Весна после зимы и солнце на листьях

Поскольку Кили был одним из участников дуэли, ему не позволили присутствовать на переговорах секундантов, но как только гном, который представлял Рейдра, ушёл из лагеря, молодой принц ворвался к королевскую палатку, где проходила встреча. Фили сразу же поймал его взгляд.  — Думсубарак состоится завтра в полдень. На равнине у нижнего крепостного вала. Тебе повезло: Рейдр выбрал меч.  — Хвала Махалу, — ответил Кили. Конечно, его обучали драться с вооружённым топорами противником, но сражаться с мечниками у него выходило лучше всего; с самой юности для них с Фили без спарринга не проходило ни дня. Младший принц глянул на Даина.  — И что, он такой хороший боец? Железностоп сухо усмехнулся.  — Чего уж теперь спрашивать. Рейдр сражался в Азгу-ракхас*, впрочем, как и любой гном нашего поколения. Думаю, с тех пор он не стал слабее.  — А я и не ждал, что будет легко, — ответил Кили. Он совсем не удивился тому, что Рейдр оказался ветераном войны с орками. Даин кивнул.  — Я бы сказал, что он вполне тебе по зубам. Ты вдвое моложе, так что видел не так уж много сражений. Но в молодости твоя сила. Да и тренировался ты не меньше любого другого гнома из всех, кого я знаю на восток или на запад от Мглистых гор.  — Это верно, — подтвердил Торин, — Я сам позаботился о том, чтобы вы, парни, были готовы к чему угодно.  — Спасибо. Кили не сомневался в себе; будь это так он не стал бы ввязываться в эту дуэль. Но всё равно уверенность старших обнадёживала ещё больше.  — Ты вечно бахвалишься, что лучше владеешь мечом, Ки, — сказал Фили, лёгкость его голоса только подчёркивала серьёзность ситуации, — Теперь у тебя есть шанс это доказать. ********* Тауриэль только-только успела задремать, когда Галадион издал первый сонный крик.  — Тшшш, он всё ещё спит, — шепнула она Кили на ухо, когда он зашевелился. Его тяжёлое тело было таким тёплым и удобным в её руках, и ей хотелось как можно дольше не выпускать его из объятий.  — Уверена? — забормотал он в ответ.  — Да. За это время она уже успела изучить все оттенки голоса сына, когда он плакал.  — Чудесно. Кили вздохнул и снова обмяк. Тауриэль потянулась к мужу, залезла рукой под его ночную рубашку, провела ногтями по груди. Он легонько подвинулся, чтобы помочь ей, и она улыбнулась про себя. Царапанье её длинных ногтей было одной из его самых любимых ласк; даже полусонный он наверняка предоставил бы ей доступ к каждому кусочку своей кожи. Когда Тауриэль обцарапала на муже всё, до чего смогла дотянуться, Кили перевернулся, переплетаясь с ней руками и ногами. От него так приятно пахло тёплым мускусом. Тауриэль глубоко вдохнула, прижимаясь к мужу поближе под одеялом. Тяжесть его тела успокаивала, и было так легко опять погрузиться в сон… В конце концов нетерпеливые вопли сына разбудили её. Кили не шевелился. Нет. Приятная тяжесть в её руках была просто скомканным покрывалом! Тауриэль раздражённо всхлипнула и, откинув сбитое в кучу одеяло, выпростала ноги из простыней. Слёзы жгли ей глаза, пока она шла через комнату к колыбели. Валар, как же она скучала без Кили! Галадион продолжал елозить, обиженный тем, что мать не потрудилась предугадать его желание после пробуждения оказаться у неё на руках, как это обычно бывало.  — Тише, мой сладкий, — сказала ему Тауриэль, хотя по правде говоря ей и самой хотелось расплакаться. Как она сможет успокоить сына, когда её саму утешить было некому? Конечно, рядом была семья и друзья, и все они были к ней очень добры, но никто из них не мог заменить ей мужа. Тауриэль сделала глубокий вдох, потом ещё один, желая усмирить свои неуправляемые эмоции. Она словно сражалась с ними, и хотя предпочла бы бой, который можно было выиграть клинками, подвести мужа и сына она не могла. Тауриэль прижалась губами к щёчке Галадиона, покрыла его лицо лёгкими влажными поцелуями. На несколько мгновений малыш перестал плакать, рассматривая мать удивлённым пристальным взглядом.  — Вот видишь? Тебе совершенно не о чем горевать. Галадион снова завыл, правда не так искренне, как в первый раз.  — Нет, мой милый, так не пойдёт. Неужели когда твой ada вернётся домой, нам придётся сказать ему, что ты стал капризным брюзгой? Или может тебя слишком избаловала nana*, которая всегда делает всё, что ты хочешь? Как ты думаешь, что он скажет, когда услышит об этом? Она пощекотала Галадиону шейку под подбородком, и малыш серьёзно икнул, глядя на мать покрасневшими от плача глазами.  — Полагаю, он скажет, что надеялся избаловать тебя сам, а теперь всё уже сделали за него. Мы же не можем позволить, чтобы он так подумал, ведь правда? — Тауриэль вытерла личико сына от слёз своим рукавом, — Так что лучше давай-ка скажем ему, что вели себя очень прилично и очень по нему скучали. Уверена, что тогда он избалует нас обоих. Это восхитительный план, тебе так не кажется? ********* Пока Фили помогал брату надевать снаряжение для думсубарака, сам Кили вспоминал подготовку к битве Пяти Армий. На самом деле предстоящий бой для его будущего имел такое же большое значение. В том первом сражении они отвоевали свой дом; сейчас он защищал семью, которую в нём создал. Кили поднял глаза от пуговиц на кольчуге и увидел перед собой Фили — брат держал наготове стальной нагрудник.  — А что если я не буду его надевать? — спросил младший принц.  — Ой как смешно, Ки, — сухо ответил Фили; шутить он был явно не в настроении.  — Нет, правда. Без него мне в бою намного удобнее, ты же сам знаешь. С самого первого дня, как Кили взял в руки меч, он всегда полагался только на свою ловкость. Конечно, иногда на тренировки он надевал броню, однако ему больше нравились лёгкие доспехи, которые не так стесняли движения.  — Это не просто спарринг на тренировочном поле.  — Я в курсе. Во имя Махала, Фили, я знаю, что делаю. Неужели брат до сих пор думает, будто он не понимает, во что ввязался?  — Рейдр пошёл на это, чтобы убить тебя. Так не облегчай ему задачу. Кили откинул волосы с глаз резким движением руки.  — Этого не случится, если я прикончу его первым.  — Это не соревнование на скорость, приза не будет. Ты сможешь победить даже в кирасе. Может, не так быстро, но я уверен, что ты справишься. Не стоит рисковать.  — Мне лучше драться так, как я привык на учениях, — упрямился Кили, — Рейдр не ждёт, что я буду сражаться, как эльф. А может, наоборот, — он с мрачной улыбкой пожал плечами, — Смысл в том, что он никогда не имел дела с эльфом. А я всё время тренируюсь с Тауриэль. Я почти не уступаю ей в скорости. И я уж точно быстрее, чем большинство гномов.  — Кили, — лицо у Фили стало напряжённым от волнения, — Ты хочешь, чтобы я вернулся домой и сказал Тауриэль, что ты проиграл, потому что не захотел надеть доспех? Кили вздохнул. Если до этого дойдёт, весть о его смерти будет мучительной сама по себе, не говоря уж о том, что он погибнет из-за своего безрассудства. Ради жены и сына он будет осторожен.  — Ладно. Он вытянул руки, и Фили накинул кирасу ему на плечи. Одевая брату наручи, старший принц достал один из своих маленьких кинжалов в тонких кожаных ножнах и помог закрепить его на внутренней стороне предплечья, под бронёй.  — Уверен, что этот ублюдок припас какой-нибудь трюк. Так что теперь вы на равных. Едва Фили застегнул последнюю пряжку, Кили сунул брату в руку сложенный листок.  — Это для Тауриэль. Это письмо он написал сегодня утром. Записка была короткой; он вдруг понял: единственное, что он хочет сказать — это написать жене и сыну о своей любви.  — Хорошо.  — Фили, позаботься о ней и Галадионе, если я не вернусь домой. Фили кивнул, глядя на брата серьёзными, искренними глазами.  — Обещаю. Они — моя семья. Им я буду предан так же, как всегда был предан тебе.  — Спасибо, — Кили не сомневался в верности брата, просто в такой момент было приятно услышать от него подтверждение, — Что ж, — он хлопнул брата по руке, отгоняя от себя тоскливые мысли, — Идём-ка дадим этому изменнику под зад. ********* Как только младший принц прошёл сквозь полог палатки, его встретили радостные крики. На секунду он замер, удивлённый тем, что большая часть солдат в лагере собралась здесь, чтобы проводить его. Кили повернулся к брату.  — Ты что…  — Не будь дураком. Ты всегда им нравился.  — Да, но это было до того, как… До того, как он женился на эльфийке и чуть не разорвал королевство на части. Фили улыбнулся недоверчивой, но гордой улыбкой.  — До того, как ты отвоевал королевство и стал героем войны? Поздновато скромничать, братец.  — Точно. Кили всегда ощущал на себе преимущества, которые давало ему положение младшего принца. Фили, как будущему королю, приходилось доказывать свою ответственность и надёжность, а вот его, Кили любили только за весёлый нрав да красивые глазки, и он никогда особо не сомневался в наличии у себя и того, и другого. Только после всех ссор и конфликтов, которые вызвал его брак с Тауриэль, Кили по-настоящему понял, что уважение подданных не даётся просто так от рождения. Все последние месяцы младший принц изо всех сил пытался доказать, что несмотря ни на что достоин их уважения, и слишком уж часто осознавал, что всё равно делает недостаточно. Казалось, он позволил своим врагам опорочить себя перед друзьями. В знак приветствия Кили ударил себя кулаком в грудь, и ему ответили радостными воплями. Толпа спустилась с ними из лагеря до самой площадки для боя, уже окружённой солдатами трёх гномьих армий, которые чуть не передрались между собой. Здесь были Долгобороды из Эребора, Жесткобороды из Орокарни и мятежники Рейдра. Кили заметил, что Рейдр привёл с собой всех, кто остался с ним. Неужели этот предатель не верил, что Торин сдержит обещание в случае его победы пощадить остальных повстанцев? Скорее всего он хотел, чтобы все они видели поражение младшего принца. Если бы Рейдр боялся проиграть, он наверняка оставил бы большую часть своих приспешников в безопасной крепости. Или же Кили просто переоценил негодяя, полагая, что его заботит судьба тех, кто доверился ему?  — Готов? — спросил Торин, когда младший племянник встал рядом с ним у края круга, который очерчивал площадку для боя.  — Я готов с тех пор, как этот ублюдок сделал против меня свой первый ход, — ответил Кили. Он глянул через круг арены на своего врага, который впервые попытался убить их с женой во время медового месяца. На его взгляд Рейдр ответил свирепой ухмылкой, которая говорила о том, что ему тоже не терпится встретится с заклятым врагом один на один. Король хлопнул племянника по плечу.  — Я знаю, ты можешь его одолеть. Мы с Двалином сделали из тебя сильного бойца. Он улыбнулся, и Кили снова ощутил ту же самую гордость, какую испытывал в юности, получая от дяди похвалы после тренировки.  — Просто отбрось все эмоции, если сможешь, когда войдёшь в этот круг. Твоя злость оправдана, но она не поможет тебе победить в бою. Доверься вот этому, — Дубощит сжал руку Кили с мечом. Молодой гном кивнул. Он спрашивал себя, как можно избавиться от эмоций, которые, казалось, бурлили в каждой частице его существа. Ещё никогда в жизни он не рвался в драку с такой нетерпеливой горячностью. Наверное, это было то самое радостное предвкушение битвы, которое испытывали герои старинных саг. Очевидно, Фили знал, что Торин поставил перед братом практически невыполнимую задачу.  — Да, верно. Но мне приходилось драться с Кили, когда он был зол, именно в таком состоянии с ним шутки плохи, — заметил он, — Просто сражайся с ним, как ты бился со мной, и всё будет хорошо. Рейдр не будет играть в поддавки, впрочем, так же, как я. Кили рассмеялся, вспоминая свои синяки.  — Вот уж точно. Младший принц передал свой щит и меч брату, а тот вошёл в круг, где уже ждал представитель Рейдра с оружием своего лидера. Секунданты обменялись вооружением для традиционной проверки: каждому из бойцов позволялось сражаться выбранным оружием, только если секундант противника одобрит его. Когда секундант Рейдра демонстративно вытер меч Кили, чтобы удалить с лезвия яд, тот презрительно фыркнул.  — Ну и наглость! Это же не я заработал себе репутацию отравителя! Фили благоразумно проделал то же самое с мечом Рейдра, потом тщательно осмотрел эфес, рукояти, а также внутреннюю часть щита. Они с Кили сошлись во мнении, что ждать от предателя честного боя не стоит. В конце концов обе стороны остались довольны осмотром. Когда они покинули круг, на арену вышел Даин. Не далее как вчера после продолжительного спора между секундантами его выбрали судьёй этого поединка. В этом конфликте Железностоп не был нейтральной стороной, потому что Кили он приходился кузеном, а Рейдру — зятем, однако он был единственным, кого обе стороны знали достаточно, чтобы доверять.  — Братья Долгобороды и кузены из клана Жесткобородов, вы пришли сюда, чтобы засвидетельствовать думсубарак между Рейдром из Железных холмов и принцем Кили из Эребора, — он перевёл взгляд с одного противника на другого, — В этом споре вас рассудят не ваши собратья-гномы, а ваши собственные клинки. Как бы ни закончился этот бой, ваша правота юридически будет зависеть от его результата. Нет правосудия выше, чем суд топоров. Вы согласны?  — Согласен, — хором ответили оба соперника.  — Правила этого суда таковы: вы встанете один на один в этом кругу и будете сражаться оружием, которое только что одобрили ваши секунданты. Победит тот, кто первым прольёт кровь. Решающий удар должно нанести между плечами и коленями. Раны головы, ног ниже колен и рук ниже локтя ничего не решают. Правила этого сражения мало чем отличались от тех учебных боёв, в которых Кили часто дрался на тренировочной площадке, за исключением того, что сейчас для победы нужно было не просто нанести удар тупым учебным клинком, а пустить кровь. Бойцы были полностью вооружены и экипированы, и на то были причины: победа в равной степени могла зависеть как от боевых навыков, так и от мастерства, с которым был изготовлен доспех. И те, кто давным-давно устанавливали эти правила, несомненно помнили этот факт. В конце концов, без брони на спине и топора в руке не бывает гнома. Несмотря на тяжесть доспеха, Кили повёл плечами, заново привыкая двигаться в пластинчатой броне.  — Пусть Махал рассудит вас по справедливости. Кили сжал в руке рунный камень. Ему так хотелось, чтобы Тауриэль была рядом, дала ему напоследок какой-нибудь совет, благословение, поцелуй. Если бы она наблюдала за ним, это придало бы ему смелости, вдохновило его. А ещё Кили знал, что ей будет очень трудно остаться в стороне, позволить ему сражаться в одиночку. Он не сомневался, что Тауриэль верила в него, просто это было против её природы — оставлять без помощи тех, кого она любила. Будет намного лучше, если он расскажет ей об этом потом, когда всё уже будет кончено, и он победит. Он представил себе счастье, которым засияет её лицо, когда он вернётся домой. Махал, он так сильно по ней скучал! Кили сунул рунный камень обратно в карман и шагнул в круг. Рейдр оскалил зубы в новой угрожающей ухмылке.  — Было бы намного проще, если бы орки прикончили тебя в прошлом году. Но в конце концов, я думаю, так даже лучше. Наследник Дурина заслуживает чести умереть от руки настоящего гнома. Кили ничуть не удивился, только грубовато хохотнул.  — На твоём месте я не был бы так уверен. Ты и раньше пытался меня убить, но похоже, что Махалу я больше нравлюсь живой. Во всяком случае моя жена предпочитает видеть меня таким, а я научился её не разочаровывать. Он одарил врага издевательской ухмылкой, нахлобучил шлем и взялся за меч. Физиономия Рейдра скривилась в гримасе отвращения. Он тоже надел шлем. Даин поднял руку.  — Приготовились. Противники подняли щиты. Железностоп сделал резкий рубящий жест.  — Бой! Рейдр стиснул меч и занял оборонительную позицию, поэтому Кили шагнул вперёд, чтобы его спровоцировать. Ему никогда не нравилось ждать, пока противник выступит первым. Он ударил по мечу Рейдра раз, другой, однако никакой реакции не добился, а это означало, что перед ним сильный, умеющий себя контролировать мечник. Кили отступил на шаг. Рейдр атаковал, однако молодой гном отбил атаку своим щитом. Он по инерции развернулся и осыпал врага ударами, которые тот с лёгкостью парировал. Кили внимательно наблюдал, изучая каждый ответный выпад, каждый поставленный противником блок, манеру движения. Рейдр был опытным бойцом, в этом Кили не сомневался ни капли. Широкий и массивный, он вкладывал в каждый удар весь свой вес, так что поначалу младшему принцу приходилось быть предельно внимательным, чтобы отбивать атаки и при этом не терять равновесия. Рейдр нападал агрессивно, однако без безрассудства: было видно, что несмотря на насмешки, он вышел на бой с осознанием того, что принц будет умелым противником. В конце концов, Кили ведь был героем войны. Когда Кили подхватил ритм Рейдра, то понял, что мощь врага на самом деле была его слабостью, потому что из-за этого ему приходилось менять позицию медленнее. Если бы Кили имел возможность использовать преимущества своей природной ловкости, он мог бы выиграть этот бой. Рейдр отступил, перестраиваясь для новой атаки. Младший принц крутанулся, нацелился в незащищённый бок врага, однако оказался недостаточно быстр — его выпад отбили щитом. Проклятье! Наблюдавшие за поединком гномы взревели, и Кили с благодарной ясностью понял, что толпа поддерживает его. Рейдр налетел на него грубо, с силой толкая по направлению к краю круга. Молодой гном уступил напору противника; пусть себе думает, что это он контролирует ситуацию. В самый последний момент Кили шагнул в сторону, развернулся и сделал выпад. Меч, нацеленный врагу чуть ниже подмышки, вместо этого скользнул по стальной пластине на спине. И снова Кили опоздал буквально на миг. Он несколько раз обошёл Рейдра по кругу, вовлекая его обратно в ритм боя. Он внимательно наблюдал за соперником, выискивая слабые места в его защите. Вот оно! Наконец! Кили прыгнул вперёд, целясь в подставленный ему локоть, но опять промахнулся. Он не смог дотянуться до цели: движения ограничивали пластины брони. Щит Рейдра ударился в его нагрудник. От неожиданности Кили споткнулся, однако успел поднять меч в жесте защиты. Он выдержал град ударов скорее благодаря инстинктам и везению, чем какой-либо осознанной мысли. И когда Рейдр наконец отступил, рука принца, державшая меч, уже пульсировала от боли, мышцы напрягались от усилий в попытках отразить тяжелые удары противника. Он сделал ответный выпад, но усталость от сдерживания неистовых атак Рейдра сделала его медлительным и лишила контроля. Каждая новая минута этой дуэли склоняла чашу весов на сторону Рейдра. Если Кили устанет, он потеряет преимущество в ловкости, а вот техника его врага, который больше полагался на грубую силу, даст ему возможность продержаться дольше. Если Кили хотел победить, ему нужно было скорее заканчивать этот бой.  — Перерыв! — закричал он. Рейдр ещё какое-то время держал оборону, но к облегчению принца больше не нападал. Кили по прежнему не ожидал от этого отъявленного негодяя и предателя честного боя даже несмотря на то, что по правилам поединка каждый его участник имел право попросить о короткой передышке.  — Уже устал? — крикнул ему Рейдр.  — И не надейся, — Кили глянул на Даина.  — Две минуты, — Железностоп начал отсчёт.  — Кили? Фили с тревогой на лице подбежал к брату.  — Помоги мне снять эти железяки. Младший принц стащил перчатки и потянул за кожаные ремешки на доспехе, который прикрывал ему бёдра. Напротив него на другой стороне арены секундант Рейдра начал поправлять один из наручей, который как будто бы оборвался.  — Ты же не можешь…  — Я должен. Поверь мне. Фили продолжал хмуриться, но всё же принялся возиться с пряжками на наплечниках брата.  — Что ты делаешь? — крикнул ему Торин, стоявший за пределами круга.  — Собираюсь закончить бой. Кили вылез из нагрудника и сразу же почувствовал себя намного увереннее, едва только сбросил его вес.  — Кили, это не…  — Мы отвоевали гору в лёгком доспехе, — резко ответил Фили.  — Что ж, именно так. Кили ощутил облегчение, когда Торин больше не стал спорить.  — Десять секунд, — крикнул Даин. Младший принц сбросил броню, которая защищала голени и ступни ног. Одевать всё это с самого начала было дурацкой затеей. Рана на ноге не закончила бы бой, а свободные лодыжки помогут ему быстро двигаться, чтоб уворачиваться от ударов, как он привык. На тренировки с Тауриэль он никогда не надевал ни поножей, ни стальных сапог; при первом же её ударе он бы уже летел кувырком. Едва только с Кили сняли кольчугу и наручи, он сразу же схватил шлем и меч и повернулся лицом к Рейдру.  — Уже разучился драться в гномьих доспехах? — с насмешливой жалостью спросил тот, — Ты ещё больше эльф, чем я думал.  — Три секунды, — проговорил Даин.  — А ты никогда не сражался с эльфом, да? — Кили смахнул волосы с глаз и надел шлем, — Иначе ты не считал бы это оскорблением. Рейдр фыркнул.  — Нет, с эльфом драться не приходилось. Но может, ты познакомишь меня со своей жёнушкой?  — Бой! — крикнул им Даин. Кили с криком рванулся вперёд. Поначалу у него в голове не было ни одной ясной мысли; ничего, только первобытный восторг битвы. Теперь, когда он освободился от бронированных пластин, ему уже было не нужно отвлекаться на то, чтобы приспособиться к лишнему весу. Теперь каждое движение давалось ему инстинктивно, легко. Всё, что имело значение — победить этого монстра, который уже не раз заслужил смерть. Рейдр явно почувствовал, что Кили стал намного уверенней, потому что от нападения перешёл к обороне. Его удары до сих пор тяжело обрушивались на щит и меч младшего принца, но он не оставлял лазеек, которыми мог бы воспользоваться его более ловкий и изворотливый противник.  — Ты боец или танцор? — рыкнул Рейдр, когда Кили в очередной раз увернулся. Молодой гном только усмехнулся про себя. Он оказался прав: Рейдр не умел сражаться ни с эльфом, ни с гномом, который тренировался с одним из них. Кили рванулся вперёд, и нанёс мечом скользящий удар пониже руки Рейдра, чтобы пробить нагрудник. Отпрыгнув назад, он ощутил, как что-то ударило его в левую голень. Кили посмотрел вниз — на левом сапоге обнаружился глубокий порез, но толстая жёсткая кожа по-видимому выполнила свою задачу. Нога болела от удара, однако крови видно не было. Когда принц поднял глаза, то увидел, что Рейдр поднял забрало и внимательно разглядывает собственный меч.  — Первая кровь, — самодовольно заявил он.  — Рана ниже колена! — заорал Фили, перекрикивая слитный рёв толпы.  — Удар не засчитан, — произнёс Даин.  — Я знаю, — Рейдр смотрел на Кили с издевкой, — Думаю, Тауриэль всё-таки будет разочарована.  — Мечтать не вредно. Я убивал орков покрупнее тебя с намного большей дырой в ноге. Когда Кили бросился на врага, он ощутил, как голень будто загорелась огнём. Рейдр рассмеялся, он кружил около принца, но не давал до себя дотянуться.  — Думаю, что если убью тебя, то убью и её тоже. Я слыхал, эльфы умирают от сердечной боли, — Кили сделал очередной выпад, и Рейдр опять отступил за пределы его досягаемости, как будто вдруг передумал с ним драться, — Хотя, наверное, это говорит о том, что сердце у неё есть. Вышагивая перед Рейдром, Кили чувствовал, как левая нога постепенно становится тяжёлой, неповоротливой. Значит, рана оказалась глубже, чем он полагал. И теперь противник явно затягивал бой, чтобы измотать его. Кили отшвырнул свой щит, потом шлем и сжал рукоятку меча обеими руками.  — Иди сюда! Дерись со мной, трус! — выкрикнул он. Рейдр на мгновенье уставился на него широко распахнутыми глазами, а затем кинулся вперёд, держа оружие наизготовку. Кили помчался ему навстречу, нырнул вниз. Он сильно ударился об землю, проскользнул под вражеским щитом. Оказавшись у врага за спиной, принц вскочил на ноги и воткнул меч в щель на стыке доспехов у его плеча. Рейдр заревел, развернулся, а его левая рука безвольно повисла под тяжестью щита.  — Грязный эльфий любовник! — зарычал он, — Как ты думаешь, кто…  — Я победил… — выдохнул Кили, — Я победил! И ты уже никогда… — он сделал шаг назад, раненая нога полностью онемела, — Никогда не причинишь зла моей семье. Рейдр стянул с себя шлем, наклонился вперёд, судорожно вдыхая, упёрся рукой в колено. Затем он выпрямился, и в его руке появился кинжал.  — Сдохни! Ты должен сдохнуть! — прерывисто выкрикнул он и кинулся на принца. Кили попытался отпрянуть, но тело отяжелело, и он едва успел сделать шаг, прежде чем Рейдр налетел на него и повалил их обоих на землю. Кинжал ткнулся ему прямо в шею. Кили забился, мгновенно прижатый к земле тяжестью мёртвой руки Рейдра, на которой до сих пор висел щит. Потом ему удалось высвободить свою руку и вырвать кинжал из хватки врага. Рейдр зарычал, упрямо пытаясь дотянуться до горла принца. Кили краем своего стального наруча ударил противника в лицо. Тот отшатнулся со стоном. Как раз в тот момент, когда рука Рейдра опять сомкнулась у Кили на шее, он нащупал спрятанный у запястья нож. Лезвие легко скользнуло из ножен, и молодой гном вогнал его снизу вверх врагу в челюсть. Рейдр издал жуткий, булькающий вопль и обмяк. Кили безуспешно пытался скинуть с себя увесистое тело грузного гнома в тяжёлых доспехах. Теперь, когда бой был окончен, он чувствовал себя измученным и слабым.  — Кили! Тело Рейдра скатилось с него, и над ним склонился Фили.  — Кили, ты ранен? — упрямо допытывался у него брат с обеспокоенным выражением на лице.  — Всё хорошо, — бормотал Кили, — Просто… хочу отдышаться… Он не мог вдохнуть полной грудью, как будто Рейдр до сих пор давил на него своим весом.  — Ки?  — Слезь… Кили хотел отпихнуть брата, но не мог двинуть руками. Фили наклонился над ним, что-то кричал, но Кили слышал только биение своего пульса, словно шум огромных водяных колёс в кузницах Эребора. Что же с ним происходит? Неужели Рейдр как-то сумел пырнуть его ножом в их последней схватке? Кили не ощущал боли; на самом деле он не ощущал почти ничего, было только странное чувство, будто он парит в облаках. Казалось, лицо Фили было скрыто в каком-то тёмном тумане. Кили попытался моргнуть, но даже это ничтожное движение давалось с огромным трудом. Неужели он умирает? И всё-таки даже эта мысль почти не взволновала его. Она просто мелькнула в его мозгу, а потом исчезла, и Кили полностью погрузился в забвение. * nana — мама (синд.) * Азгу-ракхас имеется в виду битва в Мории