Весна после зимы и солнце на листьях

Глянув за спины нападавших, Кили увидел силуэты своих собственных эреборских гвардейцев, которые приближались к ним в темноте. Оставшиеся четверо стражников Железных холмов побросали оружие, их напряжённые движения выдавали безграничное удивление.  — Взять их, — приказал Фили и подошёл к брату, — Кили, ты не пострадал?  — Всё хорошо, — Кили вытер рукавом потное лицо, — А ты не торопился! Неужели трудно было помочь мне задержать этих убийц?  — Мы были неподалёку. Они как раз прошли мимо, когда мы добрались до ворот. Я подумал, что будет лучше проследить за ними тихонько, без света, и узнать, что они затевают.  — Да. Хороший план, — Кили схватил брата за руку и повернул к пленникам, которых крепко держали верные солдаты, — Фили, это она! Я знал! Блондин оскалил зубы в резкой, деловитой улыбке.  — Отлично.  — Как вы нашли нас? Я никому ничего не говорил! — спросил Рагнар. Даже в темноте было видно его перекошенное от ярости лицо. Кили рассмеялся, но скорее от облегчения, чем от какого-то реального веселья.  — Мне просто повезло, что я нашёл тебя и Фрею. А вот этим вашим друзьям кто-то рассказал о вас, потому что они вас ждали. Рагнар выругался.  — Ублюдок! Орочья морда! Он нам обещал!  — Кто он? — взволнованно спросил Кили. На поиски этой информации он потратил несколько месяцев, но Рагнар только свирепо таращился на него, разрываясь между опасением и желанием во всём признаться. Фили приказал своим солдатам вернуться к главному входу. Когда они вошли в ворота, Кили увидел, что помимо обычной стражи у входа собралось с десяток зевак, желающих поглазеть на неожиданную ночную заварушку. Выйдя на свет факелов, Фили осмотрел брата.  — Ты ранен, — сказал он.  — А? — Кили потрогал лоб; кожу саднило, а пальцы покрылись кровью, — Кажись, у Рагнара голова оказалась ещё крепче моей.  — Что тут происходит? — спросил гном, в котором младший принц узнал капитана стражников. Судя по всему, его вызвали сразу же после появления Фили.  — Вы посылали патруль обходить наружные стены? — спросил наследный принц.  — Нет, — капитан посмотрел на задержанных гвардейцев, — Бьорн, твоё место на северной стене. Что ты делаешь так далеко от своего поста?  — Я заметил движение, взял своих парней…  — Чушь собачья, — вмешался Кили, — Ты поджидал, когда Фрея выйдет из дверей. Ты сам это сказал: тебе приказали остановить Рагнара и его подружку.  — Ты, грязное орочье отродье! — рявкнул Рагнар, — Он заплатил тебе, чтобы нас убить? Ублюдок! Надеялся скормить нас варгам, когда мы сделаем для него грязную работёнку! Он бросился на Бьорна и принялся молотить его кулаками; второй гном блокировал удары, а потом сам кинулся в драку. Когда Фили с помощью стражников наконец разнял их, губы у Рагнара уже были разбиты в кровь.  — Передай этому говнюку, что всё будет по-честному, — он злобно уставился на Бьорна, — Он хотел убить меня и моих родных? Так я могу сказать то, что очень быстро убьёт его самого, — он повернулся к младшему принцу, его глаза горели торжествующим блеском, — Я знаю, что с тех пор, как ты приехал сюда, ты искал Фрею. Обещай нам помилование, и я расскажу, кто тебе на самом деле нужен.  — Помиловать вас? — зарычал Кили, — Но это вы первыми напали на меня и мою семью. Ты забыл? Он снова вытер лоб, задыхаясь от злости и боли, порез на лбу до сих пор кровоточил.  — Тебе нужно к целителю, — сказал Фили.  — Всё в порядке, — Кили посмотрел на эреборских гвардейцев, — Отведите всех в подземелье, я хочу допросить их, — он взял свой порванный капюшон и прижал его ко лбу, — Идите, я следом за вами. Он нетерпеливо махнул рукой.  — Стойте, — приказал Фили, — Кили, по крайней мере, тебя нужно перевязать, — его лицо стало мягче, — Что бы сказала Тауриэль, если бы узнала, что ты проводишь допрос с открытой раной? Она никогда больше не доверит тебя мне. Кили упрямился, он хотел непременно идти за стражей. Он наконец-то поймал заговорщиков, так какое значение имеет маленькая царапина на голове! Фили положил ладонь ему на плечо.  — Ки, ты обещал ей, что будешь осторожен. Брюнет вздохнул, сдаваясь.  — Ладно. Только отведите их в мои покои. Я с них глаз не спущу. ******** Сидя в своих апартаментах, Кили нетерпеливо барабанил пальцами по столу, пока лекарь очищал и перевязывал ему рану. Это был небольшой порез на лбу ниже кромки волос, но как любая рана на голове, он обильно кровоточил, а потому всё казалось хуже, чем было на самом деле. Когда перевязка закончилась, Кили встал и прошёл в дальний угол комнаты, где стражники удерживали Рагнара и Фрею. Младший принц отпустил охрану, и гвардейцы вышли за дверь. Кили оглядел молодую женщину и её спутника.  — Ладно, — сказал он, — Теперь вы расскажете мне всё, что знаете. Рагнар блеснул глазами.  — Сначала я хочу получить помилование нам обоим. Кили сердито рассмеялся.  — Она виновна в отравлении и попытке убийства. А ты? Заговор с целью государственной измены по-прежнему карается смертью. Фрея молча смотрела на него, в её лице не было никаких эмоций, кроме решимости и страха, а напряжённый взгляд говорил о том, что она с трудом сдерживает слёзы. Рагнар посмотрел на неё, и в его глазах на миг появилась нежность, но она тут же сменилась твёрдостью, когда молодой гном повернулся к принцу.  — Я могу точно сказать, кто за этим стоит. Кили схватил его за плечо и чуть наклонился, пользуясь преимуществом в росте.  — Тебе же лучше. Рагнар ответил ему таким же решительным взглядом.  — Обещай, что помилуешь хотя бы её.  — С чего бы это? Ты её любишь? — Кили не сомневался, что это так. То, как эти двое вели себя друг с другом сегодня вечером, было мало похоже на обычную заботу, — С какой стати это должно меня волновать? Я люблю Тауриэль, но это не помешало вам пытаться причинить ей зло, убить нашего сына! Молодой гвардеец стиснул зубы. Фрея всхлипнула.  — Я не знала, что она беременна! Кили повернулся к ней.  — Тебя бы это остановило? А когда твои сообщники-предатели пытались убить и меня, тоже? Девушка мельком глянула ему в лицо и отвела глаза.  — Смотри на меня! — принц приподнял её подбородок, и молодая гномка отшатнулась от его прикосновения, — Я тебе противен? — настойчиво спросил он, — Ты считаешь меня запятнанным, недостойным, потому что я выбрал её? Фрея застыла. Она глядела на него с опаской — так смотрят на совершенно непредсказуемого бешеного пса. Кили наклонился ещё сильнее; теперь их лица разделяло всего несколько дюймов.  — Посмотри мне в глаза и скажи, что я не достоин жизни! Скажи, что моя семья не должна жить! Из глаз девушки обильно потекли слёзы, и он отступил от неё.  — Ты подсыпала ржаволист в чай Тауриэль, — тихо проговорил он, — Это было отвратительно и жестоко. Не я чудовище, а вы. Рагнар напрягся, пытаясь вырваться из хватки державшего его гнома.  — Оставь её!  — Тогда говори! Фили шагнул вперёд.  — Расскажи всё, что знаешь. Мы тщательно рассмотрим все факты. Лицо Рагнара окаменело.  — Дай мне слово, — упрямо повторил он.  — Даю слово, что с тобой поступят честно и справедливо, — ответил Фили, — Это намного больше, чем предложили тебе твои сообщники. Как ты не понимаешь? Это они бесчестны, а не мой брат. Они без колебаний собирались убить принца, а тебя убить, что плюнуть.  — Ты всегда был для них просто пешкой, — продолжил Кили, ободрённый речью брата, — А Фрея? Живая она им больше не нужна, а если она умрёт, можно будет свалить всю вину на неё. Скорее всего, так они и хотели с самого начала. Слова младшего принца произвели ожидаемый эффект.  — Проклятье! Я втянул Фрею в это! — Рагнар был явно встревожен, но говорил решительно, — Я беру всю вину на себя. Нам нужен был кто-то, чтобы подсыпать траву в чай. Её отец - кузнец, мастер слесарного дела. Вскрывать замки для неё просто детская игра. И она горничная Хильды, поэтому жила недалеко от королевских покоев.  — Хильда? Жена Торина? — переспросил Фили. Он с тревогой глянул на брата, внезапно это дело приобрело очень нехороший оборот. Если в заговоре замешан сын Даина, вся эта ситуация могла оказаться намного опаснее, чем предполагалось.  — Хильда ничего не знает, — сказала Фрея.  — Железностоп и его сын ни при чём, — подтвердил Рагнар.  — Тогда кто? — спросил Фили. Рагнар глянул на младшего принца.  — Кое-кто из нас… не в восторге от того, что эльф может взойти на трон.  — А то я не догадывался, — огрызнулся Кили, — Лучше скажи мне что-нибудь новенькое. Молодой гвардеец выпрямился.  — Это была не первая попытка. Они пытались избавиться от тебя во время твоего свадебного путешествия.  — Что?  — Они думали, что если в Гундабаде узнают, что ты идёшь через горы, орки с радостью прикончат тебя для нас. Но на орков нельзя положиться.  — Ты! Так это ты им сказал! Охваченный гневом, Кили, не раздумывая, ударил Рагнара в лицо. Фили рванулся вперёд, но удерживать брата от расправы над пленником ему не пришлось. Младший принц стоял неподвижно. Он тяжело дышал, вспоминая страх и страдания тех ужасных трёх дней. Значит, атака орков не была случайной. Это нападение спланировали его сородичи. И сидящий перед ним гном сыграл в этом свою роль. Рагнар застонал.  — Значит, орки всё-таки нашли тебя, — он выглядел удивлённым.  — Да, мать твою! — резко ответил Кили, — И то, что они собрались сделать со мной… Даже ты не заслуживаешь такой участи.  — Орки? — ахнула Фрея. Судя по всему, она ничего об этом не знала.  — Ты сбежал от них, — спустя несколько мгновений проговорил Рагнар, — Как?  — У меня свирепая и преданная жена, — Кили мрачно улыбнулся, вспоминая огонь, горевший в глазах Тауриэль, когда она стояла над поверженным орочьим капитаном, — И тебе повезло, что её здесь нет. Обычно она не оставляет в живых тех, кто пытается причинить мне боль. Рагнар сглотнул; мысль о встрече с разъярённой эльфийской принцессой явно нервировала его.  — Сговор с орками придумал не я.  — Ты его поддержал, — ответил Кили, — Так какая разница?  — А ещё ты знал о налётчиках, которые напали на мой конвой два месяца назад, — проговорил Фили холодным, сердитым голосом, — Мы знаем, что целью был мой брат. Рагнар переводил взгляд с одного принца на другого, взвешивая последствия своих слов.  — Да, я знал. Я был в патруле, который пропустил их. В этот раз Кили ударил намеренно.  — Это тебе за моего брата!  — Не надо! — крикнула Фрея. Рагнар сплюнул и поднял голову, глядя младшему принцу в глаза, и хотя в его взгляде не было раскаяния, вызова в нём тоже не было.  — Справедливо, — сказал он.  — Более чем, — Фили положил руку брату на плечо, — Но на этом всё, — Кронпринц выглядел напряжённым, как будто удерживал самого себя, а вовсе не брата, — Кто всё это спланировал? Рагнар опять посмотрел Кили в глаза.  — Передайте ему, что я возвращаю долг.  — Поверь, он заплатит за всё, что сделал. Молодой гвардеец удовлетворённо кивнул.  — Это Рейдр. Он стоит за всем этим.  — Борода Создателя! Всё это время я с ним работал! Как я ничего не заметил? Кили отстранился от брата и ударил ладонями по столу, нечаянно опрокинув хрустальный стакан с водой.  — Неудивительно, что я ничего не нашёл! Он, должно быть, славно посмеялся надо мной. Небеса, ну и дураком я был! — принц швырнул осколки стекла в камин и повернулся к Рагнару, — Кто ещё в сговоре с этой крысой? Тот пожал плечами.  — Я могу назвать имена, но большинство уже покинули dûm. Рейдр планировал этот заговор с тех пор, как провалилась последняя попытка убийства. Кронпринц выпрямился и повернулся к одному из стражников.  — Немедленно отправьте солдат арестовать Рейдра! Кили вдруг стало дурно.  — Я видел его в толпе у ворот, когда мы вошли. Уже поздно. Он схватил свой меч и выбежал вслед за стражником в дверь. ********* Сначала Кили в сопровождении своих солдат побежал к воротам, однако начальник стражи сказал, что никто не проходил здесь с тех пор, как принц был тут в последний раз, и эреборские гвардейцы, которых Фили оставил у ворот, подтвердили это. Испытав лёгкое чувство облегчения, младший принц поспешил к дому Рейдра. Но когда он добрался до цели, у дверей его встретил Сигторн. Гвардеец покачал головой.  — Его тут нет. Кили уже набрал побольше воздуха, чтобы разразиться отборной бранью, но не успел сказать ни слова, потому что у него за спиной загрохотал голос Даина:  — Что тут творится? Кили резко обернулся.  — Я пришёл арестовать Рейдра! Ну… или пытаюсь… Где он?  — У тебя есть против него улики?  — Я поймал двух заговорщиков; они пытались бежать и назвали его имя. Они сказали, что он организовал всё это. Лицо Даина потемнело, стало суровым.  — Ты уверен, что они сказали правду?  — Думаю, да, — Кили инстинктивно чувствовал, что Рагнар говорил серьёзно; ложь уж точно не могла бы помочь ему спасти Фрею, — А если Рейдр ни в чём не виноват, тогда где он сейчас? Он стоял у ворот и видел, как я арестовывал их. Физиономия Даина побагровела от ярости.  — Он мой родич, — зарычал он, — И если он предатель, то предал и меня, и корону.  — Куда он мог скрыться? — спросил Кили. Лорд Железных холмов покачал головой.  — Он будет в полной безопасности только в своих собственных залах. У него есть шахта и литейный завод в паре дней пути к северу отсюда. Пещеры небольшие, но уединённые и в них легко защищаться.  — Но он не мог туда добраться, не проходя мимо наших солдат, — нерешительно проговорил младший принц. Несмотря на то, что все входы и выходы были перекрыты и за ними тщательно следили, у Рейдра было много союзников.  — Нет. Всем солдатам, которые охраняют потайные ворота, я полностью доверяю, — Железностоп зажмурился и задумчиво потёр лоб, — Если только… — он распахнул глаза, — Дерьмо тролля! Во имя Создателя, как я мог об этом забыть? Просто это случилось в тот самый день, когда мы узнали, что налётчики захватили твоего брата! И я начисто позабыл об этом!  — О чём? — нетерпеливо переспросил Кили.  — Мы поймали банду контрабандистов. Они вырыли туннель, который ведёт в несколько старых залов из соседней шахты. Железа там уже нет, так что она теперь пустая. Рейдр, как начальник таможни, занимался этим делом. Он отвечал за то, чтобы туннель заблокировали. А может, нет. Кили стиснул рукоятку меча.  — Мы поищем там. Туннель контрабандистов всё-таки заблокировали, но судя по густым клубам ещё не осевшей пыли и свежему запаху каменного крошева, сделали это впопыхах и не больше часа назад. Кили с разочарованием оглядел завал, чихнул, а потом развернулся и побежал обратно.  — Где вход в шахту? — крикнул он Даину, который пыхтел у него за спиной, — Сначала надо было послать солдат туда! Они добрались до входа в шахту через три четверти часа, и поняли, что опять опоздали. Неподалёку виднелись следы навоза, однако пони уже не было. И Рейдра тоже. На всякий случай Кили с отрядом обыскал окрестные холмы, хоть и знал, что всё будет напрасно. «Даже эльфы, — подумал он, — Не смогли бы в темноте найти следы на такой твёрдой, каменистой земле». Вскоре холмы сменились скалистыми изломанными утёсами, где было множество невидимых укрытий и тайных троп, по которым предатель мог бы незаметно уйти. Но всё равно поиски продолжались всю ночь, пока солнце не позолотило верхушки гор. И только тогда, утомлённый четырёхчасовым карабканьем по скалам и бесполезной беготнёй по долинам, Кили наконец неохотно признал своё поражение. Фили встретил их у ворот.  — Рагнар дал список заговорщиков, — сказал он, — Я задержал тех немногих, кого смог. Но большинство успели смыться. Даин хмыкнул — новость его не удивила.  — Отсиживаются в норе у Рейдра.  — Если будет нужно, я отправлю туда целую армию, чтобы выковырять его оттуда, — рявкнул Кили. Он был зол, разочарован и осоловел от недосыпа, поэтому настроение у него было хуже некуда. Даин кивнул с мрачным видом.  — Боюсь, что без этого не обойтись. Фили провёл рукой по лицу.  — Махал, что за змеиное гнездо! Это серьёзное дело!  — Нужно сообщить Торину, — сказал Кили, — Я напишу ему, только сначала мне бы не помешал стакан чая. Или эля.  — Я сам напишу, Кили. Иди передохни. Кили кивнул. Он слишком устал, чтобы возражать.  — А да, Ки, — блондин схватил брата за плечо, — Это от Тауриэль, — он вынул из нагрудного кармана сложенный лист бумаги, — Из Эребора прилетел ворон. Вернувшись в свою спальню, младший принц присел на край кровати и развернул письмо жены. Дорогой Кили Мы с Галадионом чувствуем себя прекрасно. Он уже ест и спит по режиму, так что я просыпаюсь ещё до того, как он начинает плакать. Нет никакой суеты и спешки, поэтому мы оба опять засыпаем намного быстрее. Днём мне помогают Дис, Морвен и Сиф. Даже Тильда за последнюю неделю приходила несколько раз. Она говорит, что ещё никогда в жизни не видела такого красавчика, и утверждает, что ей ой как трудно угодить. Недавно Морвен привезли из дома лютню, и она играет на ней почти каждый вечер. Галадиону нравится. Иногда он слушает тихо, иногда ёрзает и щебечет, как будто подпевает, и тогда я беру его на руки и танцую. Когда ты вернёшься, то сыграешь ему на скрипке. Я заметила, что когда приходит Торин, Галадион смотрит на него с особенным вниманием. Он прислушивается к голосу твоего дяди и изучает его лицо. Уверена, он вас различает, просто мне кажется, что Торин напоминает ему тебя. Я пишу это не для того, чтобы ты волновался (не сомневаюсь, наш сын всем доволен и находится в безопасности); я хочу, чтобы ты знал, что Галадион тебя не забыл. Не сомневаюсь, ты прекрасно справляешься с расследованием, и верю, что твои усилия скоро дадут нужный результат. Я горжусь тобой, hadhod nín, мой герой. С любовью, Тауриэль Кили отложил письмо и закрыл глаза. Он попытался представить, как его сын радуется музыке, которую играет Морвен. Интересно, малыш уже научился улыбаться? До сих пор он ещё ни разу не улыбался отцу (во всяком случае, осознанно), но без сомнения, скоро будет. Кили был безмерно благодарен друзьям за то, что они помогали Тауриэль, хотя мысли об этом вызывали в нём желание тоже быть рядом. За то короткое время, которое он провёл дома после рождения Галадиона, он испытал огромную радость оттого, что наконец-то каждый день принимал участие в заботах о сыне. Тауриэль всегда уверяла, что его любовь всё время беременности была ей незаменимой поддержкой, но он всё равно чувствовал, что именно она приняла на себя большую часть родительских забот, поэтому был счастлив, что наконец-то тоже сможет выполнить свою долю обязанностей. Кили проклинал Рагнара, Рейдра и всех их дружков-предателей! Да и себя тоже за то, что сразу не понял, что Рейдр просто водит его за нос вместо того, чтобы помогать в поисках. Если бы вместо того, чтобы по вине Рейдра гоняться за воздухом, пытаясь отследить покупку травы, он сразу заподозрил неладное, то уже давно поймал бы старого говнюка и поехал домой. Кили зевнул, несмотря на досаду. Молоток и щипцы, он так устал, будто и впрямь полночи нянчился с младенцем! Хотя выслеживая предателей, он так же заботился о сыне, как если бы успокаивал малыша или менял ему подгузники. Если бы только уметь спать не засыпая, как это делали эльфы и сама Тауриэль, то можно было бы прямо сейчас пойти на поиски Рейдра. Но Кили этого не умел, и кроме того, армия не могла отправиться в поход без подготовки. И Тауриэль посоветовала бы ему воспользоваться возможностью и поспать. Он сложил письмо, сунул под рубаху ближе к сердцу, а потом забрался под одеяло. ********* Было слишком ветренно и сыро, чтобы идти наружу, и Тауриэль решила прогуляться по просторным рабочим залам Эребора. Кили провёл детство в кузнице, и он наверняка хотел бы, чтобы его сын среди