Весна после зимы и солнце на листьях

Отряд Кили шёл всю ночь, поэтому легко нагнал банду северян, пока те спали. На рассвете человеческий лагерь был окружён: одна половина гномов отрезала людям путь к отступлению с севера, а другая половина подошла с юга. Попытка к сопротивлению оказалась короткой — увидев, насколько нападающих было больше (примерно десяток гномов на человека), налётчики сгрудились вместе, держа мечи наготове, хоть и не поднимая их. Кили подошёл ближе. Он внимательно разглядывал группу в поисках широкой и коренастой гномьей фигуры среди высоких силуэтов северян. Где же Фили? Без сомнения, эти бандиты собирались держать его в заложниках ради своей безопасности. Люди явно нервничали. Они судорожно сжимали оружие, перебегая глазами с окружавших их гномов на своего предводителя, но капитан — высокий, светловолосый мужчина в изящно украшенной кольчуге стоял неподвижно. — Где Фи? — тихо спросил Кили у стоявшего рядом Двалина. Он не хотел торопиться с нападением, опасаясь за жизнь брата. — А где их варг? — ответил Двалин вопросом на вопрос. Конечно, гнома северяне могли скрыть, но спрятать здоровенную зверюгу не было никакой возможности. Кили почувствовал, как всё внутри каменеет. — Проклятье! Они его увезли. — Должно быть, увидали нас издалека. Рок сказал, что вчера утром варг ещё был с ними. Кили взорвался. — Куда запропастилась эта проклятая Создателем птица, когда она нам нужна! — они не видели своего пернатого разведчика уже почти целый день, — Если бы мы только знали… Они уже могли бы идти следом за Фили вместо того, чтобы впустую тратить драгоценное время, гоняясь за пустым местом. Как только северян окружили, Кили приказал забрать у них оружие и держать каждого на месте под лезвием топоров и мечей. Люди неохотно подчинились; выбора-то у них всё равно не было. Капитан отдал свой меч, свысока разглядывая гномьего принца. — И чему мы обязаны такой чести? — нагло спросил он. — Ты и сам знаешь, — зарычал Кили и подошёл, держа в руке собственный клинок. Он остановился в нескольких шагах, чтобы иметь возможность смотреть человеку в лицо, не поднимая головы, — Где мой брат? Северянин уставился на него с удивлением. — А откуда мне это знать? — Не лги мне! Я знаю, что он был с вами! Молодой принц бросил быстрый взгляд на двух сородичей, стоявших по обе стороны пленного капитана. — Три дня назад на нас напала банда орков. И если твой брат пропал, спрашивай о нём у них, а не у… — гномы-солдаты оборвали его, толкнув на колени. — Следи за словами, северянин! — Кили выхватил из-за пояса кинжал и приставил остриё к горлу человека, — Не испытывай наше терпение. Гномы не славятся этой добродетелью. А у меня её и того меньше. — И этим ты хочешь оправдать убийство? — нимало не смутившись, спросил главарь налётчиков. Кили презрительно фыркнул. — Не убийство, а месть, и ты сам дал мне для этого повод. Ты убил моих сородичей, ты похитил наследного принца. — Наследного принца? — человек выпучил глаза, спеси в нём явно поубавилось, — Тогда я понимаю твою жажду мести. Но клянусь, что мы ничего об этом не знаем, Ваше Высочество. Двалин не выдержал. — Ты лживый говнюк! Я был там, когда ты и твои вонючие варги напали на нас ночью! Мы трое там были. Он показал на Сигторна и Нарви — единственных выживших гвардейцев из конвоя Фили. Северянин даже не глянул на него. Он неотрывно смотрел на принца. — И ты поверишь ему на слово, без любых других доказательств? Ваш принц пропал, так что неудивительно, что вам надо найти тех, на кого можно свалить вину, чтобы на них отыграться. Тебе стоит догнать орков, с ними вам повезёт больше. Пару ночей назад на нас налетела стая этих