Дар судьбы

Я появилась на свет не так, как моя родня. Не в сером роддоме с облупленными стенами, не под крики медсестёр и заспанных врачей. Мой отец заплатил за мои роды такую сумму, какую другие семьи тратят на жизнь. Он выбрал лучший роддом мира, и ни разу не пожалел. Я родилась в роскоши. И с самого начала — не случайно, а по плану. Когда меня выписывали, приехала вся семья. Цветы, охрана, чёрные машины — всё как в кино. Но был и неожиданный гость. Женщина, загадочная и чужая, которая не появилась ни на одной из выписок до этого — ни у Оли, ни у Ксюши, ни у Таисии, ни у Никиты. Но ко мне она пришла. Почему — я до сих пор не знаю. Фотографии с той выписки — настоящие кадры из глянцевого журнала. Самый известный фотограф страны делал снимки. Он работал исключительно по личному распоряжению моего отца — премьер-министра. Да, мой папа — премьер-министр страны. И да, я этим горжусь. Меня привезли в огромный дом, где комната для младенца больше, чем квартира, в которой жила мама после развода. Тогда же выбрали крестных — папину сестру Дарину и его лучшего друга. С этого момента началась моя жизнь: в любви… и в деньгах. Меня одевали с иголочки, покупали игрушки, о которых другие дети могли только мечтать. Я была окутана всем, что могла пожелать, с головы до пят. Когда я научилась говорить, я не просила — я приказывала. Это было во мне с рождения. От мамы я унаследовала красоту. Всё остальное — от отца. И даже наследство. Но в нашей роскоши не всё было гладко. Папа был всей моей вселенной. А мама? Мама была рядом — но как тень, как функция. Я всегда чувствовала: она здесь не по любви, а по выгоде. Мне было четыре, когда я услышала, как она по телефону говорила с каким-то «Сергеем». — Кто это, мама? — Не обращай внимания. Но я уже знала. Это был её бывший муж. Отец моих сестёр и брата. Человек, ради которого она когда-то хлопнула дверью родного дома. Сергей приходил. Стоял у ворот. Охрана его не пускала. Приказ отца: никто посторонний — ни шагу без разрешения. В доме — камеры. Я всё видела. Я всё знала. Но молчала. Потому что отец — мой мир. Мама — просто фон. --- Я была его гордостью. Меня называли Элина — хотя изначально метались между Ариэль и Габриэль. В итоге — резко, внезапно — выбрали Элину. Иногда называли Эля. Я терпела. Хоть с детства и ненавидела это имя. Отец сам воспитывал меня. Учил строго, но с любовью. — Ты должна быть как я. Успешной. А потом добавлял: — Но какую бы профессию ты ни выбрала — я с тобой. Всегда. --- Моё детство — как сон, где тебе всегда везёт. Все меня обожали. Дарина — тётя, но больше похожа на королеву — телеведущая, жена богатого депутата, мать Антона (я зову его Тоха). Мы с ним были почти как брат и сестра. Оля — моя старшая сестра, часто нянчилась с нами. Ко мне — особенно ласково. Может, из выгоды? Кто знает. Главное — она была добра ко мне. Только Таисия меня не любила. В ней горела ревность — с тех пор, как я появилась. Я отнимала всё внимание. Все подарки. Все взгляды. --- Моим дедушкой был Алексей Алексеевич Алексеев — президент. Да, это не опечатка. Президент. А бабушка — Марина Станиславовна, вышедшая за него по любви, а не по расчёту, несмотря на фамилию. Они обожали меня. Особенно бабушка. Но, кроме папы, у них было ещё две дочери: Дарина (старше отца на четыре года) и Ева (младше на десять). Дарина, как уже было сказано, жила богато. Вышла замуж за Сидоренко. Жила в элите, как и положено. Но несмотря на статус — она искренне любила меня. --- До четырёх лет я спала с родителями. Мне было страшно одной. Но однажды, отец сел рядом и сказал: — Милая. Я тебя люблю. Всю жизнь ты получала всё, что хотела. Но сегодня — я должен сказать «нет». — Почему?.. — Потому что ты взрослая. С этого дня — у тебя своя комната. Я не заплакала. Я кивнула. Я всегда слушалась только отца. Мама была... пустым местом. Она родила меня для галочки. Чтобы никто не сказал, что она с ним ради денег. Но я знала. Все знали. --- Теперь мои утро начиналось не со слов «Солнышко, вставай», а с формального: — Элина Егоровна, пора просыпаться. Апельсиновый сок — в постель. Умываться — с няней или без. Слуги — по первому зову. Я кричала, если что-то не по мне. Меня слушались. Я знала, что папа исполнит любое моё желание. Такой была я… Пятилетняя. Упрямая. Резкая. Наследница всей Империи Егора Алексеева. Но даже в золоте есть трещины. И они начинают появляться. Я пока молчала. Но сердце ребёнка чувствует всё — даже то, что взрослые боятся признать. ---