Весна после зимы и солнце на листьях

Когда от Кили прилетел ворон, Дис по зову стражника первой добежала до крепостного вала. — Послание, — задыхаясь, потребовала она у птицы, которая чистила перья, сидя на стене прямо над воротами. Ворон подпрыгнул и хлопнул крыльями. — Оба принца живы, — каркнул он. Принцесса выдохнула. — Слава Махалу! — хотя её сыновья уже не раз подвергались опасности, ожидание и неизвестность всё равно не становились от этого легче, — Фили нашли? — Нет. Но Кили идёт по следу. Он поймал плохих людей, убил вожака. Фили там уже не было. Ушёл в Лихолесье с человеком на варге. Кили говорит, что брату не причинят вреда, он нужен живым. В подтверждение своих слов ворон качнул головой. Послышался топот сапожек на мягкой подошве — это прибежала Тауриэль. Дис глянула на невестку: эльфийка дышала на удивление ровно, но румяные щёки выдавали её волнение. — Хорошие новости? — спросила она. — Вполне. Они не нашли Фили, но он до сих пор жив. Напряжённое лицо эльфийки расслабилось. Гномка опять повернулась к птице. — Они знают, где Фили? — В Лихолесье. На тропе, которая ведёт на закат. Рок знает, он покажет Кили. Дис перевела для Тауриэль слова ворона. — Где именно в Лихолесье? — спросила эльфийка, — У северных границ? Я не знаю тамошних троп, наши патрули туда не заходят. Пока принцесса подробно расспрашивала о том, где находится её старший сын, на стене появились ещё двое: Морвен и Торин. Последней примчалась Сиф. На ней был рабочий фартук, а руки и лицо были вымазаны сажей от работы в кузнице. На её суровом, неподвижном лице не было видно никаких эмоций — молодая гномка явно готовилась к худшему. — Он жив, — сказала Тауриэль. — Создатель, — всхлипнула Сиф, её глаза заблестели от слёз. Она неловко споткнулась, и Торин поддержал её за руку. Дис повторила им всё, что сказал ей ворон. — Это и лучше, и хуже, чем то, на что я надеялась, — закончила она, сжимая в кулаках юбки. Король подошёл к ворону. — Тебе ещё есть, что сказать? Птица шагнула бочком вдоль стены и взъерошила перья: казалось, целая толпа слушателей смущает её. — Да. Я знаю, куда везут Фили. Человек на варге едет в крепость в горах. Вы называете её Гундабад. Там есть орки, хоть не так много, как раньше. Дис почувствовала, как всё перевернулось внутри. Она посмотрела на Торина и увидела, как он побледнел. — Что случилось? — тихо спросила Сиф. — Его везут в Гундабад, — ответила принцесса. Тауриэль выругалась на синдарине. За всё время Дис впервые слышала, чтобы эльфийка произносила такие слова. — Ты знаешь, почему? — спросил Дубощит у птицы. Ворон пронзительно заскрипел, как бы говоря «нет». — Но Кили их остановит. Гномы быстро обойдут лес, поймают человека с другой стороны. Кили послал несколько вперёд ждать, пока другие пойдут по следу. Найдёт Фили, увидишь. — Скажи, гномы из Железных холмов снюхались с орками? — опять спросил Торин. Ворон неопределённо чирикнул, задумчиво поводя головой из стороны в сторону. Подгорный король перефразировал вопрос. — Кили сказал, кто хочет отправить Фили в Гундабад? Птица радостно каркнула. — Плохие люди забрали его. Они знали, что Кили вышел на охоту, и отослали Фили вперёд на варге. Судя по всему, ворон либо знал только то, что сказал, либо все эти тонкости с похищением наследного принца были ему непонятны. Несмотря на свой ум, вороны всё равно оставались птицами — они видели мир не так, как эльфы, люди или гномы — и получая через них послания, это приходилось учитывать. — Когда ты оставил Кили? — спросил Торин. — Два вечера назад. — Может, они уже нашли его? — робко сказала Сиф. Король сжал её руку. — Будем надеяться. Он поблагодарил посланца, тогда как Дис отодрала от платья драгоценный камень и вытянула его на ладони. Вороны обожали всё блестящее. Птица пронзительно каркнула, выражая благодарность, но не торопилась забирать награду. Вместо этого ворон остался сидеть на стене. Он задумчиво перевёл взгляд с одной эльфийки на другую и опять посмотрел на принцессу гномов. — Сообщение для эльфа. Для подруги Кили, — каркнул он наконец. Дис показала на невестку. — Это она. Ворон подскочил к Тауриэль и вспорхнул ей на плечо. Надо отдать ей