тварей. Я потерял пятнадцать своих парней… — Не трать время на ложь! — голос Кили был острым, как сталь. Он весь кипел от гнева и отступил на шаг, чтоб не поддаться искушению и не вонзить клинок в эту лживую мразь, — Ты уже обречён, но твои люди… — он нахмурился, показывая, что ему претит даже думать об этом, — Я пощажу их, если ты расскажешь то, что мне нужно знать. — Как будто они это заслужили, — вмешался Сигторн. — А если нет, — продолжил младший принц, — Я буду казнить одного за другим, пока не найду того, кто захочет со мной говорить. Так что, капитан, ты хочешь, чтобы тебя запомнили человеком чести, хотя бы ради себя самого, или предателем и трусом? Северянин пристально смотрел молодому гному в лицо, но было видно, что это бесстрашие — напускное и стоило ему немалых усилий. — А как же твоя честь, гномий принц? Что подумают твои солдаты, если ты убьёшь человека из-за таких ничтожных улик? Сможешь ты доверять им потом, если они решат, что и с ними ты с легкостью поступишь так же? Кили рассмеялся. — Моя честь? Неужели не понимаешь: они станут сомневаться в моей чести, если я тебя отпущу. Они могут решить, что я отплатил тебе за услугу, ты же убрал преграду, которая мешает мне сесть на трон. Принц повернулся к Двалину и кивнул, но всё равно краем глаза заметил ошарашенное лицо капитана, осознавшего свою оплошность. Сын Фундина подошёл к ближайшему пленнику. Державшие мужчину гномы заставили его стать на колени, а старый воин занёс над ним топор. — Стой! — заорал главарь. Кили повернулся, смерил человека тяжёлым взглядом. — Принц гномов был с нами до вчерашнего полудня, — процедил северянин сквозь зубы. — А потом? — Я его отослал. — С тем, кто на варге? — уточнил Двалин. Капитан молча кивнул. — Они едут через Лихолесье по тропе, ведущей на запад. В Гундабад. — Что? — вскрикнул Кили. Ему никогда и в голову не приходило, что его брата могут продать оркам, хотя после всего, что случилось с ним самим прошлым летом, ему следовало бы об этом подумать. Северянин криво ухмыльнулся, он явно испытывал какую-то извращённую радость, видя смятение гнома, который собирался его убить. — За его голову назначили награду. Или может, за твою? Ты же Кили, так ведь? — Ты прав. Человек рассмеялся, но в этот раз скорее от горечи. — Я не поверил, когда твой брат сказал, что он — не ты. — Значит, тебя наняли, чтобы отдать меня оркам? — рявкнул младший принц. Каждая новая деталь предательства сородичей вызывала в нём волну отвращения. — Меня наняли, чтобы тебя убить, — ответил мужчина, и его взгляд ясно говорил о том, что сейчас он с удовольствием сделал бы это, если бы мог, — Но потом я узнал, что если я живым доставлю тебя в Гундабад, то получу больше. — Зачем? Кому я нужен? Оркам или… — ему совсем не хотелось упоминать Кольценосца. — Этого я не знаю. Кили рванул северянина за ворот. — Это был Ската, — мужчина захрипел, и молодой гном ослабил хватку, — Тот, с которым сейчас твой брат. Ската сказал, что в Гундабаде за Кили, младшего наследника Дубощита, предлагают щедрую награду. Он появился две недели назад. Должно быть, ему сказали, где нас найти; он не из моего отряда, хотя я его знал. Его изгнали, как многих из нас, нам приходилось встречаться раньше. Он приехал верхом на одном из варгов. Ската предложил нам помощь и пообещал ещё четыре зверя за часть награды. Он даже сказал, что потом, когда мы поймаем тебя, он даст ещё несколько варгов. Он не особо мне нравится, но отказать я не мог. Я хочу стать ярлом, а для этого мне нужна армия. Или много золота, чтобы купить земли и титул. — Ты знаешь, чего от меня хотят в Гундабаде? Человек качнул головой и ухмыльнулся: замешательство