работающих гномов тоже чувствовал себя, как дома. Эльфийка остановилась в боковых залах, где шум главных кузниц приглушался расстоянием, хотя даже здесь можно было ясно различить звон и лязг молотов, рёв кузнечных мехов и гортанные песни ремесленников. Пока Тауриэль гуляла, Галадион с удовольствием спал. Эльфийка улыбнулась про себя: её сын воистину был настоящим гномом, если шум мастерских усыплял его так же легко, как колыбельные песни матери. Малыш проснулся голодным и нетерпеливым, поэтому Тауриэль проскользнула в мастерскую Кили, чтобы его накормить. Находиться здесь было приятно: инструменты Кили, его рисунки и наполовину законченные вещицы вызывали у неё ощущение его присутствия. Здесь он изготовил её обручальное кольцо, свадебные драгоценности и её корону, поэтому эта мастерская занимала в их жизни такое же важное место, как и любая другая из комнат в их королевских апартаментах.  — Когда-нибудь ты придёшь сюда, чтобы учиться у аda, — сказала Тауриэль сыну, — Разве не чудесно? Даже после того, как Галадион наелся, она продолжала сидеть, не желая покидать это тихое, уютное место.  — Хочешь, я расскажу тебе, как познакомились nana и ada? Лежащий у неё на плече младенец ответил довольным чириканьем.  — Жил-был гном по имени Кили. Он был самым лучшим гномом, какого только можно представить: высокий, сильный и красивый. У него были волосы цвета воронова крыла и карие глаза, совсем как у тебя. Он тоже был принцем, но у него не было короны, потому что его королевство было далеко, в другой части Средиземья. Его украл дракон. Однажды Кили, его брат Фили и их дядя-король решили вернуть своё королевство. Они собрали верных друзей и отправились в путь через Туманные горы (и под ними тоже), через Великую реку и наконец попали в Лихолесье.  — Видишь ли, пока у гнома над головой есть открытое небо, а под ногами — крепкий, твёрдый камень, он не собьётся с пути. Но если он попадёт в лес, где над ним, рядом с ним и даже под ним только деревья, он потеряется. Конечно, с тобой такого не случится, любовь моя. Ты и гном, и эльф, поэтому и под звёздами, и под листьями, и под камнями всегда будешь как дома. Она погладила сына по головке, и Галадион повернулся, глядя на мать серьёзными глазами.  — Лихолесье — очень большой, дикий и древний лес, поэтому неудивительно, что скоро Кили и его друзья поняли, что заблудились. Они были так заняты поисками потерянной тропы, что не успели опомниться, как очутились прямо в паучьем гнезде. Большинство пауков, таких, которые живут в Синих горах или даже здесь, в Эреборе — безобидные и их не надо бояться. Их можно прихлопнуть башмаком. Но в Лихолесье пауки размером с пони, а их паутина похожа на холст для палаток. Эти пауки были очень голодные, а тринадцать гномов выглядели так аппетитно. Но гномы, как ты можешь себе представить, совсем не горели желанием, чтобы их съели, поэтому устроили страшную драку.  — Сначала Кили держался молодцом. Он убил дюжину пауков, но когда собирался убить тринадцатого, тот попытался опутать его паутиной. Кили увернулся от него, но его меч застрял в паутине и выпал у него из руки. И прежде чем он успел его схватить, появился самый большой, самый чёрный и самый голодный паук. Паук навис над ним, открыл пасть, и Кили решил, что это будет последнее, что он увидит. Вообще-то, так могло бы случиться, но в самый последний миг с дерева перед ним спрыгнула эльфийка по имени Тауриэль. Кили уже хотел было закрыть глаза, но был рад, что не успел этого сделать, потому что Тауриэль была красивейшей девушкой из всех, которых он видел в жизни. У неё были длинные рыжие волосы, и она двигалась, словно пламя на ветру. Её яркие кинжалы из бронзы отрубили пауку голову, и Кили полюбил её с первого взгляда. Галадион протяжно пискнул и шлёпнул мать ладошкой по шее.  — Я знаю, о чём ты подумал. Конечно, это было очень безрассудно с его стороны, ведь он не знал, сможет ли она ответить ему взаимностью. Но она смогла, хоть и не сразу поняла это. Если ты сохранишь мою тайну, я скажу тебе, что она, конечно, заметила, что даже с паутиной в волосах гном был очень красивый. Когда Тауриэль поняла, что любит его — а это случилось довольно скоро, то стала его женой. А потом у них родился малыш. Это ты, любовь моя, — она поцеловала сына, — И они все трое были очень счастливы. В дверь мастерской постучали.  — Войдите, — сказала Тауриэль. В комнату зашла Сиф; лицо у молодой гномки буквально светилось весельем.  — Пожалуйста, не останавливайся: я очень хочу знать, в какой именно момент Тауриэль полюбила Кили.  — Ты хочешь знать, когда она узнала об этом или когда это на самом деле случилось?  — Когда это случилось, конечно! Тауриэль повернула Галадиона, чтобы ему удобнее было смотреть на тётю.  — Мне кажется, это произошло, когда Кили прижался лицом к прутьям тюремной решётки, чтобы поведать эльфийке об огненной луне. Ещё никто никогда не смотрел на неё с таким искренним обожанием. Это было так обольстительно. Молодая гномка усмехнулась.  — Я думаю, в него просто нельзя было не влюбиться, — она дёрнула Галадиона за ножку, — Привет, дорогой. Как ты сегодня?  — Только что я прекрасно выспался, пока nana гуляла по залам кузниц, — ответила за сына Тауриэль.  — Правда? Какая радость! — Сиф перевела взгляд с младенца на мать, её лицо стало серьёзным, — Новости от Фили и Кили! Ворон прилетел полчаса назад. Они напали на след предателей! — она достала из кошеля маленький листок, — Это от Кили. Я подержу Галада, чтобы ты могла прочитать. Тауриэль с радостью подчинилась. Неужели миссия мужа подходит к концу? Amrâlimê Хорошая новость: мы нашли негодяя. Плохая новость: он сбежал и опередил нас всего на час (последнее слово было подчёркнуто несколькими выразительными штрихами пера). Ты можешь прочесть подробности в письме, которое Фили написал Торину — мне нужно спешить. Теперь мы с Фили отправляемся, чтобы вытащить их из логова. Если будет на то воля Создателя, до осады дело не дойдёт, но надо быть готовым ко всему. Очень жаль, что я не могу сказать тебе, что возвращаюсь домой! Я скучаю по тебе и Галадиону. Поцелуй его от меня! Люблю вас обоих и думаю о вас постоянно. Твой Кили Дочитав письмо, Тауриэль почувствовала, как быстро забилось сердце.  — Осада? — пробормотала она, — Валар, неужели из-за этого начнётся война? От этой мысли её затошнило. Она никогда не хотела, чтобы её брак принёс народу Кили такую беду.  — Надеюсь, что нет! Это просто одна маленькая пещера! Но Тауриэль… — Сиф взяла эльфийку за руку, — Дело не только в тебе. Речь о том, что подданные должны уважать Торина. Он хороший король, и большинство гномов это понимают, но не забывай: недовольные будут всегда. Ни одно из других королевств не поддержало его поход. А потом этот драконий недуг, которым страдала его семья… Даже без вашего с Кили брака всё равно нашли бы к чему придраться. Ну честно, ты же изучала гномью политику? Тауриэль попыталась улыбнуться.  — Спасибо, дорогая. Я просто не могу не думать, что мне следовало…  — Какая ерунда! Ты не сделала ничего плохого. Всё уладится. Эльфийка испустила глубокий вздох; да, она должна в это поверить. Галадион, который почувствовал напряжение в разговоре, жалобно заскулил. Тауриэль взяла его на руки.  — Ты уже читала письмо, которое Фили прислал Торину?  — Нет. Но хочу. У Фили тоже не было времени рассказывать всё в записке, которую он написал мне. Кажется, Торин сейчас заперся на совете; я подожду под дверями и перехвачу его сразу, как только он выйдет. Я принесу письмо прямо к тебе, и мы прочтём его вместе. Хорошо? Голубые глаза гномки были остры и проницательны, как охотничий взгляд её любимой кошки.  — Чудесно, — ответила Тауриэль, — Встретимся у меня. Уже выходя из мастерской, Сиф обернулась и улыбнулась ей.  — Мы выпьем чаю, и я потискаю Галадиона.