должное, эльфийка даже не вздрогнула от этого неожиданного движения. — Кили передал тебе сообщение, — объяснила Дис. — Да? Глаза у Тауриэль заблестели. Несколько секунд птица просто глядела на неё, как будто раздумывая, как передать сообщение. Наконец, ворон боднул эльфийку головой в щёку, щипнул клювом за ухо, а потом отпрыгнул и, вырвав из рук у принцессы драгоценный камень, спланировал с края парапета. Дис мельком улыбнулась, представляя, каким образом её младший сын пытался объяснить птице, что такое поцелуй. Торин и Тауриэль говорили одновременно, обсуждая последние новости, однако Дис их не слышала. Она взяла Сиф за руки. — С тобой всё хорошо, дорогая? Несмотря на испачканное сажей лицо, молодая гномка побледнела. — Да, спасибо, — тихо ответила она, — Мне было так страшно… — Я знаю. Мне тоже, — Дис поцеловала невестку и притянула к себе, — Новости обнадёживают. Сиф только крепко обняла её в ответ. В этот момент Тауриэль кинулась прочь; теперь эльфийка двигалась уже не так грациозно, как несколько недель назад. Морвен беспомощно семенила следом за подругой, но все её мольбы и просьбы не спешить остались без ответа. Дис тихонько кивнула сама себе; чем больше она узнавала Тауриэль, тем очевиднее становился тот факт, что пылкая молодая эльфийка во многом была похожа на своего мужа. — Куда она? — спросила принцесса у брата. — Она напишет письмо Трандуилу. Попросит его прислать разведчиков, чтобы помочь в розысках Фили. Они в любом случае пригодятся, — ответил Торин. — Прекрасно. Принцесса опять посмотрела на жену старшего сына и с облегчением заметила, что краска наконец-то вернулась на её бледные щёки. Бедняжка. Эта милая девушка была ещё слишком молода, чтобы переживать горе утраты мужа, и Дис молилась, чтобы Валар избавили невестку от боли, которую пришлось познать ей самой. — Ты пообедаешь со мной перед тем, как вернуться в кузницу? — спросила она у невестки, — Еду принесли в мои покои. В последние несколько дней Сиф почти не выходила из мастерской. Скорее всего, это помогало ей не только отвлечься, но и избегать всех любопытных и сочувствующих. — Пожалуй, мне нужно немного поесть, — ответила молодая гномка. — Идём. Дис взяла старшую невестку под руку и повела прочь с крепостной стены. — Будем только ты и я. Мы очень мило устроимся. ********* Кили оставил северян позаботиться о мёртвом капитане и отправил большую часть своего отряда — сто двадцать гномов — на запад вдоль границ Лихолесья. Перед ними стояла цель: попасть в долину на подступах к Гундабаду раньше, чем туда доберётся всадник на варге. Кили надеялся, что не совершил глупость; всадник наверняка выбрал бы самый короткий путь в Гундабад. Если только он поехал по лесной тропе не ради скорости, а только затем, чтобы не попасться никому на глаза. Ещё полсотни гномов Кили отправил патрулировать границы леса на случай, если тропа выйдет из чащи к востоку от лесной реки. Оставшихся три десятка солдат младший принц повёл в лес по пути, который указал ему ворон Рок. Поначалу идти было легко. Дорога была достаточно широка, чтобы по ней могли идти три гнома в ряд, и свободна от древесного мусора и зарослей. Интересно, кто так часто пользовался этой тропой, что так расчистил её? Как только предательский заговор будет раскрыт, этим вопросом нужно будет заняться. Иногда там, где земля была мягкой, можно было различить огромные следы волчьих лап. Кили вёл свой отряд так быстро, как только мог. Он знал, что догнать варга шансов у них нет, если только зверя что-нибудь не задержит. Но если Фили нашёл возможность отбиться от похитителя, он всё ещё мог быть здесь, в лесу. И он, скорее всего, ранен. Кили совсем не хотелось думать о том, каковы у его брата шансы в одиночку одолеть злобную боевую зверюгу и её хозяина. Однако он отлично помнил про нож, который Фили всегда прятал в сапоге. А ещё из своего собственного опыта он помнил, что для отчаявшегося пленника любая возможность побега стоила того, чтобы хотя бы попробовать. Да, Фили стал бы сражаться, если бы смог. Чем дальше они двигались по тропе, тем труднее становилось идти. Дело было даже не в том, что что-то преграждало им путь — они уже