гномьего принца доставляло ему удовольствие. — А с чего бы им говорить мне об этом? Ската показал мне золото, я видел, что оно настоящее, а больше мне ничего не нужно было знать. Орки из Гундабада могли назначить за него плату только потому, что он был наследником Торина, и они просто хотели отомстить за поражение в битве Пяти Воинств. Однако после того, как ему удалось так легко убежать от Кольценосца в Дол Гулдуре, Кили не доверял простым объяснениям. У него было тревожное чувство, что эта награда была связана с той самой встречей, хоть он пока и не понимал, как именно. Может, призрак всё-таки узнал, что у них с Тауриэль будет ребёнок, и хотел использовать Кили как приманку или потребовать малыша в обмен на его жизнь? Молодой гном хмуро глядел на пленника, размышляя. — Кто первым предложил тебе убить принца? — спросил Двалин. — Один человек. У нас с ним торговые связи. Он живёт в одном из домов в Красноречье. Летом он прислал ко мне гнома. Я согласился сделать так, чтобы ты и твои солдаты не добрались до Железных холмов. Он сказал, что заплатит. Треть денег он отдал уже тогда, а остальное пообещал, когда всё будет сделано. Остаток своей награды я должен был забрать у торговца. — Этот гном, — перебил его Двалин, — Откуда он был? Северянин скривился в злобной ухмылке. — Это я могу тебе сказать. Он был из Железных холмов, я уверен. Кили резко повернулся к родичу. — Ха! А я что говорил! — Он очень старался это скрыть, — продолжил капитан, — На нём был тёмный плащ, который скрывал всё, что могло бы его выдать. Но у вашего народа в Железных холмах особая манера говорить, которую трудно не заметить. Он, конечно, пытался шифроваться, но я узнал его акцент. Когда я ещё жил в доме отца, до того, как меня изгнали, назвав бастардом и предателем, — при этих словах глаза человека загорелись сердитым огнём, — У моего отца, ярла, был кузнец из Железных холмов. Кили рассеянно кивнул — мысленно он уже выстраивал план погони. — Эта тропа через Лихолесье, где она начинается? Северянин усмехнулся. — Я могу тебе показать. Что ты дашь мне за эту услугу? Младший принц хмыкнул. — Я бы сказал, что это входит в «нужную мне информацию», — сухо ответил он, — Я отпущу твоих людей, как только ты покажешь дорогу в лес. Капитан посмотрел на него с вызовом, но прежде, чем Кили успел ответить, Двалин позвал его: — Глянь-ка! Рядом с ними захлопали крылья. Молодой гном инстинктивно вытянул левую руку, и через минуту на его кожаный наруч уселся ворон. — Я летел за принцем, — каркнул он на своём языке, — Варг повёз человека и Фили в лес. Они едут по тропе, ведущей к закату. — Доброй охоты, дружище, — проворковал Кили в ответ. Ещё никогда в жизни он так не радовался тому, что ещё будучи юношей, выучил язык воронов, — Ты можешь показать, где? Птица склонила голову и с довольным видом провела клювом по плечу гнома. Принц глянул на северянина. Человек наблюдал за ними, выпучив глаза. — Нас поведёт Рок, — сказал ему Кили. — Птица? — Он помог нам тебя найти. Мужчина ругнулся и сплюнул, но глянув на молодого гнома, язвительно ухмыльнулся. — Умный охотник заслуживает добычи, — сказал он. — А ты был бы умнее, если бы тебе хватило мозгов не становиться поперёк дороги наследнику Дурина, — отозвался Двалин. — Может быть. Но кто не рискует, тот не выигрывает. Кили скрежетнул зубами. Его приводила в бешенство одна мысль о том, что этот человек считает всё, что случилось, просто игрой, как будто смерти невинных гномов вызывали в нём не больше раскаянья и сожалений, чем проигранное в таверне пари. — Хочешь ещё что-нибудь у него спросить? — обратился он к Двалину. Тот мотнул головой. — Пора искать твоего брата. Кили