затмить радость того, что у неё есть прекрасный муж и будет здоровый сын. Были времена, когда всё это казалось ей невозможным. — Я очень рада, что ты здесь, — сказала она и отвернулась, чтобы выполнить просьбу Морвен. ********* Для Кили поиски брата стали суровым испытанием на терпение. Он и в лучшие времена никогда особо не обладал этой добродетелью, а уж теперь и подавно: он с трудом заставил себя отдать солдатам приказ остановиться на закате и несмотря на усталость, заснуть ему оказалось ещё труднее. Безусловно, Фили был жив, и они, конечно же, найдут его. Кили всегда надеялся на лучшее, такова была его природа, и всё же, чем скорее они спасут брата, тем быстрее он сможет доказать себе, что его надежды были не напрасны. Об альтернативе долго думать было не нужно. Двалин продолжал посылать воронов, сообщая о своём местонахождении, так что идти ему навстречу не составляло труда. Отряд двигался на север, по направлению к низким холмам у подножия Серых гор. Кили встретил кузена и двух выживших гвардейцев на третье утро после ухода из горы. Бывалый вояка ждал приближения отряда из Эребора, укрывшись в тени каменного выступа. Когда Кили подошёл, Двалин кинулся к родичу и бегом преодолел разделявшие их десять ярдов. — Благослови Создатель, ты просто отрада для моих глаз! — сын Фундина пожал руку младшему принцу и схватил его в объятия, — Четыре ночи назад ты бы очень нам пригодился. Кили хлопнул кузена по спине. — Рад, что ты жив. Ты не ранен? — он оглядел двух стоявших позади родича гномов. Нарви, похоже, не пострадал, у Сигторна была перевязана рука, но выглядел он вполне спокойно. — Ага. Хотя синяков у нас хватает. У Сигторна ранено плечо, но мы все в форме. Махал оградил нас, чего не скажешь об остальных, кто был с нами. — Проклятье им на голову! Кто мог это сделать? — Кили сплюнул; от одного только упоминания об этом зверстве у него стало мерзко во рту, — Кто может так сильно хотеть моей смерти, чтобы пролить столько гномьей крови? — Думаешь, они охотились за тобой? — спросил Сигторн, — Мы тоже так решили. — Никто за пределами Эребора не знал, что этот конвой сопровождал не меня, — ответил Кили, — Фили до сих пор жив? — Как утром сообщил ворон, он цел и невредим, — сказал Двалин, — Но птица не стала подлетать слишком близко, его охранял варг. Принц поморщился. — Мы вернём его. Насколько они опережают нас? — Полдня пути. Двалин показал на запад, вдоль непрерывной линии беспорядочно торчащих холмов у подножия гор. — Тогда мы будем идти всю ночь и догоним их на рассвете. Передохнём несколько часов. Хуже от этого не будет, но я не хочу гоняться за ними ещё дольше. Не стоит оставлять Фили с ними больше, чем нужно, я им не доверяю. Двалин согласно кивнул. — Веди нас. Мы уже отдохнули. Кили передал приказ выступать, и отряд тронулся в путь. — Как вы трое выжили? — спросил он у Двалина, который шёл рядом. Старший гном громко расхохотался. — Мы спрятались под убитым варгом. Когда стало ясно, что эти ублюдки ни одного гнома не оставят в живых, я схватил этих двоих, — он показал на Сигторна и Нарви, — И мы заползли под тушу, сбившись в кучу, как щенки. Эта зверюга воняла хуже, чем дохлый тролль недельной давности, но это нас и спасло. Они прочесали всё поле с последним своим варгом, и если бы не эта вонь, точно нашли бы нас. Они не хотели оставлять следов. Любой, кто попал бы на это поле сейчас, подумал бы, что тут поработали орки-мародёры. Уверен, ты тоже поверил бы в это. Кили глубоко вздохнул. — Мы послали весточку Даину, чтобы он похоронил павших. Жаль, что мы не отправили больше солдат, тогда ничего этого не случилось бы! — Мне тоже, сынок. Несколько минут был слышен только топот гномьих сапог по камням, скрип и звон доспехов, прежде чем принц опять заговорил. — Кто были эти люди? — Трудно сказать. Не наши союзники, это точно. Скорее всего, какие-то племена, живущие на границе с Лихолесьем. Не сомневаюсь, что они наёмники. Иначе им смысла не было нападать. Тем, кто хочет хоть что-то поиметь с Эребора, выгоднее быть нам друзьями. Кили резко рассмеялся. — Лучше объясни это нашим