достаточно углубились в лес и для низкой растительности тут не хватало солнечного света. Просто ровная, хорошо утрамбованная в земле тропа, которую до этого можно было с лёгкостью разглядеть, теперь как будто исчезла на несколько метров вперёд, так что отряду пришлось пойти медленнее и рассредоточиться для того, чтобы отыскать новый свободный участок дороги. Если бы только Тауриэль была рядом! Конечно, с её острым зрением и долгими веками опыта жизни в лесу она смогла бы выследить варга намного быстрее и легче, чем Кили и толпа горных гномов. К тому же её присутствие укрепило бы и его собственный дух. Если они будут действовать вместе, помогая друг другу, то попросту не смогут проиграть. Такого ещё никогда не случалось. Когда стало слишком темно, отряду пришлось остановиться, но с первыми лучами солнца гномы проснулись и были готовы двигаться дальше. Однако к своему большому разочарованию утром Кили обнаружил, что здесь, под деревьями, светло становится намного позже. Вскоре после того, как они отправились в путь, обнаружились первые признаки тех, кого они искали. Маленький отряд опять разошёлся, разыскивая исчезнувшую тропу, когда лорд Железнобок вдруг закричал. Слыша, как отец Сиф зовёт его по имени, Кили резко обернулся и помчался к нему. Когда принц был уже рядом, старший гном остановил его, уперевшись рукой в грудь, и лицо у него было бледное, измученное. — Полегче, это… Кили прорвался мимо него, даже не остановившись, чтобы дослушать, что лорд Железнобок собирался ему сказать. Что бы там ни было, он должен был это увидеть. — О, Создатель. Горло сдавило, и Кили прикрыл рот ладонью. Он с ужасом уставился на изуродованный труп, над которым кружили тучи мух, и в животе всё перевернулось от отвращения. Должно быть, тут постарался варг — тело было почти разорвано на куски: конечности неестественно вывернуты, некоторые почти оторваны. Лица нельзя было разглядеть, но Кили видел золотистые косы, разметавшиеся по окровавленной земле. Он задохнулся, упал на колени. Валар, нет! Фили! Перед глазами поплыло, он с трудом сдерживал тошноту. Лорд Железнобок сжал его плечо. — Это не твой брат. Кили закашлялся, вытер глаза и заставил себя ещё раз глянуть на труп. Да, теперь он видел, что это не Фили — на теле были другие доспехи и сапоги. — Хвала Махалу, — младший принц с трудом поднялся на ноги, — Мы нашли всадника! — крикнул он солдатам, — Внимательно ищите любые признаки моего брата! Несмотря на то, что они почти час прочёсывали окрестный лес, ни варга, ни наследного принца найти так и не удалось. — Наверное, варг ускакал вместе с ним, — сказал Двалин, когда отряд снова собрался вместе, — В этом лесу они могут быть где угодно. Гномы нашли новый отрезок тропы, но вокруг не было никаких следов того, что зверь бежал по ней. — Согласен, — Кили оглядел бесконечные ряды деревьев, которые их окружали, и сплюнул, — Проклятье! Придётся разделиться. Десятеро из вас пойдут по тропе, остальные — на север и на юг. — А как мы опять найдём друг друга, если слишком далеко разойдёмся? — спросил лорд Железнобок. Кили посмотрел на ворона, который сидел на верхних ветках дерева и наблюдал за ними. — Рок нам поможет. Он может передавать сообщения и отслеживать наши передвижения. — Когда мы закончим, тебе придётся отдать этой птице всю королевскую сокровищницу, — сухо заметил Двалин. Кили рассеянно кивнул. Если бы только здесь была Тауриэль и несколько её эльфийских гвардейцев! Опытные лесные жители могли бы очень помочь в поисках. Младший принц опять посмотрел на своих солдат. — У кого-нибудь есть перо и бумага? Я пошлю нашим союзникам сообщение и попрошу их о помощи. ********* Фили брёл по дну оврага несколько часов прежде чем нашёл место, где смог из него выбраться. Слева он обнаружил небольшое ответвление и, пройдя по нему немного вперёд, добрался туда, где стены были не такими крутыми. На одном из склонов росло дерево и, цепляясь руками и ногами за его ветки и корни, Фили смог забраться на край по скользкой подстилке из листьев. Наверху молодой гном остановился, чтобы отдышаться и проверить больную руку. Он коснулся своего плеча и обнаружил, что ладонь покрылась свежей