опять повернулся к пленнику. — Как тебя зовут, северянин? — Эдвульф, сын Ательрика. — Слушай, Эдвульф, сын Ательрика: я, принц Кили из Эребора, сын сестры Торина Дубощита, приговариваю тебя к смерти за заговор против Фили — наследного принца Эребора и жестокое беспричинное убийство мирной посольской делегации, которая пересекала нейтральные земли. Этого требует моя честь и честь моих сородичей. Я отдам твоё тело твоим людям. Для меня это тоже дело чести. Эдвульф кивнул, его глаза загорелись гордым огнём. — Я принимаю свою судьбу. — Да приведёт тебя Всеотец в чертоги твоих предков, — проговорил Кили. Внутренности у него скрутило тугим узлом. Впервые в жизни ему приходилось отнимать чью-то жизнь вот так, не на поле боя. Прежде он убивал и орков, и гоблинов, а один раз в юности даже убил человека, защищая торговый караван от разбойников. Однако сейчас он очень остро осознавал, что эта смерть — целиком и полностью на его совести. Власть над жизнью и смертью была частью долга, который он исполнял по собственной воле, служа трону и своей семье, а значит, ему придётся принять на себя это бремя. Кили расправил плечи и кивком велел Двалину приготовить топор. ********* Варг нёс человека и гнома на юг, к тёмным, мрачным окраинам Лихолесья. Миль пять они двигались по краю леса, а потом углубились в гущу деревьев. Сначала Фили думал, что северянин собирается продираться через заросли напролом, но очень скоро они выехали на какую-то тропу. Оказалось, что дорога начиналась ещё в подлеске, просто быстрорастущий кустарник скрывал её. Дальше тропа была чистой и, несмотря на цепкие корни и ветви деревьев, которые уже начинали вторгаться сюда, двигаться по ней было довольно легко. Кто проложил этот путь, Фили не знал, однако внутреннее чутьё говорило ему, что здесь не ходят ни люди, ни эльфы, и это было неприятно. Они переночевали рядом с тропой. Варг охранял их, так что не нужно было бояться нападения пауков, орков или любых других существ, которые жили в этом лесу. Всю ночь молодой гном думал о ноже, спрятанном у него в сапоге, но так и не посмел им воспользоваться. Если он нападёт на северянина прямо под носом у варга, зверь наверняка набросится на него и убьёт. Лучше дождаться момента, когда и человек, и варг на что-нибудь отвлекутся. Утром, когда северянин прежде чем сесть в седло, отошёл помочиться, Фили улучил момент, чтобы переложить нож в рукав, и теперь, сжимая сбрую зверя, чувствовал прижатый к предплечью клинок. Варг по-прежнему легко бежал по тропе — хотя тропой это уже можно было назвать с натяжкой, и через несколько минут она исчезла окончательно. Несмотря на это их «скакун» следовал какому-то своему инстинкту и упрямо продвигался вперёд, перепрыгивая через камни и ныряя под огромные изогнутые корни деревьев. Стараясь не привлекать внимания человека у себя за спиной, Фили аккуратно вытащил лезвие и принялся резать верёвки, которыми были связаны его руки. Один раз он чуть не выронил нож, когда варг внезапно резко рванул в сторону, чтобы не вляпаться в паутину, которая неожиданно перегородила дорогу. Наконец Фили освободил руки и облегчённо вздохнул. Мышцы сводило от напряжения, но хватка оставалась сильной и уверенной. Левой рукой гном покрепче вцепился в упряжь, а правую закинул вверх и назад, вонзая кинжал человеку в горло. Северянин издал тихий полузадушенный всхлип. Фили чувствовал, как по шее и спине течёт тёплая кровь. Человек навалился на него всем своим весом и через несколько шагов сполз по боку зверя на лесную подстилку. Ощутив изменение веса, варг тормознул, резко разворачиваясь назад, к упавшему телу. Зверюга тревожно ощетинилась, и гном изо всех