родичам. Я не сомневаюсь, что предатели скрываются в чертогах Даина. Сначала они пытались отравить Тауриэль, потом устроили засаду на меня, — он внезапно остановился, — Но зачем забирать Фили? Какой в этом смысл? Если им нужен я, то предатели наверняка предпочли бы убить меня. Это самый надёжный способ не пустить меня на трон. Может, захватчики поняли, что ошиблись, и решили потребовать за него выкуп? Они не могут отдать его гномам — от этого места до самого Гундабада нет населённых пещер. Несмотря на полный доспех, Двалин пожал плечами. — Мы весь день задаём себе одни и те же вопросы. Посмотрим, что будет завтра. — Ладно. Кили угрюмо кивнул. Он не отступится, пока любыми средствами не докопается до правды. Его жена и ребёнок до сих пор были в опасности, и он не успокоится, пока не защитит их и всех остальных, кто был ему дорог. ********* — Я ещё буду нужна вам сегодня вечером, миледи? Сиф оглянулась через плечо, туда, где в дверях её спальни стоял горничная Инга. — Нет, спасибо, — ответила принцесса, рассеянно играя лежащей на коленях расчёской. — Я могу помочь вам снять платье, — предложила служанка. Она не делала этого с тех самых пор, как хозяйка вышла замуж, потому что теперь всякий раз, когда ей нужно было расстегнуть крепления на платье, всегда рядом был Фили. — Нет, я… — Сиф заморгала, сдерживая слёзы, — То есть, да. Если ты сможешь развязать шнурки. — Конечно, дорогая. Инга подошла к туалетному столику, рядом с которым сидела хозяйка, ловко развязала шнурки на корсаже её платья и похлопала её по плечу. — Если вам понадобится что-то ещё, просто вызовите меня, моя дорогая. — Спасибо. Инга ещё немного постояла рядом, очевидно, размышляя, какую ещё помощь предложить огорчённой юной принцессе. В конце концов, старшая гномка ушла, напоследок одарив госпожу ласковым прикосновением. Сиф подождала, пока за старой служанкой и подругой закрылась дверь, и только потом уронила голову на сложенные на столе руки. О, Фили! Фили, где ты? Ты так нужен мне. Все горести и тревоги, которые она так умело скрывала перед остальным Эребором — придворными, подругами, даже собственной матерью — в эти минуты нахлынули на неё. Она сотрясалась от рыданий, и слёзы текли по её рукам. Такой опустошённой она чувствовала себя лишь однажды, в тот самый день, когда Фили признался ей в любви и сказал, что должен жениться на другой. Но тогда, несмотря на разбитое сердце, хотя бы его жизни ничего не угрожало. Сейчас же, как и в тот день, когда он вместе с Торином уходил из Синих гор, не было никаких гарантий того, что они увидятся снова. Сейчас было почти смешно думать о том, насколько огорчена она была из-за него тогда. Они были едва знакомы и почти не разговаривали, однако она плакала, глядя, как он уходит, и каждый вечер, лёжа одна в темноте, произносила короткую молитву. — Благословенный Махал, — зашептала Сиф, раз за разом повторяя слова, которые до сих пор помнила наизусть, — Пожалуйста, позаботься о моём Фили, — тогда она не произносила слово «мой», хоть думала именно так, — Я хочу снова увидеть его, потому что люблю. Послышалось тихое мяуканье, а потом глухой стук, когда Сребролапка вскочила на туалетный столик. Сиф ощутила, как кошка легонько потёрлась о её голову. Она села и подхватила животное на руки. Очевидно, Сребролапка поняла, что хозяйка нуждается в утешении, потому что не стала вырываться даже несмотря на то, что хватка была довольно крепкой. — Сильви, ты тоже скучаешь, по нашему Фили? — принцесса поцеловала кошку, встала и положила её на кровать. Сребролапка удобно устроилась на одеялах, и Сиф не сдержала улыбки, вспоминая, как Фили иногда жаловался на необходимость делить постель с любимицей жены. Обычно это случалось тогда, когда он утром просыпался лицом к лицу с кошкой. Она знала, это была просто шутка, ведь это он сам принёс Сребролапку ей в подарок. Сиф сняла платье, оставив его лежать на полу, погасила лампу на столике и забралась в постель. Она улеглась посередине, потому что это было лучше, чем лежать рядом с пустым местом. Подушка Фили, которую она к себе прижимала, до сих