кровью. Внимательно осмотрев себя, Фили понял, что и в самом деле поранился. Должно быть, это случилось, когда варг вместе с ним свалился в этот проклятый Махалом овраг. Неудивительно, что он не заметил этого раньше — слишком уж был возбуждён и обрадован своим удачным избавлением. Фили оторвал от туники длинный лоскут и перевязал плечо так крепко, как только мог, хотя завязать узел одной рукой было непросто: пришлось один конец повязки зажать в зубах. Закончив перевязку, Фили попытался сориентироваться. После бешеной скачки на варге и долгого блуждания по дну оврага было очень трудно понять, где он находится и в какой стороне тропа, по которой они ехали сначала. Но по мере того, как он вспоминал маршрут, по которому двигался с самого утра, им всё больше овладевала тревожная уверенность, что между ним и дорогой теперь лежит главный овраг да ещё и та его боковая ветка, по которой он выбрался. Фили решил, что ему придётся пробираться назад вдоль расселины поверху. В конце концов он дойдёт до тропы; молодой гном понимал, что должен её найти и молиться, если хочет когда-нибудь выйти из этого леса. Даже если Кили с отрядом отправится на его поиски, как он на это надеялся, то как они смогут найти одного гнома посреди непроходимой чащи? Его, конечно же, будут искать рядом с тропой, и поэтому было просто необходимо найти дорогу обратно. Отдохнув, Фили двинулся вдоль бокового ответвления. Перебраться на ту сторону он не мог — ширина была порядочная. Что ж, чтобы добраться до основного русла, придётся идти в обход. Он дошёл до конца небольшого оврага только в сумерках, когда тени стали длиннее, а воздух — прохладнее. Когда совсем стемнело, Фили нашёл место под упавшим деревом, где можно было провести ночь. Спал он плохо. Левое плечо пульсировало болью, а ещё он был жутко голоден, потому что с самого утра ничего не ел. Но больше всего его мучила жажда. Несмотря на то, что большую часть года по дну оврага наверняка бежала вода, сейчас здесь осталась только вязкая, покрытая листьями грязь, а бурдюка с водой у него не было. Хорошо хоть он не очень замёрз, зарывшись в кучу затхлых гниющих листьев. Однако этой маленькой частички комфорта оказалось недостаточно, чтобы он не вздрагивал от любого звука в темноте. Кто знает, какие ещё невидимые существа, кроме пауков, могли жить в этом лесу? Едва рассвело, Фили выполз из своего лиственного кокона и опять двинулся в путь, держа обрыв слева от себя. Он был совершенно уверен, что скоро выйдет к главному оврагу. Но каждый раз, когда он обходил большой валун или пролезал под очередное упавшее дерево, ему приходилось идти всё дальше и дальше. Временами земля была неровной, однако перед ним ни разу не открылся глубокий обрыв, который вчера преградил путь варгу. Может, в темноте он пропустил поворот и уже двигался по главному руслу? Нет, Фили был уверен, что путь, по которому он сейчас шёл, должен был вывести его к высокому уступу, что острым клином отделял большое ущелье от бокового ответвления. Вряд ли он мог его не заметить, даже в темноте. Тогда почему он до сих пор не дошёл до входа в главный овраг? Фили был уверен, что уже прошёл вдвое больше длины этой боковой ветки. Не мог же он каким-то странным образом развернуться и пойти не туда? От этой мысли гному стало нехорошо. Он ясно помнил, как быстро они все потерялись, когда в первый раз продираясь через Лихолесье, сошли с безопасной тропы. Он начал слышать, как что-то шумит или движется в деревьях у него за спиной. Поначалу он думал, что, должно быть, это олени или белки, шуршащие в опавшей листве. Фили сжимал нож и молился, чтобы это были не пауки. Но никаких животных он по-прежнему не встречал; казалось, звуки постоянно следовали за ним в такт его движениям. Время от времени ему слышался будто бы шорох листьев, а иногда — скрип и скрежет древесных стволов, трущихся друг о друга на ветру, хотя воздух вокруг оставался густым и неподвижным. В горле пересохло и горело, а воды он по-прежнему не нашёл. Голова тоже начинала пульсировать, а боль в ушибленном плече и раненой руке стала вдвое сильнее. Наверняка где-то здесь должен быть ручей или пруд, иначе где деревья брали