сил стиснул в ладонях ремни. Тварь ткнула мёртвого северянина носом, утробно рыча, а потом ухватила труп зубами и начала с хрустом и треском рвать его на куски, раздирая когтями. Фили крепко держался за упряжь; он был уверен — через минуту варг примется за него. Но всё равно на спине монстра было намного безопаснее, чем на земле. Если бы только он мог дотянуться ножом до горла зверя. Через несколько минут мёртвый северянин был разорван в клочья. Варг задрал окровавленную морду и торжествующе завыл. Фили рванулся, протянув руку с ножом, но прежде, чем он успел нанести удар, зверюга скакнула вперёд, и он едва не упал. Чудовищный хищник нёсся через лес диким галопом, перелетая через кучи камней, мшистые кочки и скопления мёртвых растений метровыми скачками. Его бока буквально ходили ходуном от грубого дыхания и рыка. Казалось, он мчался куда глаза глядят, не разбирая дороги. Фили стиснул зубы и обеими руками что есть сил держался за упряжь. Они неслись через лес, ветер свистел в ушах, а спутанные корни и ветки проносились мимо, едва не задевая его. Обрывки серой мшистой массы хлестнули его по лицу, когда они прорвались сквозь паутину. Варг, охваченный кровавым безумием, сметал все препятствия у себя на пути. Ещё где-то с милю они мчались вперёд, пока земля в буквальном смысле внезапно не ушла из-под ног. Не сумев вовремя остановиться, варг неожиданно споткнулся и кубарем покатился вниз по отвесному склону. Фили даже подумать ни о чём не успел, только отчаянно уцепился за сбрую. Мир вокруг завертелся, что-то ударило его в плечо, а потом всё стихло. Гном просто лежал, задыхаясь, не чувствуя ничего, кроме острой боли в руке. Варг рядом с ним не двигался. Неужели подох? Фили отчаянно пытался освободиться, но левая нога была зажата упавшей зверюгой, а левая рука не слушалась. Он пнул тушу варга другой ногой, тщетно стараясь отпихнуть его от себя. Когда зверь шевельнулся, ем удалось отползти, но животное больше не двигалось — только лежало, тяжело дыша. Проклятье, куда подевался нож? Наверное, он потерял его при падении. Фили лихорадочно огляделся, но такую маленькую вещицу в сумерках на дне оврага разглядеть было невозможно. Он присел на корточки и, борясь с желанием убежать, принялся шарить по земле здоровой правой рукой. Клинок должен быть где-то здесь, и он должен его найти. Голыми руками отбиться от варга не получится, пусть даже и раненого. И если он надеялся выжить в этом смертельно опасном лесу… Медленно, дюйм за дюймом, Фили приблизился к зверю, разгребая пальцами грязь и гнилые листья. Сейчас за оружие сошёл бы даже большой булыжник, но под руку не попадалось ничего, кроме влажной земли. Молодой гном потихоньку подполз к варжьей корме: в случае чего лучше уж отбиваться от когтей, чем от зубов. Напряженными пальцами он легонько коснулся хвоста, и тварь зарычала. Фили застыл. Варг фыркнул, попытался подняться; его задние лапы царапали землю. Гном почувствовал, как что-то твёрдое задело его лодыжку. Пальцы, разворошив кучу листьев, сомкнулись на знакомой, гладкой роговой рукоятке ножа. Варг наконец повернулся, злобно рыча. Фили знал, что против убийственной точности его атак у него нет ни единого шанса, а потому сделал единственное, что мог: напал первым. Он прыгнул вперёд и резанул хищника ножом в морду. Это было чистой воды безумие, и при других обстоятельствах он никогда бы на это не решился. Даже если бы ему удалось застать зверя врасплох, он бы просто сунулся в пасть чудовища, которое перекусит его одним махом. Но думать было некогда, приходилось действовать наобум. Фили почувствовал, как лезвие уткнулось в твёрдый череп и соскользнуло по кости — клинок