Весна после зимы и солнце на листьях

— Торин. Подгорный король вздрогнул. Подняв глаза, он увидел Тауриэль; эльфийка стояла по другую сторону наполовину убранного обеденного стола. Даже с ребёнком на руках она умудрялась двигаться совершенно бесшумно.  — Простите, я не хотела вас напугать, — сказала она.  — Это не страшно. Дубощит жестом предложил ей сесть. Когда она подчинилась, Торин увидел Галадиона — малыш спал, уткнувшись лицом в грудь матери. Король гномов улыбнулся.  — Кажется, ему так удобно. Тауриэль кивнула; взгляд у неё стал нежным, по-матерински заботливым. Она вытащила из-за пояса кожаный свёрток и положила на стол.  — Передадите это Кили, когда увидите его?  — Разумеется. Чуть раньше Сиф уже принесла ему такой же пакет для Фили.  — Только смотрите, чтобы он не промок. Там табак и портрет Галадиона, который Ори нарисовал вчера.  — Всё будет в целости и сохранности.  — Благодарю вас, Торин. И передайте, что я люблю его.  — Обязательно, — он вдруг заметил, что эльфийка сидела прямо, держалась настороженно, как олень, готовый в любую секунду кинуться наутёк, — Тебя что-то беспокоит, моя дорогая? Ни ты, ни Кили не виноваты в этом заговоре. И я не жалею о том, что благословил ваш союз.  — Спасибо. Её глаза, встретившиеся с его взглядом, сияли искренностью. Торин взял графин, который остался на столе после ужина и, дождавшись кивка, налил ей вина, а потом заново наполнил свой бокал.  — Если я и сожалею о чём-то, то только о том, что не стал более решительно отстаивать свой авторитет на том совете. Возможно, если бы я уже тогда защищал вас с Кили, до этого бы не дошло. В то время ему казалось, что другого выхода, кроме как согласиться с требованиями совета, у него просто нет. Хвала Махалу, он всё-таки понял, что разлука с эльфийкой сильно повлияла не только на Кили, но и на всех, кому был дорог его младший племянник, и смог всё исправить.  — А может, и нет. Может, если бы вы открыто восстали против совета, мы с Кили навсегда потеряли бы любую возможность быть вместе, — Тауриэль покачала головой, — Я вас ни в чём не виню. Тогда мы все делали то, что считали правильным. За время разлуки мы с Кили оба стали сильнее. Я поняла, что не должна бояться его потерять. И полагаю, он тоже научился верить, что всегда нужен мне. Это было тяжёлое время, но я ни о чём не жалею.  — Ты совершенно права. Торин криво усмехнулся. Рассудительность её слов напомнила ему тот странный факт, что жена его племянника была намного старше его самого.  — Пожалуйста, верните его домой поскорее, — нежная тоска в голосе опять превратила её из бессмертной эльфийской девы, живущей на свете многие сотни лет, в беззащитную молодую женщину, — Я не хочу мешать ему выполнять свой долг, но я скучаю по нему. И хочу, чтобы он проводил время с сыном. Она сделала быстрый глоток, и Торину показалось, что в её глазах заблестели слёзы.  — Я знаю. Её тоска терзала и его сердце. Он помнил о том, как из-за долгих походов и войн с орками оставлял младшую сестру в одиночестве. Прощание с Дис всегда было для него мучительным.  — Надеюсь, моё присутствие и новые солдаты убедят мятежников, что лучший выход для них — сдаться. Сидя запертыми в горе, они ничего не выиграют. И нас будет намного больше, даже если они вызовут союзников, которые будут просто дураками, если придут к ним на помощь. Он потянулся через стол к её руке.  — Мы сделаем всё возможное, чтобы покончить с этим как можно скорее. Щёки Тауриэль покрылись чуть заметным румянцем. Она опустила глаза.  — Признаюсь, в глубине души я хотела бы отправиться с вами. Я не привыкла оставаться в стороне, когда случаются неприятности.  — О да, — заметил Торин, — Я знаю ещё кое-кого с таким же характером. Уголки губ эльфийки дрогнули, когда она погладила сына по голове.  — Разумеется, я никогда бы не стала жалеть о том, что этот малыш нуждается в моих заботах. Просто я привыкла поступать так, как хочу. Иногда даже вопреки воле своего короля. Тауриэль подняла взгляд; её глаза искрились хитрым весельем. Торин усмехнулся.  — Я бы огорчился, если бы не знал, что обладаю тем, чего нет у Трандуила: Кили — мой племянник. Эльфийка улыбнулась в ответ.  — Мудрые слова, мой король. Галадион несколько раз тихонько всхлипнул спросонья и ударил мать своим маленьким кулачком. Пока Тауриэль ворковала над ним, Торин думал о свирепой, своенравной эльфийской воительнице, которая выследила отряд изгнанного гномьего короля в Лихолесье четыре года назад. Тогда невозможно было даже представить, что она будет нежно ласкать младенца, и уж тем более, что этот младенец будет его собственным внучатым племянником. Однако эта материнская нежность шла ей даже больше, чем облик воина. Она буквально лучилась красотой, о которой ни одна дева-воительница не могла бы даже мечтать. Тауриэль повернула Галадиона к Торину.  — Смотри, — говорила она с той ласковой интонацией, с которой обращалась только к сыну, — Это твой дядя Торин. Поздоровайся с ним. Галадион пискнул и протянул ручку к подгорному королю. Судя по всему, малыш его узнал, если в столь нежном возрасте такое вообще было возможно. Тауриэль тоже так показалось, потому что она сказала:  — Вы заметили, что он всегда проявляет к вам особенный интерес? Я думаю, это потому, что вы напоминаете ему Кили. Торин рассмеялся.  — Пролагаю, это один из самых приятных комплиментов, которые мне когда-либо говорили, — он пощекотал щёчку ребёнка, и маленький гнэльф ответил ему радостным чириканьем, — Твой ada скоро будет дома. Я позабочусь об этом. Явное удовольствие малыша от общения с ним обрадовало Торина, и он вдруг подумал, что, возможно, было бы неплохо иметь своего собственного сына. Но нет: лучших наследников, чем у него уже были, ему не сыскать. К тому же, скоро у него будет не один, а целых два внучатых племянника, которых он будет любить. Его жизнь была воистину полной чашей. ********* За несколько часов до заката оба эреборских принца и Даин Железностоп подвели армию к укреплениям Рейдра. Вход в сами пещеры располагался в конце долины, и к нему вела каменная дорога добротной гномьей кладки. Только теперь пройти по ней было нельзя: путь преграждали каменные насыпи с торчащими у подножия деревянными кольями.  — Он хорошо подготовился, — проворчал Даин. Кили хмуро оглядел баррикады.  — И что, вот этим он думает нас остановить? Однако, несмотря на бахвальство младшего принца, заграждения на какое-то время замедлили их продвижение. И хотя Кили, Фили и Даин подошли к воротам только с личной охраной, всё равно им потребовалось довольно много времени, чтобы перелезть через завалы. Когда маленький отряд подошел к воротам, солнце у них за спинами уже опускалось за горизонт. Поначалу Кили подумал, что никто так и не выйдет к ним на встречу. Когда затихли звуки боевых рогов, герольды прокричали:  — Фили, наследный принц Эребора и Кили, принц Эребора. Тем не менее, крепостной вал над ними оставался пустым. В конце концов спустя несколько минут ожидания, которые без сомнения были нужны для того, чтобы принцы почувствовали себя просителями, на стене над воротами появился стражник.  — Вам чего надо? — прокричал он.  — Мы пришли вершить правосудие нал Рейдром и его сообщниками за измену королю, — ответил Фили, — Именем Торина Дубощита, Подгорного короля, мы требуем выдать их. Охранник на стене захохотал.  — Если уж вам так охота заполучить их, идите и возьмите сами. Но для того, чтобы пройти в ворота, вам понадобится эскорт чуток побольше, чем ваша почётная стража. Кили скрипнул зубами. Он, конечно, не ожидал, что им сразу уступят, но такое наглое неповиновение королевской власти и авторитету самого Дурина привело его в бешенство.  — Ты отлично понимаешь, что нам нет нужды делать это, — сказал Фили, и Кили поразился спокойствию в голосе брата, — Мы просто станем лагерем здесь, в долине, и с комфортом подождём, пока вы доедите свои припасы.  — Я уже сказал, идите и возьмите их сами, ежели вам так приспичило, — повторил стражник.  — Я могу расценить это как вызов, — ответил наследный принц, — И именно так я и сделаю. Но не от тебя. Если Рейдр желает выказать мне неповиновение, пусть сделает это сам. Или он так боится встречи со мной, что подсылает вместо себя лакея? Охранник и глазом не моргнул.  — Рейдр, ты подонок! — закричал Кили. Он был уверен, что негодяй всё время тайком наблюдал за ними, — Как подсылать ко мне отравителей и убийц, так ты герой! Но до настоящего гнома тебе далеко! Только орк боится встретиться с противником лицом к лицу.  — Не говори мне о настоящих гномах, грязный любовник эльфийской девки! — прокричал чей-то голос, а потом к парапету подошёл сам Рейдр, — Ты недостоин быть носителем крови Дурина!  — А ты вправе решать, чего я достоин? Ты, убийца невинных гномов! Ты предал своего короля, своих принцев, даже своих сообщников! Ты сговорился против меня с орками! С орками. С древнейшим врагом всех Казад! — Кили сплюнул на камни у себя под ногами, — Ты бесчестный негодяй!  — Ты преступник и предатель короны, Рейдр, — добавил Фили. Рейдр с вызовом поднял голову.  — Я сделал всё, в чём ты меня винишь! Но защищать корону от тех, кто её оскверняет — это не предательство. Кили зарычал от ярости. Как ему хотелось забраться сейчас на стену и задушить подлеца собственными руками! На секунду он подумал о луке, который висел у него за спиной. Но нет, переговоры нужно было вести честно. Только после того, как Рейдр откажется сдаться, у них будет право напасть. Лорд Даин шагнул вперёд.  — Не забывай, что ты мой подданный и мой родич. Дубощит — мой сюзерен, а значит, и твой тоже. Бросая вызов ему и его наследникам, ты бросаешь вызов мне. Как твой господин, я отдаю тебя на милость принца Фили и принца Кили, чтобы они наказали тебя за предательство. Рейдр коротко и грубо рассмеялся в ответ.  — Что ж, пусть так. Тогда я отрекаюсь от верности тебе и твоему королю.  — Рейдр! — крикнул Фили, — Подумай о своих подчинённых! Если ты сдашься сейчас, я готов простить тех, кто непричастен к твоим преступлениям. Но если они поддержат твой мятеж, они будут наказаны. Им грозит смерть или по меньшей мере позор и изгнание. Не губи их жизни своей ненавистью.  — Мои соратники стоят рядом со мной, — ответил Рейдр. Фили покачал головой, в такую злость и гордыню ему трудно было поверить.  — И всё же завтра я вернусь. И если кто-то захочет сдаться, я проявлю к нему милосердие. Рейдр опять засмеялся.  — Милости просим. Но я бы не советовал вам так утруждаться. Подъём будет тяжелым, а силы вам могут понадобиться позже. С этими словами он повернулся и исчез за крепостным валом. Стражник ушёл следом за ним. Только теперь Кили почувствовал, что с силой сжимает челюсти, и расслабился.  — Что ж, всё случилось так, как мы и ожидали.  — Чего он хочет добиться, бросая нам вызов? — спросил Фили, — У него четыре сотни солдат против армии Эребора. И все его претензии к Торину и даже к Кили — это чушь собачья. Его никто не поддержит.  — Будем надеяться, что нет, — проговорил Даин. Кили застонал.  — Нет, конечно, — он стащил шлем, подставляясь прохладному вечернему ветерку, — Сейчас бы чуток эля. Мне надо выпить. Фили натянуто рассмеялся.  — Не только тебе одному. ********* На следующий день, как и было обещано, наследный принц вернулся к воротам, чтобы встретить тех, кто хотел сдаться. Однако никто так и не вышел.  — Наши друзья и носа из-за стены не кажут, — ворчал Фили, сбрасывая в лагере доспех и отстёгивая меч, — Интересно, на что они надеются? В лучшем случае они останутся без бород, а в худшем — и без голов тоже. Кили сделал несколько резких затяжек, выпустил дым. Он измученно выдохнул, наблюдая, как белые клубы приобретают видимую форму.  — Без понятия, Фи, — он откинул прядь волос, упавшую на глаза, — От Торина прилетел ворон. Он вышел из Эребора вчера. С ним шесть сотен солдат, а ещё еда и другие припасы.  — А пиво они привезут? — спросил Фили. Кили неожиданно ухмыльнулся.  — Борода Создателя, будем надеяться. Иначе придётся разнести эти проклятые пещеры нахрен прямо сейчас. ********* Кили проснулся оттого, что кто-то дёргал за его одеяла.  — Таури, — забормотал он, пытаясь подтянуть жену ближе. Его руку оттолкнули.  — Ради Махала, Кили. Это я. Дай мне встать. Кили с ворчанием открыл глаза и увидел сонное лицо Фили.  — Ой, прости. Он откатился в сторону, чтобы освободить одеяла, в которых запутался его брат.  — Ещё бы тебе не извиняться после вчерашнего.  — Что? Кили был удивлён. Фили никогда не стеснялся толкнуть его как следует, если он спихивал его с кровати или забирал одеяло, но он не помнил, чтобы сегодня ночью происходило что-то подобное. Фили критически оглядел брата.  — Ты лез ко мне целоваться. Дважды. Когда брат запрокинул голову и громко расхохотался, Кили понял, насколько смущённой выглядит его физиономия в этот момент.  — Ну у тебя и рожа! — выдохнул Фили наконец.  — Это неправда, да? Или нет? Я что тебя… целовал? — Кили швырнул в лицо брату скомканное одеяло, — Ну ты и жопа!  — Ты что, думаешь, я бы позволил тебе спать после такого? Кили насмешливо фыркнул.  — Даже не знаю, с чего вдруг я тебе поверил. Тауриэль уж точно не воняет, как ты. А твою вонь я бы почувствовал даже во сне, если бы придвинулся ближе.  — Ага. Как бы не так. Тауриэль, — вдруг захныкал Фили, — Тауриэль, я хочу обнимашек!  — Я так не разговариваю. Кили пихнул брата, сел и зевнул. Кто-то хлопнул по стенке шатра, а потом Сигторн просунул голову внутрь.  — Ваше Высочество. Младший принц сразу же стал серьёзным; его игривое настроение исчезло в один момент.  — В чём дело?  — Только что прилетел ворон. Кажется, это важно. Вам лучше подойти. Кили натянул сапоги и выбрался из палатки. Фили шёл за ним по пятам. Снаружи они увидели Сигторна и ночную стражу. Все они столпились вокруг ворона, который бранил их, сидя на королевском штандарте посреди лагеря. Да не стойте столбом, болваны! — каркнула птица, — Идёт большая стая. У них много когтей и острых клювов! Стражники пропустили принцев. Скорее всего, этот ворон уже раньше приносил для Кили послания, потому что он узнал младшего принца и опустился ему на плечо. Тупицы! — проскрипела птица ему в ухо, — Я пытаюсь рассказать им о стае, но они не слушают!  — Стая? — спросил Кили, — С воронами что-то не так? Нет, дурак! — ворон клюнул серьгу у принца в ухе и нетерпеливо дёрнул её. Кили поморщился, — Стая гномов. У них много когтей и острых клювов. Готовы к бою.  — Проклятье, он говорит об армии, — брюнет потёр ухо.  — Армия? — рыкнул Сигторн. Остальные стражники тоже начали браниться.  — Так вот о чём говорил этот ублюдок, когда советовал нам поберечь силы, — проворчал Фили и повернулся к ворону, — Где эта стая? Идут от восхода солнца. Близко, скоро будут здесь.  — Как близко? — опять спросил наследный принц. Один день полёта. Я видел их вчера, до полудня. Кили вздохнул и немного расслабился.  — Один день полёта для ворона всё равно что два дня пешего пути для гнома. Они будут здесь сегодня вечером. Может, завтра, — он посмотрел на птицу, — Сколько их в стае? Больше, чем у нас? Ворон задумчиво посвистел. Четыре гнома против ваших трёх, — медленно ответил он.  — Это почти восемьсот, — проговорил Фили, — Хватит, чтобы запереть нас в этой долине.  — Так давайте примем меры, — резко ответил брату Кили, — Ты видел, какого цвета у них перья? — спросил он у ворона. Небесно-голубые, — каркнула птица, — И оранжевые, как закат. Или волосы твоей эльфийской женщины. Кили невольно улыбнулся. Значит, этот ворон и правда уже приносил ему сообщения.  — Это не цвета клана, — заметил Фили, — Хоть это утешает. Это просто какие-то личные союзники; они не представляют всё королевство. Брюнет кивнул.  — Пока, — он вытянул руку, и ворон перелетел к нему на запястье, — Спасибо за предупреждение. Ты сможешь следить за стаей и дашь мне знать, когда они достигнут этой вершины? — принц показал на гору, которая отделяла эту долину от следующей, — Найдёшь мне другого ворона, чтобы отправить сообщение Торину? Птица пронзительно каркнула в знак согласия и улетела.  — Валар! Вот же зараза! — Кили сердито выдохнул и провёл рукой по волосам, — Чем дальше, тем хуже. Откуда у него союзники? Неужели все семь Королевств ненавидят меня? Фили испустил напряжённый вздох.  — Глупо начинать войну с Эребором. Им не победить.  — Мне кажется, они уже её начали, когда подсылали ко мне орков и наёмников. А теперь нас просто вынуждают её закончить, — Кили вдруг почувствовал, что его затошнило, — На прошлой неделе я убил гнома. Я знаю, у меня не было выбора, но всё равно… — он схватил брата за руку, — Фи, нас учили сражаться с орками, с драконом. Только не с сородичами. Держать в осаде кучку предателей — это одно, но прибытие другой гномьей армии выводило противостояние на совершенно другой уровень. И это было тревожно.  — Это плохо, — согласился Фили, — Без Торина и его армии нам не обойтись. Эти союзники с востока так не рвались бы в бой, если бы у нас было больше солдат. Они превосходят нас числом два к одному, если считать тех, что сидят с Рейдром. Он мотнул головой в сторону укреплённых пещер.  — Нельзя позволить им загнать нас в ловушку, — сказал Кили. Фили покачал головой. Он глядел вдаль, как будто обдумывая какую-то мысль.  — Возможно, Торин будет здесь послезавтра, если они будут идти всю ночь. Кили застонал.  — Какой нам от этого прок, если наши новые друзья сразу нападут на нас.  — Нет. Будем надеяться, что нам удастся их задержать.  — Ладно, — Кили потёр сапогом о камень, — А пока давай отойдём. Нечего торчать между молотом и наковальней. ********* Когда армия поднялась, Фили приказал отступить в долину, подальше от входа в пещеры, чтобы не оказаться в ловушке между Рейдром и приближающимся войском. Однако нельзя было и позволить пришлым гномам добраться до своих союзников. Отправив воронов на разведку, кронпринц повёл своих солдат к тому месту, где эта долина соединялась с другой на востоке. Там, в ущелье, они заняли боевые позиции и приготовились к встрече с врагом. В тревожном ожидании прошёл день. Когда первые вражеские отряды вошли в неглубокую долину внизу, уже почти наступил вечер. Фили покосился на реющие вдалеке знамёна.  — Герба пока не видно, — пробормотал он, — Лучше бы это не были союзники Эребора, которые повернулись против нас. Кили уже в сотый раз вытащил из колчана стрелу, разгладил её и сунул обратно. Этой битвы он не хотел. Но мысль о том, что его собратья-Долгобороды позвали союзников, чтобы сражаться против своего короля, вызывала у него отвращение и желание кинуться в драку. Стоящий рядом Даин резко фыркнул; лорд Железных холмов тоже кипел от злости из-за такого предательства. Вскоре стало ясно, что пришедшие с востока гномы не собирались сходу бросаться в бой: они остановились, послав вперёд небольшую группу во главе с послом.  — Я же говорил, что они не станут сразу атаковать, — с облегчением сказал Фили, — Я до сих пор не узнаю их знамя. Так и не смог запомнить все главные дома Орокарни. Но когда посол подошёл ближе, Кили смог, наконец, разглядеть его лицо и выругался.  — Я должен был догадаться. Неужели этот полуорк, сын пещерного тролля, затаил на меня зло со времён этого проклятого Совета? Фили застонал.  — Яри? Один Махал знает. Я надеялся, что он больше не сможет нам навредить. Именно Яри первым высказал сомнения в том, что род Трора достоин править, а любовь Кили к эльфийке была главным аргументом посла Жесткобородов, который утверждал, что семья Торина поражена безумием. Когда младший племянник короля публично отрёкся от Тауриэль, большинство кланов отказались от своих опасений, и даже другие члены делегации Жесткобородов вынудили Яри проголосовать в поддержку прав сыновей Дис на трон. Конечно, с тех пор Кили вернулся к Тауриэль с благословения дяди и брата. Неужто Яри воспринял этот поступок как личное оскорбление?  — Вот же паршивая овца, — сказал Фили, — Позволь мне поговорить с ним.  — Если ты позволишь мне… дать ему в морду, — забормотал Кили себе под нос, — Для этого говнюка я припас персональную стрелу.  — Ты прирождённый дипломат, Ки, — сухо ответил ему брат. Фили не стал дожидаться, когда посланник окликнет его; как только отряд остановился перед ними, старший принц спросил:  — Зачем ты привёл армию в земли Долгобородов? Яри вздёрнул подбородок.  — Я пришёл спросить тебя о том же. Почему ты нападаешь на моих союзников? Фили улыбнулся; улыбка больше походила на оскал, чем на признак веселья.  — Я пришёл, чтобы вершить правосудие короля. И твоё разрешение мне не нужно.  — Может, и так. Но я клянусь, что встану на сторону Рейдра против тех, кто преследует его.  — Он предатель короны! — выкрикнул Даин, — И если ты вступишься за него, тоже запятнаешь себя предательством!  — Я верен Дурину Бессмертному! Лучше бросить вызов одному королю, чем предать весь священный род Дурина! — Яри выразительно посмотрел на младшего принца. Кили буквально распирало от злости; ярость сжигала последние крупинки его самообладания.  — Ах ты сын орочьей шлюхи! * — закричал он, — Значит, ты был в сговоре с Рейдром, замышляя убить меня! Яри снисходительным жестом покачал головой.  — Нет, если Твоё Высочество мне поверит. Я здесь для того, чтобы выполнить данное Рейдру обещание. Я не могу допустить, чтобы моего союзника уничтожили за то, что он осуждает поистине предосудительное деяние, — он поднял руку, предупреждая возражения принцев, — Я допускаю, что он, возможно, использовал не те методы, но тем не менее, он проявил истинно гномьи чувства.  — Да ну, — Кили ухмыльнулся, внутренне сгорая от злости и отвращения, — Я покажу тебе, что чувствует истинный гном! Если хочешь навредить моей семье, так скажи это мне в лицо. Он сжал свой меч и шагнул вперёд. Фили осадил брата суровым взглядом и крепко сжал его плечо.  — Ты сам слышишь, что говоришь? — спросил он у Яри, — Ты желаешь войны?  — Напротив. Я очень надеюсь избежать битвы. Фили нахмурился.  — Тогда уходи обратно в Орокарни.  — Нет. Я не предам своих союзников.  — Тогда да будет так: ты получишь войну, хочешь ты того или нет. Яри кивнул, признавая логику в словах принца.  — Мы оба знаем, что это сражение приведёт к серьёзным последствиям. Будут вовлечены не только мой клан и Эребор, но и наши союзники. Конфликт всех семи Королевств. Ты сделаешь всё, чтобы этого избежать.  — Ты приказываешь мне отступить? — спросил Фили с недоверием в голосе, — Ты забыл, кто я?  — Нет, Твоё Высочество. Возможно, это ты забыл, что твой брат нарушил данное Совету Семи Королевств обещание не жениться на эльфийке.  — Это неправда! Ауда отказала мне! — рыкнул Кили в ответ. Фили крепче сжал плечо брата.  — Итак, в свете ваших собственных нарушенных клятв, я предлагаю освободить Рейдра от обязательств перед Эребором, — сказал Яри снисходительным тоном, словно он сам предлагал услугу, а не просил о ней, — И будем считать, что мы квиты. Я уведу свою армию назад в Орокарни, и войны не будет. Фили сжал челюсти.  — Ты знаешь, что я не могу этого сделать. Яри почтительно склонил голову.  — Что ж, выбор за тобой. Мы договоримся или будет война. В воздухе повисло тяжелое молчание. Кили знал, что его слова не принесут ничего хорошего; они просто хлынули из него, как вода из дырявой плотины.  — Не говори мне о нарушенных обещаниях, — заговорил он наконец тихим, но твёрдым голосом, — Я тоже давал клятву. И когда на совете я обещал оставить Тауриэль, я говорил серьёзно. Но правда в том, что я предлагал то, от чего уже не мог отказался. Тогда я этого не понимал, но дядя, Фили и Ауда поняли. Я сдержал своё обещание, и мой народ — те самые настоящие, честные гномы, видят это. Яри смотрел на Фили, размышляя, как к этим словам отнесётся наследный принц. Брат даже глазом не моргнул, и Кили почувствовал огромное облегчение.  — Кили прав. Но сейчас… — старший принц махнул рукой, обводя обе гномьи армии, — Речь не о выборе моего брата, а о правосудии и верности Долгобородов своему королю. И ты не имеешь права вмешиваться. Отступи, иначе столкнёшься лицом к лицу с яростью Эребора. Яри опустил голову, его лицо было полно сожаления.  — Я не могу уйти. Не могу оставить своих союзников на милость твоей армии. У тебя есть время до утра. Если к завтрашнему полудню ты не покинешь эту долину, я нападу. Кили разинул рот, но стоявший рядом с ним Даин заревел:  — Слушай сюда, ты, вероломный… Фили оборвал его взмахом руки.  — Да будет так. Я принимаю твой вызов, — по напряжённому голосу брата Кили понял, как тот возмущён тем, что его вынуждают подчиниться, — Никто не поднимет оружия до завтрашнего полудня. Но если к тому времени ты сам не уйдёшь из этой долины, я отправлю тебя домой безбородым. Яри коротко поклонился.  — Что ж, попробуй. Какое-то время он пристально смотрел на белокурого принца, потом повернулся и зашагал прочь. Охранники последовали за ним. Когда посол Жесткобородов отошёл на приличное расстояние, Кили издал низкий, нечленораздельный рык.  — Подгорная крыса! Вонючий гоблин, говноед! Да кем он себя возомнил? Как он смеет выдвигать требования королю из рода Дурина, как будто он не жалкий мятежник, а сам Великий Патриарх! Он пнул ногой камень, который пролетел через поле и упал в траву в нескольких ярдах за спиной последнего охранника уходящей группы. Фили длинно выдохнул.  — Ладно. Надеюсь, я выиграл достаточно времени, чтобы Торин успел добраться до нас. Если он не появится, я даже не знаю, как нам удастся избежать боя.  — Даже если завтра битвы не будет, думаешь, если мы опозорим их, отослав домой без бород, не начнётся война? — спросил Даин.  — Не знаю, — отозвался Фили, — Думаю, Яри надеется, что мы побоимся рисковать. Он хочет запугать нас угрозой войны, но в том-то и дело: он знает, что последствия будут намного опаснее, чем его маленькая армия. Он блефует и нужно загнать его в угол. Я подозреваю, что он не захочет потерять свою жизнь только ради того, чтобы доказать свою правоту. Кили недовольно нахмурился.  — Я бы на это не рассчитывал. Он довольно фанатично отстаивал свою точку зрения в споре о чистоте родословной Дурина. Фили хмуро почесал бороду.  — Верно. Но я думаю, он знает, что и сам находится в опасном положении. На самом деле, если он хочет выжить в этой игре, то должен добиться успеха прежде, чем Эребор выставит против него все свои силы. Он хочет дать нам достаточно времени, чтобы мы смогли обдумать все последствия стычки с ним, но недостаточно, чтобы суметь ему помешать. Как я уже сказал, он просто блефует. Кили вздохнул, он чувствовал себя угнетённым.  — Надеюсь, ты прав. Создатель! Вот до чего довел королевство мой брак с Тауриэль! Может, мне и в самом деле нужно было уйти с ней, — он застонал. Сигторн, который до сих пор молча стоял за спиной принца, кашлянул.  — Принц Кили, далеко не все согласны с этими предателями. Ты благороден, и не ты это начал. Фили обнял брата за плечи.  — Он прав. И я должен был это знать, ведь я всегда заканчивал драки, которые начинал ты. Кили невольно рассмеялся.  — Хотелось бы в это верить. * В оригинальном тексте Кили называет Яри сыном орка. Но я взяла на себя смелость немного изменить ругательство, потому что мне кажется, так намного выразительнее.