Весна после зимы и солнце на листьях

Тильда пришла в Эребор в тот же день, когда получила от Тауриэль записку о том, что у неё родился ребёнок.  — Какой милаха! — ахнула она, когда эльфийка положила Галадиона ей на руки, — Серьёзно, я таких симпатяг ещё в жизни не видела. Нет, правда, я же не Сигрид. Это она умиляется от любого младенца. Галадион, в отличие от многих других грудничков, не был ни сморщенным, ни слюнявым, а его круглое красивое личико выглядело идеально пропорциональным.Тильде всегда казалось, что многие младенцы были похожи на маленьких высохших гоблинов. Ясное дело, эльфийские детки, скорее всего, не обладали этой неприятной особенностью; они, конечно, уже рождались идеальными.  — Ты говорила, что хочешь маленького Кили, — девочка пригладила мягкую прядку чёрных волосиков на голове у Галадиона, — Я думаю, из него выйдет эльфийская копия папочки. Правда?  — Похоже на то, — с нежностью ответила Тауриэль. Эльфийка выглядела такой довольной и радостной, наблюдая, как её юная подруга восторгается её ребёнком. Тильда пощекотала малышу шейку, и он что-то весело забулькал в ответ. Ему явно понравилось.  — Где твой папочка? Я хочу посмотреть на вас рядышком и сравнить. Обычно Кили всегда встречал её у ворот, даже если был на дежурстве. Но сегодня она прошла всю дорогу до покоев младшего принца и так и не смогла его увидеть.  — Кили ушёл в Железные холмы.  — Что? — девочка удивленно уставилась на подругу, — Но он же только вернулся! Тауриэль тихо вздохнула, и Тильде показалось, что она тоже разочарована.  — Он до сих пор не нашёл тех, кто отравил чай и похитил его брата.  — А что, нельзя было послать кого-то другого?  — У Кили больше шансов найти предателей.  — А… — Тильда нахмурилась, — Что за тупые гномы! Почему эти дураки никак от вас не отстанут? Да им просто чужое счастье покоя не даёт! Тауриэль негромко рассмеялась.  — Может, ты и права.  — Нет, правда, — Тильда тоже улыбнулась, несмотря на то, что разговор был серьёзный, — Я в самом деле не понимаю, почему эльфы и гномы не могут поладить между собой. У вас же так много общего. И эльфы, и гномы любят создавать разные красивые вещи. И оба ваших народа как бы волшебные. В смысле, может, эльфы больше любят звёзды и свежий воздух, а гномы — золото, драгоценные камни и тайны подземного мира, но всё равно вы не обыкновенные. Вы часть окружающего вас мира. Вы как будто сами появились из лесов или гор, а не просто живёте там. Тауриэль кивнула.  — Я тоже так думаю. Были времена, когда эльфы и гномы дружили. И я надеюсь, что мы с Кили сможем их вернуть.  — Всех, кто с этим не согласен, нужно познакомить с Галадионом, — сказала Тильда, — Он лучшее доказательство того, что вы с Кили заслуживаете счастья, — она пощекотала малыша ещё раз, — Разве нет? Ну как можно тебя не любить? Гнэльфёнок пискнул в ответ, и девочка рассмеялась.  — По-моему, я ему нравлюсь.  — Он помнит тебя. Ты ведь приходила раньше.  — Ты правда так думаешь? Эльфийка улыбнулась.  — Он слышал твой голос даже у меня в животе. Не сомневаюсь, он узнаёт всех, кто говорил с ним ещё до рождения. Тильда радостно усмехнулась.  — Ну что за прелесть, а не мальчик! Обещаю, теперь мы будем друзьями, и ты полюбишь меня ещё больше. ********* Прибыв в Железные холмы, Кили почти физически ощутил висящее в воздухе напряжение. Теперь не было того триумфа, который он испытал во время возвращения в Эребор десять дней назад, сейчас всё было совершенно иначе. Кузен Даин принял их с искренним радушием, однако в его словах и взглядах сквозила какая-то натянутость. Очевидно, его беспокоили мысли о том, что среди его подданных скрывались предатели.  — Рад видеть вас в целости и сохранности, — Даин по очереди хлопнул каждого из принцев по плечу, — Добро пожаловать. Хотелось бы, чтобы моё гостеприимство не было для вас пустым звуком, — его серо-голубые глаза заблестели от гнева, — Что бы там ни было, я целиком и полностью на вашей стороне и желаю найти и покарать орочьего выродка, который всё это затеял. Фили кивнул и пожал родичу руку.  — Спасибо. Мы всегда знали, что можем на тебя положиться. Когда они с братом прошли через гулкий вестибюль, Кили почувствовал, что весь взмок от пота под несколькими слоями тяжёлых официальных одежд и скрытой под ними кольчуги. Да и пристальное внимание других гномов давило на психику. В последний раз за ним наблюдали с таким пристальным любопытством и ожиданием после его рокового решения на Совете Семи Королевств. Даин стремился продолжить расследование с не меньшим нетерпением, чем сам Кили; едва покончив с публичными церемониями и приветствиями, лорд Железных холмов пригласил принцев на личную встречу. К ним присоединились сын Железностопа Торин и Браги — лейтенант армии Даина.  — Мой первейший долг — найти тех, кто отравил чай моей жены, — заявил Кили, когда все расселись по местам.  — Ты думаешь, что между этими двумя случаями есть связь? — спросил Даин.  — Я не думаю, я знаю. С самого начала этот заговор был затеян против меня. Сперва кто-то хотел навредить моей жене, потом они попытались убить меня. В конце концов в том конвое должен был идти я, — Кили оглядел всех, кто сидел за столом. Он прекрасно понимал, какой эффект оказали на них его слова. Никто не ответил. Все они понимали, что заявление младшего принца не было обычной бравадой или тщеславием; он сделал выбор, благодаря которому мог нажить себе настоящих врагов. Но говорить об этом здесь никто, разумеется, не стал.  — Северяне, которые напали на принца Фили… Я думаю, они не просто разбойники, — Даин согласно кивнул, — Кто-то пропустил их мимо наших пограничных патрулей.  — Их наняли, чтобы убить моего брата. Их капитан сказал мне об этом, — сказал Фили, и Кили заметил, что руки кронпринца сжали подлокотники кресла, — Они не поверили, что я не он. И мне просто повезло, что на Кили у них были другие планы.  — Планы? — рыкнул Браги, сидевший слева от Даина, — Да как они посмели…  — Они хотели продать меня в Гундабад, — добавил младший принц. Даин ругнулся.  — Их нанял гном из Железных холмов, — продолжил Кили. Взгляд Железностопа потемнел.  — У тебя есть доказательства?  — Кроме слов северянина? Пока нет, — гномы, которых он послал искать торговца в Красноречье, ещё не вернулись, — Но я думаю, что это те же негодяи, которые подложили в чай ржаволист.  — Да, это звено между наркотиком и убийством, — задумчиво произнёс Браги, — Но я бы сказал, что тут нет никакой связи. Если всё это один большой заговор, почему просто не насыпать в чай смертельного яду? При этих словах у Кили от страха свело живот; мысли о том, что Тауриэль или Сиф могли отравить, до сих пор преследовали его.  — Ржаволист мы могли не заметить. А яд — нет. Полагаю, предатели просто тянули время, чтобы избавиться от меня и не попасться при этом. Но даже тогда они не боялись убивать. Из-за ржаволиста Тауриэль могла потерять ребёнка. Для меня это ничто иное, как покушение на убийство.  — Так и есть, — Даин жестом показал на Браги, — Итак, мы отследили наркотик. Что дальше, Кили?  — Я наскоро допрошу каждого из домов, в которых покупали такие травы. Это всё, что мне нужно.  — Значит, вы знаете, кого искать? — спросил Браги. Кили кивнул.  — И до тех пор, пока я не найду его, — он чуть было не сказал «её», но вовремя спохватился. Не стоило раскрывать все карты даже перед теми, кому Даин безгранично доверял, — Боюсь, что никому не позволено будет покидать dûm без моего личного разрешения.  — Но Ваше высочество… — попробовал возразить Торин. Даин оборвал сына резким взглядом.  — Принц Кили имеет все права и основания отдать подобный приказ. Речь идёт о государственной измене. Кили повернулся к Торину. Сын владыки Железных холмов был здесь единственным гномом моложе него самого.  — Я и сам от этого не в восторге, но пока убийца не будет найден, я не могу рисковать. Если все будут со мной сотрудничать, всё закончится быстро.  — Будем надеяться, что ты прав, — согласился Даин, — Я хочу, чтобы этих предателей нашли прежде, чем они смогут ещё кому-нибудь навредить. ********* Следующим утром они начали расследование с одной из двух семей, которые, как выяснилось, покупали ржаволист перед поездкой в Эребор на свадьбу Фили. С помощью молодого Торина принцы допросили всех, кто имел отношение к дому Среброруких, начиная с членов семьи и заканчивая слугами. Кили не ожидал, что получит много ответов на свои вопросы, особенно после того, как старый повар сказал, что иногда использует ржаволист от несварения желудка; в его россказни младший принц верил только наполовину. Он всматривался в лица всех женщин от хозяйки дома до последней судомойки в надежде узнать девушку, которую он видел в королевском дворце в ночь свадьбы. Однако всё, чего он добился — это слёзы служанок и злобный взгляд наследницы, когда он спросил, не заказывала ли она когда-нибудь ржаволист.  — Ваше Высочество, мне нужно беречь репутацию, — с презрением заявила она, и Кили понял, что она имела в виду: на свою репутацию ему было откровенно плевать, — Я бы не стала пользоваться подобными снадобьями. Вы же знаете, как болтливы слуги. Принц поклонился.  — Прошу прощения. Боюсь, что недавние покушения на мою семью не способствовали улучшению моих манер. На следующий день им повезло ещё меньше. Экономка лорда Флои тут же принесла пакет ржаволиста, до сих пор запечатанный и датированный аптекарем, а две единственные женщины в семье — мать Флои и её кузина были слишком стары, чтобы быть той девушкой, которую они искали.  — Махал, — заворчал Кили, когда последнего из слуг Флои вывели из комнаты, где проводился допрос, — Копай мы туннель в горе чайной ложкой, и то продвинулись бы дальше. Я и правда думал, что эта зацепка с травой приведёт нас к цели. Он откинул чёлку назад и опять растрепал, резко встряхнув головой.  — Если вы хотите отследить покупку травы, мой тесть мог бы вам помочь, — сказал Торин, выходя на середину комнаты с того места у стены, где он наблюдал за допросом.  — А? — Кили посмотрел на кузена.  — Он начальник таможни, и у него есть доступ ко всем записям по ввозу товаров. Он мог бы сказать, кто ещё получал партии товаров, в которых есть такие травы, даже если они не попали на рынок.  — Или рассказать мне, кто недавно путешествовал на восток, — Кили понимал: было бы глупо ожидать, что заговорщики лично покупали траву в далёких землях, где она росла, но проверить не помешает.  — Думаю, он бы это запомнил, — ответил Торин. Кили кивнул.  — Я могу встретиться с ним сегодня вечером?  — Конечно. ********* Начальник таможни оказался суровым гномом с тяжёлым взглядом, однако он всё-таки улыбнулся принцу и отвесил ему короткий официальный поклон.  — Ваше Высочество, Рейдр к вашим услугам. Кили поклонился в ответ.  — Кажется, мы встречались раньше, но я хоть убей, не помню, когда.  — На Совете Семи Королевств.  — Ах, да, — Кили с трудом вспомнил это знакомство, — Боюсь, в то время я был сильно занят. Рейдр понимающе кивнул.  — Да уж, наделали вы тогда переполоху. Но чем я могу сейчас вам помочь?  — Мне нужно знать каждую партию товаров, в которой могли быть травы с востока. Кто-то подсыпал ржаволист в чай моей жены, и мне нужно выяснить, где убийца взял наркотик. Взгляд Рейдра на миг стал ещё более суровым.  — Это прискорбная новость, Ваше Высочество. Ужасное несчастье, — он покачал головой, — Я с радостью помогу вам, чем смогу. На следующее утро Рейдр доставил в королевские гостевые апартаменты обещанные принцу списки товаров.  — Ваша преданность делу впечатляет меня, Ваше Высочество, — сказал он, пока Кили просматривал бумаги, — Вы могли бы поручить это расследование кому-нибудь другому. Принц поднял голову.  — Неужели? Этот негодяй напал на мою жену и сына, на мою сестру и моего брата. Я искал бы его, даже если бы не был капитаном гвардии Эребора, — он швырнул бумаги на стол, — Кто бы это ни был, он просто дурак, если думает, что это сойдёт ему с рук. Я найду его, даже если мне придётся перевернуть гору вверх дном. И когда я это сделаю… — он нетерпеливо махнул рукой, — Вы же знаете, что проливать кровь потомка Дурина — это святотатство? Может, Тауриэль и не принадлежит к народу казад, но она мать моего наследника. Она принадлежит дому Дурина так же, как я.  — Истинный наследник Дурина не взял бы такую жену. Взгляд Кили стал острым, как блестящая сталь.  — Должно быть, так думают преступники, иначе они бы не осмелились пойти против вас, — поспешил объясниться Рейдр. Кили фыркнул.  — Я знаю. Но это же чепуха! Я знаю цену своей родословной и никогда не посрамил бы своего праотца! Я выбрал Тауриэль, потому что она этого достойна! Кили понимал, что теряет над собой контроль, но он должен был защитить себя, защитить Тауриэль. Даже если Рейдр и не был одним из тех гномов, которые осуждали его. Принц со вздохом закрыл лицо руками.  — Я понимаю, почему некоторые не хотят видеть на троне эльфа. И я бы отказался от всех своих прав, если бы Торин позволил мне это. Но они не верят в то, что моя любовь к той, кто благородна и добра, позорит мою семью. И желание из-за этого убить меня и пытаться причинить вред моей семье они считают неправильным. Старший гном одобрительно хмыкнул.  — Боюсь те, кто лелеет дурные мысли, не остановятся ни перед чем, чтобы добиться своего. Пока вы здесь, вам стоит быть поосторожнее. Оставайтесь ночью в своих покоях и никуда не ходите без охраны. Лучше переосторожничать, чем попасть в беду. Предатели не смогут прятаться вечно, поэтому было бы неразумно идти на неоправданный риск. Кили ответил мимолётной улыбкой.  — Я обещал жене, что не буду безрассудным. Так что не беспокойтесь обо мне. ********* В следующие несколько дней информация, которую ему предоставил Рейдр, привела Кили к нескольким частным партиям трав с востока, но они не попали в продажу, потому что предназначались для домашнего пользования. Чтобы расширить поиски, он даже допросил несколько других семей, которые приезжали в Эребор на свадьбу Фили, однако все эти расспросы не помогли ни выявить каких-либо признаков искомой травы, ни найти девушку, которая её подложила. Кто бы ни стоял за всей этой историей с ржаволистом, ему (или ей) удалось хорошо замести следы. *********  — Не могу поверить, что мы ничего не нашли! — ворчал Кили, разговаривая вечером с братом где-то на восьмой день их пребывания в Железных холмах. Он набил трубку табаком и принялся палочкой утрамбовывать листья. Фили согласно хмыкнул, сидя напротив у огня.  — Да. Я надеялся, что к этому времени мы сумеем найти девушку. Потише, Ки. Или ты хочешь затыкать трубку насмерть? Кили заворчал, но отложил палочку.  — А может, её больше здесь нет, — продолжил старший принц, — Она могла уйти из Железных холмов, она ведь знает, что ты видел её в ту ночь, когда она подкинула в чай траву.  — Знаю. Этого-то я и боюсь. Или может… — он замолчал и пыхнул трубкой, пытаясь разжечь её спичкой из сушёного тростника, — Может, наши враги знают, кого мы тут ищем, и просто прячут её от нас.  — Ты хочешь сказать, что не веришь Даину?  — Ему я верю. Но мы же не знаем, кто из его подданных настроен против нас. Кто-то же пропустил северян через приграничные патрули. А это значит, что любой из гвардейцев, даже те, кому доверяет сам Даин, может оказаться предателем! — он обжёг палец об огарок тростниковой спички и зашипел, — А может, я просто больше не могу узнать эту девушку! Её брошку я помню лучше, чем лицо. Кили надеялся, что увидев гномку вживую, он сразу же всё вспомнит, но если в голове с самого начала не было чёткой картинки, на что ему было рассчитывать?  — Она не единственная наша зацепка, — рассуждал Фили; голос его звучал устало, — Надеюсь, до следующей недели мы получим вести от тех, кого мы послали в Красноречье. Они могли бы рассказать, кто нанял этих бандитов.  — Ещё одна неделя! — забормотал Кили в ответ, — Нам всё равно придётся продолжать поиски, разве что они привезут подписанный и скреплённый печатью контракт. Или, что ещё лучше, точный портрет самого злодея. Вот гадство! Трубка пыхнула в последний раз и погасла, и Кили со злостью швырнул её на стол, где она и осталась лежать. Он опустил ноги на ковёр и откинулся на спинку кресла, мыслями устремляясь к другой теме, которая занимала его не меньше, чем поиски. Как там поживают его жена и сын? Он представлял Тауриэль в любимом кресле — она мягко покачивается, пока Галадион ест, или поёт ему колыбельную, успокаивая певучими эльфийскими словами. Кили всегда казалось, что малыш слушал очень внимательно, когда отец или мать говорили с ним, поэтому можно было представить, что Галадион чуть ли не понимал их. Интересно, когда он скажет первое слово? Должно быть, скоро; он быстро учился, и его способность к самоконтролю и живость ума просто поражали. А может, Кили уже пропустил первую улыбку сына и его первый смех?  — Наковальня Создателя, я так скучаю по ним, — он вздохнул.  — А почему бы тебе не пойти домой? — спросил Фили, — Ты сделал всё, что мог, дальше я справлюсь сам. Кили покачал головой.  — Я не могу. Я обещал Тауриэль, что найду наших врагов. Я не могу просто вернуться и сказать, что сдался.  — Уйти не значит сдаться.  — Теперь я хочу её защищать, — возразил Кили. Он встал и прошёлся по комнате. Должен же быть хоть какой-то способ заставить их врагов выдать себя! Он постоял, покачиваясь с пятки на носок, повернулся и опять зашагал по ковру в другой конец комнаты.  — Знаю! Я полностью закрою ворота, пока мы не найдём хоть малейший след предателей! Фили выпрямился и пристально глянул на брата.  — Закрыть все входы и выходы из пещер? Ты знаешь, гномы уже ворчат из-за ограничений на выезд. Наглухо закроешь ворота, если конечно, Даин это позволит, и народ взбесится.  — Даину придётся пойти на это. А если он этого не сделает… Вот мы и узнаем, кто тут уважает мой авторитет.  — И всё равно, народ будет в ярости.  — То-то и оно! Пусть мои враги разозлятся настолько, что проявят себя! Фили встал и подошёл к брату.  — Кили, это не лучший способ показывать свой авторитет.  — Они хотели меня убить. Они тебя чуть не убили! Фили сжал его руку — это был ласковый, ободряющий жест.  — Я знаю. Но если ты в самом деле хочешь их разозлить, сделай это правильно. Негоже дразнить ни в чём не повинных гномов, тех, кто на твоей стороне. Кили сердито сжал челюсти, но попытался расслабиться.  — Я знаю, ты прав. Я просто хочу найти гадов. Мы потратили на них несколько месяцев! И я слишком долго оставлял Тауриэль одну!  — Я тоже расстроен, Ки. Фили испустил страдальческий вздох.  — Извини, я знаю, как вам с Сиф было тяжело. А теперь, когда она беременна… Как ты не понимаешь, поэтому я и не могу оставить тебя одного! Это будет нечестно. Фили улыбнулся.  — Ты знаешь, что ты упрямый баран? И если бы не твоя преданность, ты бы зверски меня раздражал. Младший принц пожал плечами.  — Ну да, во мне тоже есть что-то хорошее.  — Чуть-чуть, — блондин хлопнул брата по спине, — Я спать. Не мечись тут долго, а то придётся покупать Даину новый ковёр. Как только брат ушёл, Кили подошёл к своей спальне и остановился у входа. Наверное, Фили прав: сегодня вечером уже вряд ли что-то удастся сделать. Но с другой стороны, Кили знал, что ложиться спать на нервах, раздражённым, изнемогая от нетерпения, было бессмысленно. Особенно теперь, когда рядом с ним не было Тауриэль, которая смогла бы его успокоить. Он не любил спать один; кровать казалась такой неудобной и пустой. Он подумал о жене, которая в этот момент тоже лежала одна в их огромной постели под куполом из звёзд, и немножко взбодрился. Прогулка на свежем воздухе пойдёт ему на пользу. Кили ни разу не выходил из пещер с тех пор, как они пришли в Железные холмы больше недели назад. Будь рядом Тауриэль, она бы не позволила ему так долго сидеть взаперти, не видя неба. Это будет просто коротенькая прогулка, что тут безрассудного? Он возьмёт охранника и найдёт на стене тихое местечко, так что никто даже и не узнает, что он там был. ********* Была холодная, ясная ночь. Луна не затеняла звёзды, и они сияли как бриллианты, которые чья-то щедрая пригоршня разбросала по небу. Кили остановился на верхней ступеньке лестницы сторожевой башни и с наслаждением дышал полной грудью. Прохладный воздух вливался в нос и горло. Тауриэль различила бы в нём отдельные нотки — запахи увядших листьев, сухой земли, древесного дыма и тумана, но для него все они сливались в один аромат приятной ночной свежести. Кили подошёл к парапету и глянул вниз на тёмный утёс. Слева возвышалась скала и зубчатые стены крепости, которые защищали вход в dûm. Лет пятьдесят назад Даин расширил старые укрепления, так что теперь этой сторожевой башней пользовались редко, и за это сегодня вечером Кили был благодарен вдвойне. С тех пор, как они пришли в Железные холмы, с него буквально не спускали глаз. Подданные Даина наблюдали за принцем с пристальным интересом, а раз уж он никуда не ходил без охраны, то не мог избежать даже общества своих собственных гвардейцев. В конце концов ему стало казаться, что он задыхается, как тогда, когда долго дышал густым, неподвижным воздухом Лихолесья. Кили вспомнил, как Тауриэль рассказывала о том, как весь остальной мир тает в белом свете звёзд, и улыбнулся. Он представил, что капитан гвардейцев Трандуила, вероятно, тоже иногда ощущала себя подавленной.  — Что-то случилось? — спросил Сигторн у него за спиной. Кили оглянулся на верного друга и товарища по гвардии.  — Мне следует почаще слушать советов жены, — сказал он, — Здесь я чувствую себя лучше.  — Она старше и мудрее, господин, — другой гном усмехнулся. Кили прислонился спиной к камню и принялся разглядывать звёзды. Голос Тауриэль, звучавший в его сознании, говорил ему названия созвездий: Серп, Звёздная сеть, Мечник. Она уже рассказывала о них и их сыну. И хотя маленькие глазки Галадиона пока не могли различать эти небесные узоры, она всё равно хотела, чтобы он с рождения знал их названия и связанные с ними истории. Кили думал о том, что когда он вернётся домой, то возьмёт сына в шахты, научит различать золото и серебро, расскажет о рудах и драгоценных камнях. Будет так волнительно наблюдать, как парнишка растёт, изучая обе стороны своего наследия. Интересно, будет ли Галадион быстрее развивать свои гномьи таланты из-за того, что он наполовину эльф? Если так, то Кили придётся поскорее начать обучать сына, не тратя времени попусту. Он так надеялся, что Тауриэль была права, и Галадион не забудет отца после разлуки. Было похоже, что домой он вернётся не раньше, чем через две недели. Кили тяжко вздохнул. Он не был дураком и прекрасно знал, что расследование займёт какое-то время, но в глубине души всё равно надеялся, что всё закончится через несколько дней. Что однажды он просто увидит ту девушку, и весь остальной заговор раскроется сам собой. А теперь ему приходилось признать, что увидит жену и сына совсем не так скоро, как он хотел. Кили сунул руку в карман и вдруг вспомнил, что оставил трубку на столе в своих покоях. Чтоб тебя! Что ж, ладно. Прохладный ночной воздух и свет звёзд помогут ему успокоиться. Молодой гном сел, прислонившись спиной к парапету, и попытался дышать медленно и глубоко, как учила Тауриэль. Если честно, Кили никогда не понимал, как можно успокоиться, слушая собственное сопение? Она всегда дразнила его, заявляя, что он пыхтит, словно кузнечный мех. Воспоминания об этом вызвали у него улыбку. Помогли ли ему эльфийские дыхательные упражнения или же дело было в мыслях об одной конкретной эльфийке, в конце концов Кили сумел расслабиться настолько, что задремал. Когда он опять открыл глаза, то увидел, что звёзды изменили своё положение на фоне зубчатых стен. Похоже, он проспал почти целый час. Младший принц встал и потянулся.  — Наверное, уже далеко за полночь, — рассеянно проговорил он.  — Похоже на то, — согласился Сигторн. Кили начал спускаться по винтовой лестнице. Было темно, но он шёл, прижимаясь плечом к стене, и с легкостью нащупывал путь. Последние ступеньки освещал льющийся из холла свет. Кили уже собирался пройти последний виток, но тут свет на миг потускнел, как будто кто-то заслонил собой нижнюю дверь. Молодой гном остановился, чтобы пропустить того, кто там был, дальше по коридору. Ему не хотелось объяснять стражникам, что принц Эребора забыл в заброшенной сторожевой башне посреди ночи. Свет опять потускнел: кто-то зашёл на нижний пролёт лестницы. Кили схватился за меч, но кто бы ни был там, внизу, подниматься выше он не стал. Раздался тихий скребущий звук, а потом сухой шелест бумаги. Затаив, дыхание, Кили заглянул в центр лестницы. У нижних ступенек стояла фигура в плаще с капюшоном и вставляла кусок кладки в небольшую дырку в наружной стене лестницы. Прежде чем кирпич встал на место, принц успел разглядеть проблеск чего-то бледного. Возможно, это был клочок бумаги? Неизвестный гном повернулся, помедлил, стоя в дверях, чтобы хорошенько осмотреть зал. Кили уже начал было спускаться, но вовремя остановил себя. Яснее ясного, что у незнакомца внизу было здесь какое-то тайное дело, и если он затаится и подождёт, сможет узнать намного больше. Кто же придёт за запиской? Когда таинственный гном ушёл, Кили выждал несколько минут и только потом сошёл вниз. Естественные швы каменной кладки хорошо скрывали нужный кирпич, и если бы он не знал, что тайник находится именно здесь, то ни за что не нашёл бы его. Пробежав пальцами по стене, он обнаружил в камне выступ, за который можно было ухватиться. В тайнике в самом деле обнаружился сложенный лист бумаги. Кили шагнул в дверной проём, чтобы получше разглядеть руны. Моя любовь. Всё подготовлено. Приготовься уйти со мной. Встретимся через два дня в полночь. Твой Р.  — Что там написано? — зашептал Сигторн. Кили повернул листок так, чтобы его спутник мог прочесть.  — Любовная записка, — пробормотал младший принц. Он уже начал сворачивать письмо, и вдруг почувствовал, как по спине побежали мурашки. Он вспомнил тот последний раз, когда вмешался в то, что тогда посчитал любовным свиданием. Может, эта встреча тоже была только прикрытием для чего-то далеко не такого безобидного? — Во всяком случае, кто-то хочет, чтобы это выглядело именно так.  — Думаете, это какой-то тайный код? Типа, читается каждое четвёртое слово или как-то так?  — Всё может быть, — Кили опять уставился на записку, — Нет, она слишком короткая. И шифр наверняка был бы сложнее. По-моему, всё так, как тут и написано. Кто-то собирается уходить. И тайно. Некто хочет выйти из пещер, но так, чтобы я об этом не знал, — на сегодняшний день любой, кто хотел покинут залы Даина, должен был прийти к принцу лично, чтобы получить разрешение, — Причин для такой таинственности может быть, сколько угодно. А что, если девушка, которая подложила траву в чай, до сих пор здесь? И она хочет уйти незамеченной? Кили сложил послание и засунул обратно в тайник.  — Давай придём сюда через два дня и узнаем, что на самом деле замышляют наши «любовнички», — сказал он. Возвращаясь в отведённые принцам гостевые покои, Кили понял, что умиротворение и покой, которые он ощущал на свежем воздухе, как рукой сняло. От недавнего открытия сердце бешено колотилось в груди, все чувства обострились. Он не сомневался, что остаток ночи проведет в постели без сна, но раз уж он наконец-то напал на след предателей, жаловаться было бы глупо. ********* В назначенный вечер Кили вернулся в пустую башню. До полуночи было ещё далеко. С ним пришёл только Сигторн: о засаде никто не должен был знать, и даже небольшой отряд, идущий ночью по коридорам, привлёк бы внимание. А ещё он сменил богатый королевский наряд на простую тёмную одежду с большим капюшоном. Никто не должен был даже заподозрить, что сегодня у принца могли быть какие-то дела за пределами своих покоев. На тёмной тихой лестнице минуты казались вечностью. Кили не раз приходилось сдерживать себя, чтобы не топтаться по камню, переступая с ноги на ногу. Стоять неподвижно всегда было для него настоящей мукой, особенно когда предстояло важное дело. Даже если это дело состояло только том, чтобы просто молча ждать. В очередной раз поймав себя на том, что снова начинает непроизвольно дёргаться, Кили вдруг заметил, что свет в коридоре внезапно потускнел, и женский голос тихонько позвал:  — Рагнар? Зараза! Неужели она его слышала? Женщина шагнула в дверной проём, ведущий в башню.  — Рагнар, это я. Фрея, — зашептала она. Значит, у неё пока не было никаких подозрений. Кили оглянулся на Сигторна и беззвучно, одними губами приказал ему ждать на месте, а сам поглубже натянул капюшон и начал спускаться по лестнице. На фоне освещённой двери в холл женщина казалась просто тёмным силуэтом.  — Любимый, — начала она, но осеклась, когда Кили схватил её за руку, — Ты не…  — Нет, я не, — яростно зашептал он и зажал ей рот рукой, не давая кричать, — Если будеш паинькой, не пострадаешь. Он повернул девушку так, чтобы свет падал ей на лицо. Он с трудом узнавал её черты: большие голубые глаза, пухлые щёки и рыжие волосы, хоть и не такие яркие, как у Тауриэль. Но он прекрасно запомнил брошь, которая удерживала ворот её тяжёлого шерстяного жакета. Даже несмотря на рассеянность, его опытный взгляд ювелира заметил замысловатый серебряный узел, усыпанный редкими сапфирами в форме звезды.  — Это ты! Ты отравила чай! — он крепче сжал её руку. Глаза гномки заблестели от слёз, она тихо всхлипнула — будто подавилась. Кили убрал ладонь с её рта; душить девушку насмерть не входило в его планы.  — Отравила? Эм… я не понимаю, о чём ты. Она дрожала и была явно напугана. Кили немножко ослабил хватку. Конечно он был зол на неё за то, что она сделала с Тауриэль, однако обижать женщин он не привык. Фрея рванулась от него прочь через дверь — рывок был таким сильным и неожиданным, что они оба чуть не полетели кувырком. Когда Кили поднял девушку на ноги, позади них раздался оглушительный вопль.  — Эй ты, убери от неё руки! Кили оглянулся. По коридору на него нёсся с мечом наголо молодой гном в ливрее местного гвардейца. Принц увернулся от удара, но при этом разжал руку, и молодая гномка вывернулась.  — Фрея, беги! Я догоню! — крикнул стражник, который, по-видимому, и был Рагнаром. Кили вытащил меч.  — Торн! — заорал он в тот самый момент, когда его охранник появился на лестнице. Рагнар опять кинулся на него. Он даже не потрудился обезопасить себя от меча, который плашмя вжался в его доспех, когда молодой гвардеец с разбега впечатал их обоих в стену, едва не протаранив её. Кили испустил долгое «уффф» — удар был так силён, что чуть не вышиб из него дух. Рагнар почти не уступал ему в росте, но при этом был вдвое тяжелее. Даже когда Сигторн схватил его противника сзади, принцу пришлось вырываться от него с боем. Казалось, Рагнару было плевать на свою жизнь; единственное, чего он хотел — не дать Кили погнаться за Фреей. Он вцепился принцу в руку мёртвой хваткой и вывернул её так, что тот едва не выронил меч. Кили боднул Рагнара головой, и когда Сигторн наконец оттащил его, сумел вырваться из захвата.  — Это она… Проклятье! Его резко рвануло назад, когда Рагнар умудрился ухватить его капюшон, но ткань порвалась, и Кили опять высвободился. Он во весь дух мчался вперёд по коридору. Фреи уже нигде не было видно; наверное, она свернула в главный зал. Сюда! Младший принц завернул за угол и сразу услышал громкие крики. Проход перед ним был коротким и вёл прямо под крепостную стену. В самом конце виднелись маленькие ворота, достаточно узкие, чтобы в случае надобности их мог без труда оборонять только один солдат. Калитка была открыта, и в ней Кили увидел Фрею. Девушка отбивалась от другого охранника из Железных холмов, который тащил её внутрь.  — Именем короля, отпусти её! — гаркнул Кили, не сбавляя скорости. Стражник, удерживая Фрею, шагнул назад и скрылся из вида. Принц проскочил через дверь и оказался снаружи, за стеной. Гномка до сих пор отбивалась от кого-то невидимого справа, а вокруг стояли ещё четыре, нет, даже пять теней. Было слишком темно, чтобы разглядеть их лица.  — Отпусти её. Это приказ, — выдохнул Кили.  — Прости, приятель, но нам приказывают сверху, — стоявший напротив гном поднял свой меч. Кили отбил удар.  — Я принц!  — Неплохая попытка. Но нам сказали, что ты будешь здесь со своей подружкой. Он опять напал. Его целью было убить, это было ясно как день. Стражники приняли его за Рагнара. А это означало, что не только Кили знал о побеге Фреи. Неужели предали самих предателей? Эти охранники не собирались задерживать Рагнара, они хотели его убить. И девушку, скорее всего, тоже. Кили парировал удары, как мог. Он старался уследить и за своим противником, и не упустить из виду остальных гномов, которые его окружали. Они пока что не лезли в драку, но всё теснее смыкали вокруг него кольцо, ограничивая движения. Очень скоро они зажмут его в клещи, и он не сможет не то, что нападать, но даже защищаться. Куда подевался Сигторн? Кили сделал выпад, но его меч просто скользнул по тяжёлой кольчуге стражника. Потом ему пришлось уклониться и парировать удар. В этот раз отбиться было намного труднее: рукой он задел одного из охранников, который подобрался слишком близко. А затем этот гном вскрикнул и отшатнулся.  — Фрея! — заревел кто-то. Кили оглянулся через плечо. Над упавшим стражником стоял Рагнар — для Сигторна фигура была слишком высокой. Девушка закричала, и молодой гвардеец бросился к ней, прорываясь через кольцо гномов, которые окружили принца. Один из стражников кинулся следом, и у Кили появилось побольше места для маневрирования. Он отступил в сторону, удерживая равновесие, и отбил очередной выпад меча. Другой гном сделал шаг вперёд и поднял топор. Да чтоб вас! Сражаться сразу с двумя будет тяжеловато. Во что он ввязался? Он обещал Тауриэль, что не станет вести себя безрассудно, и всё равно умудрился вляпаться в неприятности.  — Кили! Сигторн накинулся на стражника с топором. Застигнутый врасплох мечник на мгновенье замер в нерешительности. Увидев, что враг открылся для атаки, Кили рванулся вперёд и воткнул меч противнику в горло. Он огляделся, когда Сигторн подошёл к нему. Фрея сумела вырваться и теперь схватила Рагнара за руку. Двое из нападавших лежали на земле, другие сбились в кучу, тревожно переглядываясь; и по этим взглядам Кили понял, что они явно рассчитывали на лёгкую победу.  — Так ты не с ними? — спросил Рагнар, глядя на Кили и его товарища. Меч он держал наготове.  — Всем стоять! — рявкнул принц, — Именем короля Торина! Стражники даже не шевельнулись, и Кили не мог предугадать, хотели ли они сдаться или готовились к драке.  — А ты кто такой? — спросил один из них.  — Я…  — Принц Кили, — проговорил знакомый голос у него за спиной, — А я принц Фили. Бросайте оружие немедленно!