пор пахла им. Сиф попыталась представить, как уютно ей было в его объятиях, и скоро поняла, что опять плачет. Если бы только она была такой, как Тауриэль — умелой и опытной воительницей, способной сражаться за тех, кого любит! Тогда она могла бы хоть как-то помочь Фили, а не сидеть и просто ждать его, как беспомощное и бесполезное существо. Конечно, сейчас Тауриэль тоже не могла сражаться, хотя Сиф и знала, что эльфийка очень этого хотела. Однако теперь у неё была другая, не менее важная задача — выносить и родить своего ребёнка. Из-за будущего материнства молодая гномка завидовала подруге вдвойне, пусть и по-доброму, совсем не желая ей лишиться такой радости. Но как же ей самой хотелось испытать то же счастье, которое испытывала Тауриэль! Особенно сейчас. Если бы этим предателям удалось не только помешать ей зачать ребёнка, но ещё и убить её мужа, они навсегда забрали бы у неё все, что связывало её с Фили. Это была невыносимая мысль. Если бы только был хоть какой-то шанс, что она забеременела в одну из их последних ночей! К тому времени она уже неделю не пила ржаволист, так что такая возможность всё-таки была. Сиф очень поверхностно знала, как действует эта трава. Но даже если она и ждала ребёнка, она вряд ли узнает об этом в ближайшие пару недель. А к этому моменту уже станет известно наверняка: избежал ли Фили опасности или он никогда не вернётся домой. Сейчас же её единственным утешением были только пустая кровать и громко урчащая кошка. ********* Мои товарищи погибли из-за меня. Двадцать пять добрых гномов — моих друзей — мертвы. Эта мысль не давала Фили покоя в тот первый день, когда северяне вели его на запад, к подножию Серых гор. Участь сородичей беспокоила его даже больше, чем собственная судьба. Он до сих пор был жив и судя по тому, как с ним обращались, убивать его не собирались. Во всяком случае, в ближайшее время. Но павших гномов было уже не вернуть. И они погибли из-за него. Никогда прежде ему не приходилось нести на себе столь тяжкое бремя вины. Погибшие в битве Пяти Воинств гномы сражались не только за короля и за принца. Каждый Долгобород считал Эребор своим наследием, поэтому каждый гном, был он членом отряда Торина или солдатом Даина, пришёл на то поле боя не только из верности своему вождю. Для всех них эта война была делом чести. Отряд налётчиков тоже потерял пятнадцать человек, но для Фили это было слабым утешением. Единственный повод для радости состоял в том, что это замедлило их продвижение, потому что весь первый день северяне несли с собой своих мертвецов и сложили погребальный курган только тогда, когда достаточно далеко отошли от разорённого лагеря гномов, чтобы не попасться на глаза тем, кто придёт разыскивать пропавшего принца. И как бы Фили ни ненавидел этих людей за то, что они сделали, гибель сородичей была для него слишком болезненной, чтобы радоваться новым смертям. А ещё ему было очень жаль, что его благородные солдаты ещё несколько дней не получат должного погребения. По крайней мере, у воронов хватит любезности не трогать умерших гномов. Окрылённый надеждой, Фили вдруг подумал, что кто-то из птиц может прилететь в Эребор с вестью раньше, чем его станут искать. Хотя, кто знает, сколько времени пройдёт, прежде чем кто-нибудь поймёт, что кронпринца среди убитых нет? Может даже в Эреборе так и не узнают, что он жив, пока северяне не потребуют за него выкуп. Если они вообще собирались делать это. Ночью, сидя между двух охранников, слишком взволнованный, чтобы спать, Фили наконец в полной мере прочувствовал грозившую ему опасность. Никто не знал, что с ними случилось, и если ворон не отнесёт вестей, то ни Даин и никто другой в Железных холмах не хватится его ещё три или четыре дня. Он был не тем принцем, за которого этим бандитам заплатили, и если они в конце концов заподозрят, что он и правда тот, кем представился, кто знает, что они тогда сделают? Фили надеялся, что они всё-таки посчитают, что живой кронпринц принесёт им больше пользы, чем мёртвый, а могут и запаниковать и убить его, чтобы уничтожить любые следы своей оплошности. Да, он