с противным скрежетом дёрнулся и чуть не вылетел у него из руки. Варг содрогнулся всем телом, завизжал высоко и тонко. Покрепче ухватив рукоять, гном вонзил лезвие в глаз и надавил глубже, в мозг. Зверь рванулся. Тяжёлая лапа ударила гнома в грудь, впечатала в твёрдую стену оврага, чуть не выбив из него дух. Фили сполз на землю да так и остался лежать. Значит, это конец. Он боролся за воздух и думал, что умрёт ещё до того, как успеет сделать последний вдох. Однако, оскаленная пасть варга так и не сомкнулась на нём. Наконец, Фили смог отдышаться: он вдохнул один раз, потом другой. В ущелье было так тихо, что кроме грохота сердца, которое рвалось из груди, и собственного тяжёлого дыхания он не слышал больше ни единого звука. Хвала Махалу, варг, должно быть, всё-таки сдох. Несмотря на огромное чувство облегчения, Фили понимал, что лежать вот так дальше было нельзя. Как только он отдышался, боль в плече вернулась с удвоенной силой. Болел весь сустав, да так, словно ему вырвали руку. Гном выпрямился и осторожно ощупал левое плечо. Порваная одежда промокла от крови, но, скорее всего, это была кровь мёртвого северянина — никаких глубоких ран на себе он не чувствовал. Однако плечо под кожей на ощупь было каким-то неправильным: впалым и рыхлым. Значит, у него просто вывих. Что ж, это можно исправить. Во всяком случае, это лучше, чем остаться без головы. Фили невесело рассмеялся коротким, болезненным смехом. Так как там вправляют вывихи? Он вспомнил, что однажды ещё в Синих горах смотрел, как Оин проделывал что-то подобное с гномом, который свалился со строительных лесов. Стащив кольчугу, Фили медленно поднял повреждённую руку и завёл её за голову. Мать твою, как же ж больно! Он ухватил левую руку правой и аккуратно, потихонечку потянул. Подвигав сустав, гном наконец-то почувствовал, как кость встала на место. Он вскрикнул и упал, тяжело дыша. Борода Дурина, оставалось только надеяться, что ему больше никогда не придётся этого делать! Фили встал, застегнул кольчугу, а потом вернулся к туше варга за ножом. Он начисто вытер лезвие и мысленно поблагодарил Махала за такой удачный удар. Попади его клинок на дюйм выше или ниже, скорее всего он был бы уже мёртв: от него, как и от северянина, остались бы только рожки да ножки. От мысли о том, с какой жестокостью это чудище уничтожило человека, которому когда-то подчинялось, его затошнило. Приручить настолько дикое и злобное существо было воистину невозможно. И нужно было быть чокнутым или одержимым злом, чтобы думать иначе. А может, этому негодяю было плевать, что он использует существо, которое могло с такой лёгкостью напасть на него самого. Соорудив из уцелевших частей кожаной упряжи перевязь для раненой руки, Фили отвернулся от мёртвого чудовища и пошёл прочь. Они грохнулись в узкий, глубокий овраг, вымытый проливными дождями. Зимой и весной здесь, должно быть, стояла вода, однако сейчас, в конце лета, тут было почти сухо. Стены были крутыми и местами сужались вверху, так что кроме древесного полога больше ничего нельзя было разглядеть. В глубине леса было трудно увидеть небо, где бы ты ни стоял. Ярдов через двадцать ущелье расширилось настолько, что Фили смог разглядеть тёмную линию над головой, которая чётко выделялась на фоне мягких сумерек — единственного источника света, что сочился сюда сквозь кроны деревьев. Путь наверх был для него закрыт: склоны оврага поднимались футов на шестьдесят в высоту и не имели ни каменных выступов, ни корней, за которые можно было бы ухватиться. Фили не смог бы выбраться, даже если бы обе руки у него были здоровы. Поэтому он поудобнее устроил в перевязи больное плечо и поплёлся дальше.