Весна после зимы и солнце на листьях

Фили искали всю ночь. Зная, что брат где-то рядом, Кили не мог даже думать об отдыхе, и к счастью Конор его понял. Они шли вперёд мучительно медленно, по каким-то извилистым тропам — эльф часто останавливался и слушал деревья в попытках найти укрытие старшего принца. Наконец с рассветом (или с тем, что во мраке этого леса могло за него сойти) Конор подвёл их к каменистому выступу, густо опутанному толстыми корнями древних деревьев. Он ещё раз прислушался, прислонив ладони к корням, а потом посмотрел на младшего принца проницательным несмотря на усталость взглядом.  — Фили здесь. За камнями. Кили кивнул.  — Это известняк, — сказал он, как следует осмотрев скалу, дрожащим от нетерпеливой радости голосом, — Где-то здесь должен быть вход в пещеру. С первой попытки никакого входа они не нашли, но когда Сигторн изучил выступ более тщательно, он обнаружил в камне впадину, скорее всего вымытую потоком воды, однако теперь любое отверстие, которое могло бы там быть, было скрыто громадными корнями деревьев. Кили нахмурился.  — По-моему, это дерево росло тут ещё задолго до моего рождения. Так как Фили попал в эту пещеру?  — На самом деле вопрос в том, как нам его оттуда вытащить? — пробурчал Двалин, — Но это не проблема. Он отстегнул от пояса топор, шагнул к закрытому корнями входу и замахнулся для первого удара. Кили и Конор крикнули одновременно. Старший гном замер, не донеся топор до цели, и недоверчиво глянул на своего принца.  — Я думаю, не стоит причинять дереву вред, — пробормотал Кили, — Ну, мне так кажется.  — Он прав, — напряжённым голосом подтвердил эльф.  — Мы пробьёмся через камень, — Кили сбросил оружие и доспех, — Сигторн, дай кирку… Он благополучно нанёс первый удар за корнями деревьев, и мягкий известняк легко раскрошился, осыпаясь большими кусками. Что ж, хоть с этим они справятся быстро. Он замахнулся ещё раз, потом ещё. После третьего удара что-то толкнуло его в ногу, и Кили споткнулся, широко махнув киркой. Молодой гном отшатнулся как раз вовремя, поэтому и успел вырваться из железной хватки древесного корня, который собирался схватить его за лодыжку.  — Зараза, — выдохнул он, — Что за.? Конор вырвал кирку из онемевших рук младшего принца.  — Должно быть, дерево пытается защитить твоего брата, — сказал эльф. Новые толстые корни заскользили по поверхности камня, как струи воды, переплетаясь над местом, обозначающим вход в пещеру. Кили рванулся вперёд, хватался за корни руками, однако те вырывались из его пальцев, так что в конце концов ему пришлось отдёрнуть руки, чтобы не опутали его самого.  — Фили! — заорал он, когда деревья полностью закрыли утёс, — Нет! Он повернулся к Конору, лицо эльфа с широко раскрытыми глазами казалось ему размытым.  — Скажи, чтобы оно отпустило моего брата! Эльф моргнул и с недоумением мотнул головой.  — Я никогда не видел настолько живых деревьев, — прошептал он, глядя на Кили, — Но я постараюсь. Однако прошло полчаса, а Конор по-прежнему оставался неизменно неподвижен.  — Кили. Молодой гном перестал метаться и повернулся к эльфу.  — Я ничего не слышу. Дух закрылся, он не пускает меня в свои мысли.  — Тогда что мне делать? Я же не могу просто оставить брата там взаперти только потому, что какое-то там дерево думает, что желает ему добра!  — Можно попробовать огонь, — предложил Двалин. Он стоял, опираясь на длинную рукоять своего топора и сердито поглядывая то на дерево, то на Конора, — Я не собираюсь жечь его дотла, — рыкнул он, отвечая на хмурый взгляд эльфа, — Просто припугнуть эти корни огнём, чтоб они убрались восвояси.  — Я уже думал об этом, — сказал Кили, — А что, если оно попытается передвинуть Фили или как-нибудь ему навредить? Он видел, как быстро дерево намертво запечатало вход, и не сомневался, что оно пойдёт на крайние меры, чтобы защитить гнома, на которого предъявляло права.  — Надеюсь, до этого не дойдёт, — сказал Конор, — Думаю, ты должен поговорить с духом, Кили. Может, он тебя и послушает, если ты покажешь, что желаешь Фили добра. Я уверен, что он и правда просто хочет защитить беззащитное раненое существо, которое пришло к нему.  — Я… Я попробую всё, что угодно. Но как мне.? Конор жестом подозвал гномьего принца, велел ему снять перчатки и прижаться ладонями к древесным корням. Наощупь это было просто дерево, во всяком случае молодой гном не почувствовал никакой разницы.  — А теперь думай о своём брате. О том, как сильно хочешь его найти. Кили кивнул. По правде говоря, он только и думал об этом с тех пор, как покинул Эребор, так что если дух этих деревьев мог читать его мысли, он, конечно, поймёт, что гном не собирался причинять Фили вреда. Он мысленно погрузился во все страхи и надежды, которые боролись в его душе с того самого момента, как он узнал, что его брат попал в плен. Фили был с ним рядом всегда, поэтому было почти невозможно и поистине жутко думать о жизни без брата, с которым они делились буквально всем. Кили был готов на всё, мог отдать всё, что угодно, лишь бы вернуть его домой. Он ждал очень долго, казалось, целую вечность, однако не чувствовал ничего необычного. С таким же успехом он мог бы стоять, прижимаясь ладонями к любому обычному дереву в каком-то другом, не таком жутком лесу. Возможно дух был зол на него за то, что он собирался поджечь это дерево, а может, дело было в неприязни ко всем его родичам-гномам, которые бездумно рубили деревья для растопки огня в своих кузницах. В самом деле, в любых других обстоятельствах он бы посмеялся над своими нелепыми попытками говорить с деревом. Кили полагал, что если бы любовь к Тауриэль не пробудила в нём необычное для гнома восхищение и интерес ко всему, что росло и зеленело, он никогда всерьёз не стал бы даже думать об этом. Она исцелила его от отравленной раны, и это пожалуй, было самым незначительным из всего, что сделала лесная эльфийка, когда вошла в его жизнь. Кили помнил всё, что было в тот последний кошмарный день в Озёрном городе, до того, как Тауриэль нашла его. К тому времени у него началась лихорадка. Он не чувствовал ничего, кроме боли от раны и обжигающего холода, который медленно растекался по телу. Кили знал, что умирает, но эта мысль не слишком пугала его, потому что брат был рядом, а значит, ему не придётся встречать смерть в одиночку. Он думал о том, что происходит с Фили сейчас. Был ли он так же напуган и одинок, как Кили в Озёрном городе, если бы рядом не было брата? Фили, я уже здесь! Я близко! Я с тобой, брат, только держись! Корни под его ладонями зашевелились, и Кили испуганно отскочил. Но дерево не пыталось его схватить — корни отодвинулись, сползая с камня. Молодой гном почувствовал, как по коже головы и рукам побежали мурашки: это было ненормально, деревья не должны двигаться. Когда наконец показалось тёмное отверстие входа, Кили опустился на четвереньки.  — Фили! Фи! — он коснулся кольчуги, потом тёплой кожи; надавил, но брат даже не шелохнулся, — Фили! Его собственные руки дрожали, пока он тянулся дальше по покрытой бронёй груди Фили к его лицу. Он почувствовал медленный вдох, потом ещё один.  — Как он? — крикнул Двалин у него за спиной.  — Жив. Просто… без сознания. Кили опять прикоснулся к брату; не обнаружив никаких внешних повреждений, он осторожно обнял Фили одной рукой и начал отползать от пещеры. Двалин взял старшего принца за ноги, и они вдвоём уложили его на мягкую землю у входа.  — Он ранен? — спросил татуированный гном.  — По-моему, нет, — Кили стаскивал с брата доспехи, — Вот, у него порез на руке.  — Дай посмотреть. Красивые руки Гладвен мягко отодвинули в сторону ладони молодого гнома. Эльфийка осмотрела рану, пока Кили убирал с лица Фили грязные косы. Лицо у брата было безмятежное, как будто он не испытывал боли; казалось, он не чувствовал вообще ничего — у него не дрогнули даже ресницы, когда Гладвен стянула старую повязку с его плеча.  — Он околдован? — спросил Кили. Когда Бомбур грохнулся в заколдованную реку, он выглядел точно так же.  — Да. Но возможно, для него это оказалось удачей. Было бы очень мучительно идти несколько недель без еды с незаживающей раной. Зачарованный сон замедлил все процессы в его теле. Видишь? Рана выглядит свежей, как будто он получил её всего несколько дней назад.  — Его плечо заживёт?  — Думаю, да. Судя по всему, эльфы были готовы к любым неожиданностям. Пока Кили был занят освобождением брата, Конор притащил откуда-то горячей воды, которой Гладвен обтёрла засохшую кровь.  — Плечо распухло и всё в синяках, но инфекции нет, — эльфийка скользила пальцами по раненой руке, — Сустав вывихнут. И недавно, — она одарила Кили тёплой улыбкой, — Твой брат поправится. Мне говорили, что hadhodrim* очень выносливы. Пройдёт немного времени, и он будет как новенький. Брюнет почувствовал, как напряжение, которое вот уже несколько дней сжимало ему грудь, наконец-то отпускает его.  — Слава Махалу! Ты можешь его разбудить? Гладвен покачала головой.  — Я этого не могу. А вот король Трандуил может.  — Создатель! — снова выдохнул Кили. С Фили всё будет хорошо. И они смогут вернуться домой. Он взял в ладони лицо брата, огрубевшее от неухоженной бороды, поцеловал в лоб. И когда слёзы облегчения покатились из его глаз, Кили вспомнил, что сегодня было третье сентября: тот самый день, в который должен был родиться Галадион. ********* Тауриэль сидела в ванне и как раз споласкивала волосы водой из кувшина, когда услышала в соседней комнате своих покоев возбуждённые женские голоса. Слов не было слышно — увешанные гобеленами толстые каменные стены хорошо заглушали звук, но те, кто говорил, приближались. Эльфийка вытерла волосы и потянулась за полотенцем, когда дверь в ванную комнату открылась, и вошла Морвен.  — Есть новости, — с сияющим видом сообщила она, — Они нашли его.  — Фили?  — Да. Рядом с локтем подруги Тауриэль заметила проблеск светлых волос.  — Сиф? — позвала она, — Я не стану возражать, если ты войдёшь. Гномья принцесса буквально выскочила вперёд.  — Он жив, — выдохнула Сиф, — Тауриэль, он жив и в безопасности! Щёки молодой гномки заблестели от слёз.  — Annon Elbereth, — прошептала Тауриэль, — Вот уж благая весть! — Она поднялась из ванны и обернулась полотенцем, — Ты должна рассказать мне всё! Сиф рассмеялась. Она чуть-чуть покраснела, поняв, что эльфийка совсем её не стесняется.  — Ты не поверишь. Ворон сказал, они нашли его внутри дерева.  — Что?  — Его обнаружили в самой глубокой чаще eryn iaurwain, — сказала Морвен.  — В самом деле, — Тауриэль слышала легенды о древних силах, которые обитали в самых старых частях леса. Когда Кили вернётся, она заставит его рассказать ей обо всех этих чудесах! — Он не ранен? Радостное настроение Сиф говорило лучше всяких слов.  — Не сильно, — гномка чуть-чуть нахмурила брови, — Но он до сих пор спит. Я имею в виду, что он околдован. Тауриэль, с ним всё будет хорошо? А если он так и не проснётся? Эльфийка улыбнулась.  — Не сомневаюсь. Я слышала, что только те, кто слаб телом и духом, поддаются таким чарам. А вы, гномы, очень сильны, я это точно знаю. С лица Сиф исчезли последние сомнения.  — Ох, Таури! Они вернутся домой! Они оба! В день, когда родится Галадион, Кили будет здесь!  — Надеюсь, — сказала Тауриэль, — Мы с Галадионои сделаем всё возможное, чтобы дождаться его. С момента предполагаемых родов прошло уже четыре дня, а Кили всё ещё был в семи днях пути от Эребора.  — По пути домой они остановятся в Tauroth — Лесных залах? Тауриэль знала, что если Фили попал под заклятье, только король Трандуил сможет его разбудить.  — Да, если до этого он не проснётся сам, — ответила Морвен.  — О, Кили передаёт тебе привет, — добавила Сиф, — Он хотел знать, не родился ли ребёнок. Мы отправим нового ворона, который передаст ему, что вы с Галадионом ждёте его возвращения и что ему лучше поторопиться.  — Спасибо. Я ожидаю, что Кили сможет приехать быстро, и тем самым ещё раз докажет, что гномы поистине не знают усталости.  — Если бы только ты могла отправиться в Лесные залы, чтобы встретиться там с ним, — сказала Сиф. Тауриэль тихо застонала.  — Было время, когда любые расстояния были мне нипочём, а теперь… — она сжала руками тяжёлый от веса Галадиона живот, — Кажется, вы называете женщин в моём состоянии «тяжёлая с ребёнком». Можешь быть уверена, это не просто слова.  — Я тебе верю. Кроме того, дома вы в безопасности. Пока Кили не найдёт тех, кто устроил весь этот заговор, вам с Галадионом не стоит покидать гору.  — Да, — согласилась Тауриэль. Она отвернулась и, сбросив полотенце, надела халат, а когда опять посмотрела на Сиф, глаза у гномки снова стали влажными.  — Создатель, я так рада, что Фили нашёлся! — она подбежала к эльфийке и обняла, стараясь не давить на ребёнка, — Я так счастлива и просто не знаю, что делать! Я думала, что никогда не смогу… Тауриэль погладила её по плечу.  — Я понимаю тебя, дорогая. Я знаю, как это бывает. ********* С помощью эльфов Кили вывел свой отряд из леса через четыре дня после того, как был найден Фили. Там они встретились с остальными солдатами, которые не пошли за принцем в лес, а потом повернули в сторону дома, обходя Лихолесье с севера на восток. Фили не просыпался. Раны его заживали медленно, но Гладвен и Конор уверяли, что как только он проснётся, его тело начнёт исцелятся в нормальном темпе. Кили всё время был рядом с братом, иногда разговаривал с ним, шагая рядом с носилками, на которых его несли. Ночами он расстилал свой спальный мешок рядом с постелью Фили, как всегда бывало в путешествиях. Не было никаких признаков того, что кронпринц осознавал присутствие младшего брата, однако Кили надеялся, что он всё-таки чувствовал это. С каждым днём Кили всё больше убеждался, что Тауриэль уже должна была родить Галадиона. Прошло пять, потом шесть, а затем и семь дней после назначенного срока. Ждать так долго могло быть опасно; малыш станет нетерпеливым, и Тауриэль вряд ли станет подвергать опасности себя и ребёнка. Бедняжка Тауриэль! Кили представлял, как она переносит волнения, смятение и боль первых родов, а его не будет рядом, чтобы утешить её, и чувствовал себя очень несчастным. К тому же, она верила, что без него у неё будет не так много сил, которые она сможет отдать их сыну. Когда до дворца Трандуила оставался только день пути, Кили, поглядев в небо — а он часто делал с тех пор, как отряд вышел из леса — наконец увидел тёмный силуэт ворона, летящего из Эребора.  — Мой сын, — сказал он ещё до того, как птица успела сложить крылья, — Мой сын уже родился? Буквально он спросил, вылупилось ли яйцо, потому что из разговора с предыдущим посланцем после некоторого замешательства узнал, что именно так птица понимает зачатие.  — Мне сказали, у тебя птенец, — после задумчивого квохтания заявил ворон. Птенец? Значит он всё пропустил. Сердце у него сжалось; в глубине души Кили отчаянно надеялся, что всё-таки сможет вернуться домой вовремя.  — Точно птенец? — переспросил он, — Не яйцо? Птица мотнула головой.  — Птенец. Точно.  — Я понял. Когда он вылупился? Ворон склонил голову набок, вспоминая.  — Вылупился не в тот день, когда ожидали. Проклюнулся позже. Птенец здоров, мать здорова, — бодро чирикнула птица, как будто хотела взбодрить его, — Оба ждут тебя дома. Приходи как можно скорее. Кили горько вздохнул, оглядывая восточный горизонт, где вскорости должна была появиться вершина Эребора. Если он сейчас повернёт в ту сторону, то будет дома уже через три дня. Как же ужасно ему хотелось домой, к сыну! И всё же, как бы ни раздражала его мысль о задержке, Кили считал, что раз уж он всё равно пропустил рождение ребёнка, ещё несколько дней ничего не изменят. Фили до сих пор не проснулся, и судя по тому, что сказал ему Конор, было бы хорошо, если бы Кили был рядом, когда с брата снимут заклятие. Подобные чары часто затуманивали сознание жертвы, стирая последние воспоминания. Кили знал, что Бомбур в то время забыл практически всё, что случилось с момента входа отряда в Лихолесье до того момента, когда он проснулся в подземельях эльфийского короля. В первое время Фили наверняка будет дезориентирован, и Кили была ненавистна сама мысль о том, чтобы в такой момент оставить брата одного после всего, что ему уже пришлось пережить. А уж о том, чтобы вызывать владыку Лихолесья в Эребор, предлагая ему заботиться о старшем из принцев, как если бы Трандуил был обычным целителем, не могло быть и речи. Кили сжал кулаки. Его жена, сын и брат были теми, кого он любил больше всего на свете, и необходимость выбирать между ними причиняла ему боль. Он опять посмотрел на ворона.  — Передай моей подруге: я сожалею, что пропустил вылупление. Я должен доставить Фили к королю эльфов. Через несколько дней, когда он проснётся, я приеду домой. Скажи ей… — он не мог найти нужных слов, чтобы выразить своё огорчение, — Скажи, что мне очень жаль. ********* Как только Кили с братом устроились в гостевых апартаментах во дворце эльфийского короля, к ним пришёл Трандуил собственной персоной. В тунике и леггинсах он выглядел совсем не так официально, как Кили всегда привык видеть его. Владыка Лихолесья поприветствовал младшего из принцев и подошёл к кровати, на которой лежал Фили.  — Насколько я понимаю, он проспал больше двух недель, — произнёс король.  — Это правда. Будет трудно его разбудить?  — Вовсе нет, — Трандуил элегантно качнул серебристо-шёлковой головой, — Хотя на это может уйти какое-то время. Он долго блуждал в своих снах.  — Хорошо, — Кили с облегчением выдохнул. Несмотря на все заверения Гладвен, он всё равно беспокоился. Король кивнул целителю, который пришёл вместе с ним, и тот принёс таз горячей водой и пучок свежих растений. Когда Трандуил размял травы и опустил их в воду, Кили вдохнул резкий, яркий аромат растёртых листьев, который как будто очистил его разум. Смочив тряпицу в воде, король эльфов обтёр лицо и руки Фили, а потом возложил ладони по обе стороны его лица, чуть касаясь висков пальцами. Кили не мог сказать, сколько времени Трандуил так сидел. Казалось, прошло около часа или даже больше, хотя, возможно, молодому гному так показалось из-за трав — их запах наполнял теперь всю комнату, вызывая невероятный прилив бодрости и сил, нетерпеливое желание двигаться, делать хоть что-нибудь. Неважно что, лишь бы делать. Но король неподвижно сидел рядом с кроватью, закрыв глаза. Если бы Кили не знал, что происходит, он мог бы подумать, что эльф просто спит — таким спокойным и безмятежным было его лицо и вся его поза. Наконец, младший принц взял брата за руку: он сделал это просто потому, что должен был что-то сделать, чтобы не начать метаться по комнате. От этого прикосновения у Фили дрогнули веки.  — Фили! — Кили сильнее сжал ладонь, — Фи, я здесь. Старший принц с глубоким вздохом открыл глаза. Сначала его взгляд был отстранённым, рассеянным. Казалось, он не заметил Трандуила, когда тот отступил, подпуская Кили поближе к брату. Глаза Фили загорелись блеском узнавания, когда младший брат склонился над ним.  — Дядя? — забормотал он, — Мы пропустили… Прости, дядя… Я был… Он попытался сесть, однако Кили остановил его, надавив на плечи.  — Это я. Кили.  — Кили, — Фили немного расслабился, — Ки, скажи Торину, что я не хотел заблудиться. Мы что, всё пропустили? День Дурина и дверь… — он выпрямился, и в этот раз младший брат дал ему сесть, — Нам надо спешить!  — Да ничего мы не пропустили! — мягко возразил Кили, — Ты уже в безопасности. Белокурый гном обвёл взглядом комнату.  — Опять эти вонючие эльфы! — рыкнул он, заметив Трандуила и целителя, стоявших в другом конце зала, — Они не смогут лишить нас того, что принадлежит нам по праву рождения! Молниеносным движением он выдернул из сапога короткий нож и к ужасу Кили замахнулся им на эльфийского короля.  — Фили стой! Младший принц кинулся к брату, опрокидывая его обратно на кровать. Тот попытался оттолкнуть его.  — Отвали от меня, ты… уф! — он застонал от боли и затих на кровати, тяжело дыша, — Мать твою, моё плечо!  — Ты его вывихнул, так что, пожалуй, не стоит им шевелить.  — Да?  — Отдай нож, и я с тебя слезу. Они помогают нам, — добавил Кили, когда брат отдал ему нож, и они оба сели.  — Да? — повторил Фили и с подозрением глянул в сторону эльфов, — Это потому что ты и эта… Он покраснел и замолк.  — Потому что они наши друзья, — терпеливо поправил его Кили. Неужели брат и в самом деле забыл всё, что случилось после похода? Он посмотрел на Трандуила: владыка Лихолесья наблюдал за ними с бесстрастным лицом, — Прошу простить за нож, Ваше Величество. Надо было сначала его обыскать. Создатель, если бы принц Эребора кинулся с кинжалом на эльфийского короля, отношениям между их королевствами наверняка пришёл бы конец. Уголки губ Трандуила чуть заметно дрогнули.  — Рад видеть, что Фили так быстро восстановил силы. Думаю, он скоро придёт в себя. Сейчас мы вас оставим, но когда вы будете готовы, целитель вернётся и займётся его плечом. Он попрощался вежливым наклоном головы и вышел.  — Что происходит? — спросил Фили, когда эльфы ушли.  — А что ты помнишь? Только бы Фили не забыл всё, что случилось за последние четыре года! Кронпринц нахмурился.  — Я заблудился. Кажется, я бродил по лесу несколько дней. Или это был сон? По-моему, мне снилось, что деревья движутся. Кили рассказал брату, как они нашли его в пещере.  — А до этого ты что-нибудь помнишь?  — Я… Может быть, — Фили схватил его за руку, — Но сперва скажи: Торин успел добраться до горы вовремя? Наш поход не окончился неудачей из-за меня? Брюнет кивнул.  — Он успел. И гора теперь наша, — он решил сменить тему, — Сиф страшно беспокоилась о тебе. Потом я пошлю ворона, чтобы она знала, что ты проснулся. Ты должен написать ей письмо.  — Сиф? Да, я… — лицо Фили исказилось, — Создатель, и давно меня не было? Как по мне, целую вечность.  — Больше месяца, — ответил Кили с осторожностью.  — Священные камни! Бедная моя Сиф! Кили улыбнулся. Он был рад, что брат хотя бы вспомнил, что у него есть жена.  — Я сообщил ей, что ты жив. Но она будет счастлива узнать, что ты уже не спишь.  — Да, — Фили задумчиво помолчал, — Если прошёл месяц, значит, Тауриэль уже родила ребёнка?  — Точно.  — И тебя там не было? — по голосу было ясно, что Фили уже прочитал ответ на лице брата, — Прости, Кили. Из-за меня ты всё пропустил. Младший принц покачал головой.  — Ты не виноват. Теперь ты в безопасности. С Тауриэль и Галадионом всё хорошо, а это самое главное. И он крепко обнял брата. *********  — Кили жалеет, что пропустил вылупление? — рявкнула Дис. Гномья принцесса уставилась на ворона, который неловко топтался на парапете под её сердитым взглядом, — Птенец до сих пор внутри своей матери! Что именно ты передал принцу?  — То, что мне сказали, — пронзительно каркнул ворон, защищаясь, — Король гномов велел сказать Кили, что мать и птенец в добром здравии. Птенец, — с выражением добавила птица, подчёркивая последнее слово взмахом крыльев, — Это тот, который уже вылупился. Не яйцо. Птица наклонила голову и строго глядела на гномку своим глазом-бусиной.  — Торин, — буркнула Дис, хоть и понимала, что не должна винить брата за неточности перевода. В языке воронов было много слов и разных нюансов, и чтобы не испортить дело, не только слова, но даже сами понятия требовалось выражать в понятной для птицы форме.  — Мои извинения, — продолжила принцесса, — Прошу простить меня за резкие слова. Я знаю, что здесь нет твоей вины. Прими мою благодарность за верную службу народу Дурина. Дис выбрала самое блестящее из своих колец и протянула ворону. Птица любезно поклонилась в ответ.  — Могу я передать исправленное сообщение? — спросил ворон, налюбовавшись подарком.  — Да. Я была бы очень благодарна тебе. И была бы ещё больше обязана, если бы ты отнёс ещё и письмо. Я не сомневаюсь в том, что ты правильно передашь мои слова, просто мужчинам не всегда можно доверять. Ведь они могут не понять то, чо им говорят. При этих словах ворон, который, как теперь поняла Дис, оказался самкой, издал долгое одобрительное кудахтанье, которое означало смех. Когда птица улетела с привязанной к лапке запиской, принцесса отправилась искать Тауриэль. Эльфийка нашлась в своих покоях вместе с двумя повитухами.  — Тебе нехорошо, дорогая? — спросила гномка, увидев напряжённое, тревожное лицо невестки. Та небрежно мотнула головой.  — С самого утра у меня то и дело сильные спазмы. Но Берса уверяет, что для родов они недостаточно регулярны. Надеюсь, она права. Она слабо улыбнулась. Дис сжала её руку.  — У меня ложные схватки случались ещё за несколько недель до рождения Кили. Пока не о чём волноваться. Пройдись, мне всегда помогало. Принцесса гладила Тауриэль по руке, размышляя, стоит ли сказать ей о последнем послании от Кили. Известие о том, что муж неправильно понял ситуацию, могло только усилить её беспокойство. Но с другой стороны, Дис понимала, что если эльфийка узнает об этом позже, то ещё больше расстроится из-за того, что от неё скрыли эту новость.  — Только что от Кили прилетал ещё один ворон, — сказала она. У Тауриэль загорелись глаза.  — Он возвращается?  — Вернётся, когда получит моё послание. Боюсь, в нашем последнем сообщении произошла ошибка. Кили думает, что ребёнок уже родился. Эльфийка от удивления раскрыла рот.  — Что?  — Очевидно Торин назвал ребёнка птенцом. А птенец — это тот, кто уже вылупился из яйца. Этого следовало ожидать.  — Я понимаю, — лицо эльфийки опять стало напряжённым, — Кили повёз брата в Таурот?  — Да. Я отослала ему записку. В этот раз ошибиться будет нельзя. Я сказала ему, чтобы немедленно возвращался домой, если хочет успеть к рождению сына.  — Прекрасно. Благодарю вас, — Тауриэль чуть поморщилась, прижимая руку к животу, — Не думаю, что мы сможем долго ждать. * hadhodrim — гномы (синд.) Annon Elbereth — Слава Элберет (синд.) eryn iaurwain — древнейший лес (синд.) Tauroth — лесные пещеры, это придуманное фанатами название залов трандуила