был в чуть лучшей ситуации, чем та, в которой прошлым летом оказался его брат, потому что Кили наверняка знал, что орки будут пытать его и убьют, но и хорошим его положение было трудно назвать. Он вдруг подумал, что в какой-то мере во всём этом виноват Кили. Взяв в жёны эльфийку, брат, скорее всего, оскорбил этим кого-то из их клана в Железных холмах, но даже после всего, что случилось, Фили всё равно не мог сердится ни на него, ни на Тауриэль. Брат и эльфийка выбрали нечто доброе, хорошее и в том, что другие ответили им ненавистью, что ж… в общем, не было их вины. Кроме того, он ведь и сам дал своё согласие на этот брак. Фили прекрасно знал, что как будущий король, он в той же степени, что и Кили, будет нести ответственность за то, что защищал союз с Тауриэль и её право на место в королевской семье. Вот только он никак не ожидал, что последствия этого брака будут когда-нибудь угрожать жизни кого-то из них, а уж его собственной и подавно. Как бы он хотел, чтобы всё это был просто дурной сон. Хотел проснуться и оказаться дома, в безопасности, в своей постели и чтоб рядом мирно спала жена, а Двалин и все остальные славные гномы до сих пор были бы живы! Каким же страшным ударом для Сиф, матери, дяди и брата станет известие о том, что он, Фили, исчез, а Двалин — хороший, надёжный Двалин, который всегда был верен их семье — мёртв! Что бы они тогда делали без него! И что будет делать его любимая Сиф, если её муж так и не вернётся домой? Фили молил Создателя, чтобы ему не пришлось оставить её вдовой. Мысли о том, что все те, кто ждал его дома, будут страдать из-за того, что с ним случилось, делали его несчастным вдвойне, так что заснуть он смог очень нескоро. Следующие несколько дней Фили внимательно наблюдал за северянами, но разгадать их намерения было трудно — охранявшие его люди говорили с ним только по необходимости и не более того. Их главарь тоже ни разу не проговорился о том, куда они держат путь, однако несмотря на это, Фили заметил одну интересную вещь. Хоть он и не сомневался, что северянин, который первым заговорил с ним в тот день, был у налётчиков главным, было совершенно очевидно, что он считался с мнением того, кто управлял единственным оставшимся варгом, а иногда и ездил на нём верхом. В свою очередь хозяин варга был чужим в отряде: остальные налётчики держались от него в стороне, и Фили подозревал, что не только дикая, похожая на громадного волка зверюга была тому причиной. О способности орков дрессировать варгов — если только так можно было сказать об обращении с чудовищным монстром, которого невозможно было по-настоящему приручить — Фили доводилось только слышать, поэтому он задавался вопросом, не был ли этот чужак связан не только с предателями-гномами, но и с врагами пострашнее? Может, северяне собирались продать Кили, за которого они его приняли, оркам? Вполне возможно, кто-то из орков уцелел после того, как его брат сбежал из Дол Гулдура, и назначил за него награду? Обдумывая эту возможность, Фили ощутил, как в нём нарастает страх. Если его отдадут оркам, в отличие от Кили ему на чудесное спасение надеяться было нечего. Особенно, если орки узнают, какой из принцев попался им в руки на этот раз. Ему нужно было бежать до того, как эта банда наёмников доберётся до намеченной цели, на тот случай, если его и впрямь намеревались везти не к людям, а к оркам. У Фили в подкладке сапога оставался один последний нож, который северянам так и не удалось найти. Но даже с оружием ему придётся ждать подходящей возможности, когда его не будут так тщательно охранять, и он сможет найти место, где мог бы укрыться после побега. Однако до сих пор подобного случая ему не представилось. За ним всегда следили три или четыре человека, а в открытых предгорьях спрятаться было почти негде. Примерно в десяти милях к северу виднелись первые покатые склоны гор, в которых было множество пещер и расселин, а на таком же расстоянии к югу высилась огромная и густая древесная стена Лихолесья. Если бы только отряд подошёл к горам или к лесу! Но пока что северяне явно не собирались поворачивать