воду? Теперь Фили ещё больше отдалился от края оврага, высматривая любые возможные места, где могла скопиться вода: каменный выступ, ямки в земле или углубление внутри старого трухлявого пня и всё реже проверял, виднеется ли по левую руку ущелье. Один раз ему показалось, что он и вовсе потерял свой ориентир; с бешено колотящимся сердцем он в панике повернул и пошёл назад в направлении, которое считал правильным. Несколько долгих минут Фили не видел вокруг ничего, кроме деревьев, но хвала Махалу, скоро он всё-таки набрёл на обрыв — это была отвесная стена оврага, и тогда он понял, что не заблудился. Гном присел на корточки, тяжело дыша, чувствуя, как медленно успокаивается пульс. И вдруг в наступившей тишине он услышал желанный звук: тихое журчание бегущей воды. Фили поднялся и пошёл на звук; ни о чём другом он больше не думал. Через несколько минут он набрёл на прозрачный ручеёк, стекавший вниз по скале и исчезавший в неровной почве. Фили упал на колени, сложил ладони лодочкой и, набрав воды, сделал большой глоток. Вода была ледяная — холод мгновенно обжёг язык, добрался даже до мозга, однако быстро растаял, а с ним ушла и головная боль. Он снова и снова черпал воду. На миг в сознании всплыла мысль, что пить в этом лесу может быть опасно — разве Бомбур, упав в реку, не уснул зачарованным сном? Однако он слишком хотел пить, чтобы беспокоиться о таких мелочах. Напившись до отвала, Фили опять сел и прислонился к камню спиной. Боль в плече стала меньше, да и голод тоже вроде как притупился, пусть и на время. Он закрыл глаза и задремал. Когда гном проснулся, то не смог сказать, сколько же он проспал. Боли он не чувствовал и вспомнил о раненом плече только тогда, когда случайно шевельнул им. Фили выпил ещё немножко воды и встал на ноги. Он должен был что-то найти, а значит, нужно было отправляться в путь. Убедившись, что нож надёжно спрятан в сапоге, он пошёл вперёд, продираясь между деревьями, и только спустя какое-то время понял, что так и не вспомнил, что именно он ищет. Фили был уверен только в одном — это было очень важно. Может, он что-то потерял? Или… нет? Ему нужно было куда-то попасть. Да, точно: они должны были выбраться из леса и дойти до горы до дня Дурина, иначе упустят свой шанс, и поиски окажутся напрасными. Фили рванулся вперёд. Теперь он шёл намного быстрее. Он опять слышал странные звуки, которые эхом разносились по лесу. Ему представлялось, что это движутся сами деревья — они перемещаются по земле, как будто из странных новых узоров сплетают вокруг него лабиринт. Страшно было думать о том, что лес смыкается над ним, как капкан. Но какая-то часть его разума была свободна от страха. Сознание затуманилось; прежние настойчивость и беспокойство постепенно рассеялись так же, как боль и голод. Сейчас он просто чувствовал себя усталым. Очень, очень усталым. Наверное, надо ещё немного отдохнуть? Спотыкаясь, Фили побрёл дальше, ища место, где можно было хоть ненадолго укрыться. Если бы только найти какой-нибудь укромный уголок с тёплой кучей прошлогодних листьев… Наконец он заприметил то, что искал: тёмное отверстие между двумя извилистыми корнями. Подойдя ближе, Фили увидел вход в небольшую пещеру. В этом месте из почвы поднимались гребни известняка, и потоки воды, которые бежали здесь когда-то давно, должно быть, вымыли в них это пустое пространство. Это было именно то, чего он искал. Гном протиснулся между корнями. Внутри оказалось достаточно места, чтобы можно было спокойно улечься. К счастью, земля была сухой и удобной. Фили положил голову на здоровую руку. Какое же это было облегчение — наконец-то лечь и расслабиться. Руки и ноги ужасно отяжелели и приходилось бороться с собой, чтобы не уснуть! Фили зевнул и прикрыл глаза. Зрение затуманилось, но он всё равно видел вход в пещеру: просто тёмное пятно, намного темнее теней от дерева и камней. Деревья снаружи шелестели и тихонько поскрипывали, но звук этот успокаивал, напоминая ему о том, что лес живой, что он следит и охраняет его покой. Он балансировал на границе сна. Ему казалось, что он видит, как корни у входа разбухают, скользя по камням. Потом свет погас, и Фили закрыл глаза.