ни в ту, ни в другую сторону. На пятый день после захвата гномьего принца отряд наёмников — теперь их осталось человек двадцать пять — остановился в полдень, чтобы передохнуть и поесть. Фили видел, как капитан северян и чужак стояли у края лагеря и судя по тому, насколько они были взволнованы, разговор у них шёл серьёзный. Время от времени оба оглядывались, рассматривая что-то на горизонте как раз в той стороне, откуда они сами только что пришли. Фили почувствовал, как сердце пустилось вскачь. Что они могли там увидеть? Молодой гном медленно передвинулся, притворяясь, что хочет вытянуть затёкшие ноги. Да, вот так. Что за облако висело в воздухе над далёкими предгорьями? Ему показалось, что это была пыль, он очень надеялся на это. Фили поднял связанные руки и откинул с лица волосы, на миг прикрывая глаза от яркого солнечного света. Да, это точно была пыль, и он молился, чтобы пыль эта говорила о приближении армии, которая просто обязана была идти из Эребора. Кто ещё мог бы появиться с той стороны? Орки спустились бы с гор или пересекли границу Гундабада с запада. Хвала Махалу, дома каким-то образом получили о нём весть, и дядя или Кили, а может, и кузен Даин уже шёл ему на помощь! Капитан опять подозвал к себе хозяина варга. Несколько минут они говорили, но в этот раз Фили заметил, что теперь они поглядывали на него так же часто, как совсем недавно смотрели на горизонт, и явно спорили о том, что делать дальше. Фили ловил на себе их резкие взгляды, пока они отчаянно жестикулировали. Слов было не разобрать из-за хруста и щёлканья челюстей: присевший рядом с ним варг грыз бедренную кость своего бывшего товарища. Фили почувствовал отвращение, когда в первый раз осознал, что это существо не колеблясь пожирает себе подобных. Он был уверен, что настоящие волки проявляют к собратьям намного большее уважение. В конце концов хозяин варга подошёл к гному. — Ну, твоё высочество, закончил с обедом? — он сухо ухмыльнулся. Фили кивнул, ощущая, как всё сжимается внутри. Он уже догадывался, к чему клонит этот человек. — Тогда мы немножко прокатимся. Вставай. Фили поднялся. Да и какой у него был выбор? Вокруг было слишком много северян, так что о том, чтобы отбиться от них, нечего было даже и думать. И кроме того, если хозяин варга захочет, то просто прикажет своему чудовищу тащить его в пасти. Человек свистом подозвал к себе зверя. Варг в последний раз хрустнул костью и, проглотив её одним махом, подошёл к хозяину. Фили с трудом поборол желание отшатнуться; несмотря на то, что в первый раз животное выпустило его из своих челюстей невредимым, молодой гном не верил, что дрессировка может до конца подавить в нём инстинкт хищника. — Залезай, — приказал человек и кивнул на простую кожаную сбрую на спине варга. Фили сердито и недоверчиво уставился на ужасного скакуна. Тварь была размером с лошадь, и он с трудом мог до неё дотянуться, да и мысль о том, что он может разозлить зверюгу, карабкаясь по волосатому боку, не добавляла уверенности. Мужчина рассмеялся. — Ну давай, Крушитель тебя жрать не станет, ежели только я не велю. Он пригнулся, зацепил гнома за пояс и вздёрнул вверх прежде, чем тот успел ухватиться за ремень и подтянуться, а потом уселся у пленника за спиной. Варг сделал несколько огромных шагов, и Фили почувствовал, как его опасно раскачивает. К счастью, животное ненадолго остановилось, когда его хозяин наклонился к капитану, и принц воспользовался случаем, чтобы сунуть ноги в кожаные стремена и крепко вцепиться в кольцо на упряжи. — Заберёшь мою долю, и можешь не соваться в мои земли, когда я стану ярлом. Я выслежу тебя даже в Диких краях, — проговорил главарь наёмников. Мужчина за спиной у Фили ухмыльнулся. — А если Долгобороды прикончат тебя, не видать тебе титула ярла, как своих ушей. Значит, так ты благодаришь меня за то, что спас твою шкуру? Северянин что-то сказал в ответ, но гном уже не расслышал его слов. Варг перешёл на рысь. Фили ухватился за упряжь, мысленно проклиная человека, его вонючего зверя и свою злую судьбу, которая всё дальше уводила его от желанного спасения.